ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Предложение, от которого не отказываются…
Диалог: Искусство слова для писателей, сценаристов и драматургов
64
#Как перестать быть овцой. Избавление от страдашек. Шаг за шагом
Кто мы такие? Гены, наше тело, общество
Ледяной укус
Побег без права пересдачи
Ненавидеть, гнать, терпеть
Искусство убивать. Расследует миссис Кристи
A
A

Без пятнадцати восемь Борис открывал ключом свою дверь. В спальне — бардак, в кухне — черт ногу сломит. Как кстати была бы эта пенсионерка! Ровно в восемь раздался звонок. Он резко поставил чашку на стол, на руку плеснуло кипятком. Черт! Дуя на обожженные пальцы, хозяин открыл дверь.

— Добрый вечер! Вам еще нужна помощница по хозяйству? — Из-под рыжей челки насмешливо блестели зеленые глаза.

Февраль, 55555003 год

— Дорогие мои! Я собрал вас, чтобы успокоить, порадовать и поделиться планами. — Вересов сиял, как намазанный блин, но был сдержан. — Первое: съемочную группу никоим образом не должен волновать бардак в «Баррель». Убийство Баркудина — факт, конечно, неприятный, но не смертельный. Для нас! — поспешил уточнить Андрей Саныч под прокатившийся ехидный смешок. — Второе: появился новый спонсор, не хуже «Баррель». Подробности вам ни к чему, но Михаилу Яковлевичу, сумевшему за десять дней «откопать» новую жилу, можете выразить благодарность.

Группа с восторгом забила в ладоши и заорала «Браво!». Режиссер дал минуту на проявление эмоций и продолжил:

— Реакция понятна. Передам. И третье: через пару недель выезжаем в Крым, список — у директора.

— Ур-р-ра!

— Чепчики вверх прошу не бросать! — оборвал восторги Вересов. — Сроки сжатые, список ограничен. У меня — все. Ангелина, задержись!

Народ, оживленно обсуждая новость о новом спонсоре и погоду в Крыму, потянулся к двери.

— Андрей Саныч, я вся — в вашей власти! — Настроение отличное, вести — лучше не придумаешь. Отчего не пошутить?

— Кокетка! Как Олег? Скоро на белы ноги станет?

На бедного Грекова беды сыпались барабанной дробью. Только оклемался после перелома — воспаление легких прихватил. Несчастный Вересов устал хвататься за голову, но актера заменять не хотел — уж больно хорош. «Прорвемся! — успокаивал он Олега по телефону. — Выздоравливай и не волнуйся. Думай над ролью». А Олег и так уже все до атомов расколол. Сейчас пока идут съемки без него, но сколько это может продолжаться ?

— Выздоравливает, спасается бегством от своей пневмонии, смазывает пятки.

— Вживаешься в роль? — ухмыльнулся режиссер. — Поднабралась от своей героини словечек?

— А то! — хвастливо задрала нос актриса.

— А ты неплохо отработала вчера на съемочной площадке, — подергал за мочку своего уха Вересов. — Молодец!

Молодец, что не стал ударять хвастунью по носу! Пруд пруди режиссеров, которым только дай унизить актера, заставить его почувствовать себя послушным придатком «гения»: дескать, всяк сверчок должен знать свой шесток.

— Ну, бывай пока! Собирай чемодан в Крым.

— Голому собраться — только подпоясаться, Андрей Саныч! — вконец осмелела прима.

За рулем, по дороге к дому Ангелина мысленно еще раз прошла любовную сцену, за которую похвалил Вересов. В принципе она была совсем несложной. Бравый летчик, осколком прошлого зацепивший ее героиню, милый, бесхитростный, влюбленный, преданный — устоять после стольких лет трудно. В конце концов, Катерина — живая женщина, а не холодная статуя. Это-то сыграть проще пареной репы. Самое трудное — впереди, обольщаться не стоит.

Глава 9

Осень, 1992 год

— Алло!

— Примите телефонограмму. — Женский голос был механическим и безучастным, точно в трубке говорил робот. — Скучаю. Тчк. Думаю постоянно. Тчк. Стремлюсь всей душой. Тчк. Вышли Неаполя. Тчк. Нетерпением жду встречи. Тчк. Алексей.

