ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Библия триатлета. Исчерпывающее руководство
Карильское проклятие. Наследники
Тобол. Мало избранных
Культурный код. Секреты чрезвычайно успешных групп и организаций
Тайная жена
Белокурый красавец из далекой страны
Его кровавый проект
Предприниматели
Энциклопедия пыток и казней
A
A

Хмур стал и Павел: как бы все легко сейчас разрешилось, окажись Сергей не замешан в историю с порубленными хлопчиками. А впрочем, все было бы еще приятней и легче, не начни он вчера стрелять…

— Что-то я не вижу, чтобы ты плакал и бил себя в грудь, мол, не виноватая я, знать ничего не знаю, меча не имею, а то, что имею — деревянная катана…

Хорошее лицо у парня, у своих подопечных Пашка давно таких не видел: умное, честное, без налета инфантильности, хотя юное до звона. С ним бы сейчас не тяжелые разговоры говорить, а на байдарках вместе, или на «Рок-лайн»автостопом.

— Я не успею… — парень уныло мнется.

— Чего не успеешь-то?

— Из города уйти не успею. Я не знаю здесь ничего. А мне девочку надо найти. Мне невесту мою найти здесь надо, и домой забрать! Уйти отсюда! Подальше, — вырвалось наконец у мальчишки. — Если мы не договоримся… Я ничего не понимаю здесь! Я защищался. Если бы я оказался безоружен — они убили бы меня. Или ты хочешь сказать — нет? Логики вашего закона я не понимаю, прости. Но обыкновенная человеческая логика! Поставь себя на мое место. Ты бы что, дал им себя прирезать? — в порыве Рэн соскочил с места и стоял теперь рядом с Павлом, опершись на подоконник и заглядывая в глаза мужчине.

Пашка вдруг почувствовал, как греет его спину объятый солнцем подоконник, как запутался в волосах ветерок, услышал запах летнего асфальта и своих сигарет, где-то гоняли Цоя, хотя, скорее всего, не самого Цоя, а «Кинопробы», и ответил:

— Вчера. Вчера я был вроде как на твоем месте. Хотя даже и не на твоем. Моя опасность была из серии: «у страха глаза велики». И я… выстрелил, — тут он улыбнулся беспомощно. — Господи, Серега, а вдруг ты — маньяк. Перережешь мне ночью глотку, а потом пойдешь строгать народ налево и направо, а? — и, не дожидаясь ответа, предложил. — Давай хоть музон какой включим. Че, все без молока, да без молока… Если уж мы порешили друг другу доверять. Заодно и про герлу свою расскажешь: куда твоя Мальвина сбежала, в какие края… — и Павел протянул руку юноше, которому предстояло преподнести своему новому другу еще немало сюрпризов.

— Беата. Ее зовут Беата, — поправил Рэн.

ГЛАВА 20

— Восьмиклассница…м-м-м, — задумчиво мурлыкал Павел в унисон «Мумий троллю», слушая официальную версию пропажи Битьки, рассказываемую Рэном. — Есть у меня тут некоторые соображения, кстати, по этому поводу. Я даже начальству докладывал, но меня опять обвинили в пристрастии к ненаучной фантастике, и даже подлечиться посоветовали. Хотя некоторые люди, некоторые, со мной в моих подозрениях согласны. И Мальвина твоя в мою эту фантазию очень даже вписывается… Переверни-ка кассету, будь другом. Ты моложе, у тебя остеохандроза нету пока.

У Рэна никакого хандроза, конечно, не было, но перевернуть кассету… Он в нерешительности замер перед черной коробкой магнитофона.

— Ты что там заснул? Магнитофон первый раз в жизни видишь, что ли? — рассмеялся Пашка.

Рэну ничего не оставалось, кроме как неопределенно-утвердительно пожать плечами.

— Ты из какой-то глухой деревни, что ли? Это я не как шовинист спрашиваю, ты плохого не подумай, я сам не масквич, а так, для ясности.

— Из очень глухой деревни, — согласно кивнул Рэн.

— Угу… — глубокомысленно, но не очень доверчиво произнес Федоскин. — Ты там поди и про телевизор ничего не слышал?

— Не слышал.

— А Цоя откуда знаешь?

— Беата пела.

— Студенты-геологи несли в массы культуру шестидесятников…Да, ладно, не прикалывайся. Я, конечно, заметил, как ты краснеешь, когда случайно на голых теток на стенах взглядом напарываешься, но это ведь не от того, что ты жестоко оторван от всей массовой культуры вместе с голыми тетками, ведь нет? Не надрывай мое сердце! — Павел с интересом наблюдал за уникальным пареньком, тот слушал магнитофон как-то не между делом, а словно в концертном зале, всем своим существом и отвлекался с неохотой. — Кстати, года четыре назад я ездил на могилу Цоя. Мотоцикла у меня тогда еще не было, но я автостопом. Съездил. Постоял и поехал обратно. Вроде ничего и не было. А вроде и было что-то… Кстати, что, кроме визитов в интернаты ты еще предпринял, в милицию заявлял?

