ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

С того вечера Глебов медленно, но верно пошел на поправку. Каждые два дня приходила Оля, каждый выходной заскакивал Семеныч. Пару раз навестил и Федор Васильич. Поговорили «за жизнь». Ольгин отец рассказал о жене, сделавшей его вдовцом десять лет назад.

— Олька еще совсем девчонкой была. Ребенок! Только из-за нее и не свихнулся тогда.

— А почему не женился? Трудно одному дочку воспитывать, да и сам еще не старик.

— То-то и оно, что старик, — усмехнулся Васильич. — Как Антонины не стало, так и кончился во мне мужик. А звать женщину в дом как обслугу и няньку — не честно это, не по мне.

Через месяц выписали, но предупредили: никаких волнений, алкоголь и сигареты исключить, чаще бывать на свежем воздухе и не переутомляться. В общем — не жить. Для чего лечили? Из всех советов он воспринял только антиалкогольный и впрягся в работу.

Дни бежали, передавая друг другу эстафетную палочку дел и проблем. Дела радовали, проблемы озадачивали, но ненадолго. Все складывалось так удачно, что даже плеваться для верности не стоило: работали своей головой, рассчитывали на собственные силы и перед удачей не заискивали. Хотя, конечно, к ней стремились. Попов, похоже, всерьез решил распроститься с холостяцкой жизнью, во всяком случае, пригласил в июне на свадьбу.

— Только свои, старик, — смущенно бубнил он. — Посидим в ресторанчике, выпьем и разбежимся. Лады?

Кто бы мог подумать, что Сашка способен смущаться? А Борис по-прежнему приходил в свою квартиру, вылизанную, с забитым холодильником, отглаженными брюками и рубашками в шкафу, уютную — пустую. Отбросив отчество, Ольга не отбросила прежние договоренности и строго их соблюдала. Пару раз он приглашал ее поужинать в ресторан. Одно приглашение приняла, другое с сожалением отклонила. Подходил день его рождения, двадцать восьмое мая, и Борис решил закинуть удочку в третий раз. Накануне он вернулся домой пораньше и довольно ухмыльнулся: уборка шла полным ходом.

— Ой, Боря! — Домработница выключила пылесос. — Я думала, вы позже будете. Мне осталось буквально минут на десять.

— А я специально вернулся пораньше, — доложил хозяин. — С тем, чтобы официально, как ваш работодатель и старший по возрасту, пригласить завтра в ресторан — отметить день рождения в узком кругу. — Что за околесицу он несет?! Совсем разучился общаться с девушками! Одичал.

— Чей?

— Что «чей»? — растерялся одичавший.

— День рождения — чей? — весело разъяснила помощница, беспечно размахивая половой тряпкой.

Хорошо — выкрутила, не брызгается.

— Мой, — с достоинством ответил завтрашний новорожденный. И вдруг чихнул.

— Будьте здоровы! — развеселилась рыжая. И невинно поинтересовалась: — Юбилей будем отмечать? Полтинник?

— Ведите себя прилично, — буркнул он. — До юбилея еще дожить надо.

— Спасибо, — бросила тряпку в таз с водой приглашенная, — приглашение принято! — И, не обращая внимания на хозяина, принялась полоскать грязный лоскут. Капли брызнули на светлые брюки.

— Создаете себе дополнительную работу, — кротко заметил чистюля и направился в спальню. Переодеться.

— Ничего, — беспечно отмахнулась работница, — без труда и отдыха нет! Оставьте записку: куда и когда. Подъеду!

Нет, видно, рано он радовался ее метаморфозе.

В уютном итальянском ресторанчике, открывшемся совсем недавно, было немноголюдно. На эстраде ненавязчиво музицировал пианист, вспоминал популярные мелодии итальянцев начала восьмидесятых. Стол, покрытый шелковой, в крупную красно-белую клетку скатертью украшал пузатый стеклянный бокал, в котором ждала спичку свеча. Изучая меню, Борис увлекся и поэтому вздрогнул от неожиданности при легком хлопке по плечу.

— С днем рождения!

Перед ним стояла Ольга. Нет — фея, голливудская кинозвезда, роковая женщина — черт, всех не перечислить! Он таращился на нее во все глаза — ну и слепец! Рыжеватые волнистые волосы, поднятые вверх, открывали красивое лицо с тонкими чертами и грациозную шейку, обвитую мерцающим жемчугом, безупречность фигуры подчеркивал тяжелый черный шелк, маленькие узкие ступни длинных стройных ног прятались в замшевых туфельках на высоком каблуке. Золушкины башмаки против этих — колодки. Если ко всему добавить тонкий аромат, сияние глаз и дразнящую улыбку — будет ровно сотая того, что должно быть сказано.