Чирикающие «тчк» хороводили веселой гурьбой и, разрывая чужую тоску, бойко впрыгивали по одному в ухо. За две недели, что прошли с той ночи, принятое сообщение было восьмым, и адресат узнал от безликих информаторов много интересного. Например, что порт приписки покинут всего десять дней назад, а командиру «Академика Карасева» уже не терпится увидеть вновь родные берега; что норд-вест для рейса минус, а зюйд-вест выходит плюсом; что в Стамбуле бросили якорь на двое суток, и капитан измаялся от тоски по своей любимой; что Босфор прошли без проблем, а самая большая проблема — тоска по Василинке; что в следующий рейс он обязательно возьмет (?) ее с собой. Информация, безусловно, была интересной и обогащала познания о мире, но не давала ответ на один, очень важный вопрос: как отнестись к этому шквалу чувств самому объекту? Казалось, смелый мореход превратился в юную гимназистку, потрясенную первым поцелуем и требующую вечной любви в обмен на жадное прикосновение к своим нетронутым губам. Трудно поверить, что такого красавца обделяли вниманием женщины. Еще сложнее представить, что он не влюблялся сам. Тогда с чего вдруг такая юношеская пылкость? Неужто так запала в душу красавица-москвичка? Так это весьма сомнительно: ее вид никогда не приводил мужчин в исступление и не выбивал почву из-под ног. Вряд ли что изменилось за последние годы. Тогда — что? Сексуальная совместимость? Факт, конечно, немаловажный и для взрослых людей, несомненно, приятный. Но не может же тело диктовать свою волю разуму! Немыслимо, чтобы человек в здравом уме разгуливал «без головы», руководствуясь ЦУ «снизу». «Разве? — Воскресла вдруг ехидная мыслишка. — А ты забыла, как потеряла голову, влюбившись в женатого Влада? Не будь ханжой, не лицемерь. Тебе ли не знать, что страсть, как правило, в разладе с разумом?» Утверждение, может, и спорное, но спорить не хотелось, и Васса молча проглотила пилюлю. Ожившая нахалка просто никак не хотела взять в толк, что прежней Вассы нет, а новая слишком иронична, чтобы верить в сказки. Прежняя нежилась в любви, расписывала дикторам тексты, а на досуге учила подруг уму-разуму — любящая, любимая, сильная, обласканная судьбой. Потом Фортуна взяла в руки обух и шарахнула им по голове. От смерти спасло чудо по имени Борис, что означает «борец за славу». За славу он сражался или нет — неизвестно, но бой за Вассу симпатичный физик выиграл. И она осталась жить. Новую Вассу объединяло с прежней только одно — сила. Но перед любовью хозяйка зажгла красный свет. Надолго, если не навсегда. Дескать, стой и не рыпайся, не бегай в поисках утраченных иллюзий. Да, ей нравится этот загорелый моряк с румянцем на щеках, со смешной дробной фамилией и мягким именем Алеша. И ей было действительно очень хорошо с ним той ночью. Но, как говорится, съел бы пирог, да в печи сжег — отлюбила. Поздно. Хотя за радость спасибо, за ласковые весточки — тоже. В конце концов, она не из камня. Вот только не живет сейчас — выживает. А в этом процессе места лирике нет.

Васса поднялась со стула и двинула навстречу грядущему дню и новым заботам.

Заботы не замедлили явиться в облике Феди-мента. Бравый страж закона выткался с большим перерывом — две недели ни слуху ни духу, как в воду канул. На что не преминула обратить внимание бдительная Анна Иванна.

— Что-то Федя наш пропал! — радовалась внезапному покою «семечковая», устанавливая на торговой точке свой экологически чистый товар. — Не иначе как женушка съела!

Знала бы старушка, как недалека она от истины! Федя был не съеден своей ненаглядной — обглодан. Федора Феофилактовича Мортикова, кормильца и главу семьи, сгрызли женские ревность и чистоплотность. Десять дней жалкий огрызок бродил с убедительным фингалом под глазом, а «доверительную» Федину улыбку здорово подпортил выбитый передний зуб, по определению стоматолога — второй. Но синяк и щербина — дело преходящее, одно отстанет, другое пристанет. А вот с пирожницей надо разобраться.

— Здравствуйте, Федор Феофилактович! — расплылся в улыбке провалившийся «агент» при виде «вербовщика». — Что-то давно вас не было! Мы уж думали, перевели куда? — Василиса достала приготовленную сумму и ловко сунула в карман. — Можно попросить вас на пару минут?

— Гриппом болел, — буркнул новоиспеченный капитан. — Пошли!

— Анна Иванна, присмотрите, пожалуйста!

«Коллега» с готовностью кивнула и заинтересованно уставилась на кастрюлю, нацелив ушко в сторону отошедших.

22
{"b":"18192","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Земля лишних. Треугольник ошибок
Яга
Сегодня – позавчера. Испытание сталью
Победа в тайной войне. 1941-1945 годы
Viva la vagina. Хватит замалчивать скрытые возможности органа, который не принято называть
Сдвиг. Как выжить в стремительном будущем
Вернуться домой
Древние города
Тень ночи