— А что, она этим занимается? — то ли съязвил, то ли искренне удивился Рэн.

— Милиция, она, милый друг, только что детей не рожает, а так всем занимается. Вон даже канкан в накрашенном виде на сцене танцует, как по телеку показывают: позови меня с собой, служба днем и ночью. Значит, не заявлял. Впрочем, вряд ли кто-то стал бы твое заявление разрабатывать, а теперь-то и вовсе кердык. Как бы самого тебя все-таки искать не начали, правда, я такую ориентировку на тебя сделал: лысый, хромой татарин, трех передних зубов нет, на левом ухе отметка от зубов, на спине татуировка «Нас не догонят! Заяц.», шепелявит, вечно молодой, вечно пьяный. Ну, а в больницах интересовался, хотя бы, ну или… — увидев на лице юноши катастрофическое недопонимание, Павел вздохнул и, не закончив фразы, пошел звонить сам, бормоча под нос: «песен еще не дописанных сколько, скажи, кукушка, пропой…».

«В городе мне жить или на выселках, камнем лежать или гореть звездо-ой…»— припевалось ему, когда он набирал телефон своего старого знакомого, Дюши Романова. Дюша по профессии был автомеханик, а подрабатывал в морге. Время от времени с большой голодухи, когда к родителям идти было стыдно, Пашка заходил к Дюше пить коньяк и закусывать фруктами: бананами, апельсинами, киви. Этого добра у Дюши было хоть завались — торгаши с рынка пользовались услугами Дюшиного холодильника, как рефрижератором для хранения экзотических плодов. Первое время, правда, Федоскину закусь просто в горло не лезла среди тамошних натюрмортов, потом привык, чем при случае старался произвести впечатление на девушек.

— Есть у твоей девушки какие-то особые приметы. Ну типа тех, которые я в твоем словесном описании указал? — поинтересовался он у появившегося в дверях Рэна, параллельно отметив, что тот еще бледноват и слаб после ранения, не дай еще Бог, сейчас вот так запросто найдется его подружка среди бананов. Жалко парня будет. Пашка передернулся внутренне, представив, каково ему будет сообщать парню дурные новости. — Шел бы, подрых, телек посмотрел. Я тут за тебя оперативно-розыскной деятельностью позанимаюсь, раз уж из седла тебя выбил.

— Шрамик от аппендицита. На животе.

— У-у, как далеко зашли ваши отношения, только в нашем мегалополисе каждой второй девчонки ее возраста делали такую операцию.

— А в нашей глухой деревне не принято делать таких грязных намеков и неуважительно относиться к чужим девушкам, — сталь в голосе Рэна заставила Павла молча извиняться, прижав ладонь к сердцу. Молча, потому что в этот момент телефон ответил.

— Да, у нее еще рисунок на правом плече, что-то типа клейма. У нас у всех четверых. Вот такой же, — Рэн задрал плотно облепляющую его футболку мента.

— Да видел я твою татуировку, и еще кое-что видел на твоей спине, когда мыли тебя, еще поговорим об этом. А сейчас иди-иди в комнату, дай с человеком поговорить. Да-да, Андрей Иванович, человек, это я про тебя. Нет, в этот раз я именно тебе звоню, а не Васе с третьей полки. Все равно он как ни звоню, покурить вышел.

… С этой татуировкой вышла целая история. И первой трудностью было: придумать название группе. По справке Шеза название должно было быть или кратким и емким, или растянутым до беспредельности, но сокращаемым («Гражданская оборона»— «Гроб»). По звучанию ярким до ослепительности или изысканным до полной потери ориентации, или наоборот грубым как удар парового молота по пальцу. По смысловой окраске: либо откровенно страшненьким («Крематорий», «Сектор Газа», «Коррозия металла», «Айрон Мэйдэн», «ДДТ»), либо нескрываемо упадочными («Сплин»), или полными двусмысленных намеков, а может и откровенно пошлым («РВ», то есть «Реакция Вассермана», «Дэ Трах») или как бы ни о чем и обо всем сразу («Кино»,»Аквариум», «Алиса», «Агата Кристи», «Мумий Тролль»). Последнее название вызвало весьма неоднозначную реакцию у Аделаида. С одной стороны: употребление слова «тролль»— бесконечно приятно, с другой — что-то там такое сомнительное, связанной с мумией: то ли тролль, принадлежащий мумии, то ли мумия тролля мужского рода…

86
{"b":"18191","o":1}