— Спасибо, — выдавил новорожденный. — Неплохо выглядите.

— Старалась! — усмехнулась дива и, сунув под нос небольшую коробку, перевитую лентой, повторила: — С днем рождения!

— Что это?

— Подарок. — И великодушно позволила: — Можно посмотреть сейчас.

Он дернул за кончик ленты, атлас легко соскользнул с узелка и растянулся полоской, освободив коробочку. Борис приподнял крышку. В матовом серебряном корпусе, растягиваясь ухмылкой во всю стрелку и щурясь множеством делений, на него уставился старинный компас — тайная мечта с детства. Как могла узнать о ней эта красотка?!

— Для точной ориентации по жизни, — довольная реакцией одаренного, пояснила дарительница. — Привет из прошлого столетия. Девчонкой я обожала Стивенсона.

— А я зачитывался книжками про пиратов! И с детства мечтал о компасе — настоящем, старинном. Но купить — сначала денег не было, потом — времени. Спасибо большое! Если честно, я потрясен. — Он счастливо вздохнул и накрыл крышкой царский подарок. — Ну что, начнем?

Подошел официант с шампанским и коробком спичек. Зажег свечу, открыл бутылку. Так начался вечер, который с появления девушки в черном стал праздником. Они оживленно болтали, танцевали, вспоминали детство, один раз потянули рычажок компаса, наблюдая за ожившей стрелкой, после шампанского потребовали вина — и к концу вечера новорожденный вдруг четко осознал, что отпустить эту девушку не в силах.

— Оля, — он заглянул в зеленые глаза, — я, наверное, сошел с ума. Поедем ко мне?

— Да!

На следующий день помощница по хозяйству перевезла свои вещи на «работу».

Жизнь практически не изменилась, только по-лучшела, как говорит Васильич. Отгуляли Сашкину свадьбу. Попов в костюме жениха восхищенно цокнул языком при виде Ольги. Неисправим забубённый! Побывали в гостях у старого друга. Серега встрече был очень рад, не знал, куда усадить дорогих гостей. Его сыну исполнилось два года, и счастливый отец им очень гордился. А когда вышли подымить на балкон, удивил: признался, что до сих пор вспоминает иногда Василису, свою неспетую песню.

— Рано еще на выспренный язык переходить! — усмехнулся Борис, услышав слащавое определение. — Пятидесяти даже нет.

— Рано, — согласился Сергей. — Но ты знаешь, у меня все есть: любящая жена, сын, хорошая квартира, машина, дачка в порядке, академиком стал. И душа вроде как успокоилась. Не заснула, но прикорнула чуток. А Василиса эта точно заноза саднит и не дает впасть в спячку. Поковыряешь ее — и не до сна.

О том, что «заноза» торгует на улице пирожками, Борис докладывать не стал. Академик мог расстроиться и кинуться на спасение жертвы перестройки. А «жертва», похоже, в этом не нуждалась.

Прошло лето. Съездили с Олей на недельку в Карелию. Загрузили машину продуктами и двинули вперед. Покормили комаров, полюбовались красотами, прокоптились дымком костра. Ольга была в восторге.

Наступил декабрь. Прошедшая осень принесла удачу во всем. Пару месяцев назад заключили весьма выгодную сделку на кругленькую сумму, трения с Сашкой остались позади, срок действия инвестиционного договора истек, и Баркудин исчез с горизонта. А дома радовал ласковый голос, и Борис все чаще стал подумывать о переквалификации своей помощницы в молодую хозяйку. Словом, жизнь ублажала и сулила дальнейшие успехи.

— Старик, у нас проблема. — В кабинет вошел Попов, хмурое лицо было расстроенным и озабоченным.

— Проблемы создаются для их решения, — философски заметил директор. — Тебе ли как ученому этого не знать?

— Жизнь — не научная задача, — устало возразил зам. — Ее решение не всегда зависит только от наших извилин.

34
{"b":"18192","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Трансерфинг реальности. Ступень II: Шелест утренних звезд
Диссонанс
Рабы Microsoft
Ложная слепота (сборник)
Де Бюсси
Темный паладин. Рестарт
Тарен-Странник
Брачный контракт на смерть
С жизнью наедине