ЛитМир - Электронная Библиотека

Таким способом, размышлял он, можно увидеть, кто у отца на примете, и если это леди Аннабелл, Драмм постарается прекратить любые романтические отношения между ними. Не только потому, что его друг Эрик, наверное, заинтересовался этой тщеславной и красивой дамой, но и потому что он представлял себе, насколько неприятно иметь такую мачеху. Драмм упомянул об этой возможности с сарказмом, а теперь жалел, что не оставил тогда неудачную, ехидную шутку при себе. До настоящего момента самой большой опасностью в его жизни было остаться навсегда калекой. Теперь его беспокоило, что он может обрести мачеху моложе его самого. Молодую, хитрую, пустую и мстительную.

— Тебе холодно? — спросил отец, увидев, как сын поежился.

— По мне словно змея проползла, — ответил Драмм и впервые за этот день улыбнулся, представив, как отреагировала бы леди Аннабелл, узнав, что он сказал о ней.

— Ты сегодня принимаешь нас просто великолепно, — заметил Деймон Райдер, оглядывая редко посещаемую, прекрасно обставленную гостиную и увидев подносы с пирожными и многочисленные бокалы на буфете.

— Приходится. Сегодня я принимаю не только вас, — сказал Драмм. — Отец настаивает, чтобы я стал более доступен для высшего общества. Думаю, он не уедет домой, пока не добьется этого. Он занялся тем, что донес до каждого высокопоставленного уха, будто именно сегодня можно прийти посетить меня.

— Ну и что в этом плохого? — спросил Рейф, подхватывая с подноса лимонное пирожное. — Многие джентльмены расспрашивали о тебе.

— Отец приглашал вовсе не джентльменов, — ответил Драмм. — Помните, по какой причине он вытащил меня из домика Гаскойнов? Старый граф хочет, чтобы я стал доступным для прекрасного пола. Он подыскивает для меня жену, — торопливо добавил Драмм.

Незачем было сейчас высказывать свои опасения. Все равно никто не смог бы ничем помочь, и не ухудшится ли ситуация, если друзья станут вмешиваться. Вопрос деликатный, и Драмму придется заняться им самому.

— Это похоже на бал, который давал король, чтобы принц мог выбрать себе жену! — воскликнула Джилли, хлопая в ладоши.

— Не настолько романтично, — сказал Деймон Райдер, обменявшись взглядами с Драммом.

— Он будет чем-то вроде подсадной утки, — произнес Рейф, у которого рот был набит лимонным пирожным. — Даже не сможет встать и уйти, верно?

— Точно, — ответил Драмм. — Поэтому я хочу, чтобы вы оставались здесь, когда двери откроются для широкой публики. Вы меня спасете, если увидите, что я в этом нуждаюсь.

— Конечно, — с энтузиазмом согласилась Джилли. — А от кого тебя надо защищать?

Драмм поморщился.

— Мне не нужна защита. Просто… перехват, что ли, иногда.

— Но Джилли права, — серьезно сказала Бренна Далтон. — Если ты скажешь нам, кого считаешь самой надоедливой, я уверена, мы сделаем все, чтобы удерживать ее подальше от тебя.

— Кого? — хмурясь, переспросил Драмм. — Да любую, от которой у меня возникает головная боль. А это большинство из них. Но только не леди Аннабелл, пожалуйста.

Наступило изумленное молчание, которое нарушил Рейф.

— Так вот где собака зарыта? — удивленно сказал он. — Должен признаться, я поражен. Но она красивая дама, и есть надежда, что повзрослела с тех пор, как мы встречались в последний раз.

— Хорошо сказано, — рассмеялся Драмм. — Ты имеешь в виду, что она не настолько эгоистичная и самовлюбленная, как была раньше? Может быть. Но это не имеет значения, я интересуюсь ею совсем не по той причине, которую вы можете предположить. И все-таки не хочу, чтобы ее от меня отпугивали.

— Это из-за Эрика, верно? — подумав минуту, спросил Рейф. — Ты хочешь увести ее подальше от него. Я помню, как он смотрел на нее в прошлый раз. Почему бы и нет? На нее приятно посмотреть, если не знать о полной безнравственности и душевной пустоте красотки, — добавил он и нежно улыбнулся жене. — Тогда понятно, хотя не знаю, стоит ли тебе беспокоиться. Сомневаюсь, что ее устроит отставной военный. Мне кажется, она нацелилась на титул. Так что берегись. Если она решит, что ты ею заинтересовался, то окажешься женатым на ней быстрее, чем успеешь сделать первый шаг. Эта дамочка — настоящая дракониха.

— Не беспокойся. Я буду осторожен, — пообещал Драмм. — Ноги мне сейчас не могут служить, но голова работает быстро, как всегда. Эта леди относится ко мне с подозрением, и не без оснований. Поверь, у меня имеются скрытые мотивы.

— Значит, ты снова стал самим собой, — сказал Деймон Райдер, и все засмеялись.

Они продолжали беседу, пока часы не пробили три. Драмм вздохнул.

— Кажется, я полностью готов. — Он взял со стола колокольчик и позвонил. Тотчас в комнату вошел Граймз. — Скажи мистеру Финни, что я его жду, — приказал Драмм. — И всех, кто сегодня придет, тоже.

— В приемной уже собралось несколько человек, — доложил Граймз.

Драмм недовольно поморщился. Как оказалось, у него были причины для этого. Даже достаточно большая гостиная не могла вместить всех гостей, пожелавших прибыть к этому часу.

Драмм не боялся толпы, но скоро почувствовал, что начинает задыхаться. До этого он не понимал, насколько подвижность помогает в общении. Все остальные в гостиной могли прохаживаться, что они и делали. Сидели только он и несколько пожилых леди. Казалось, сюда привели всех молодых дам Лондона, обладающих положением в обществе. А Драмм не мог сдвинуться ни на дюйм, чтобы скрыться от их взглядов.

Другой мужчина на его месте был бы счастлив. Драмма окружали женщины. Последние веяния моды требовали, чтобы дамы демонстрировали большую часть женских прелестей и чтобы их пышные формы были не подпоясаны, ничем не ограничены и открыты настолько, насколько возможно. Весну сменяло лето, поэтому модными считались платья не только с низкими вырезами, но и сшитые из тончайшего материала. Все дамы, конечно, следовали моде. Драмм не видел такого количества полуобнаженных, рвущихся наружу грудей и пышных бедер с тех пор, как в последний раз посещал бордель. Он не ощущал желания, а испытывал только легкое чувство паники. Здесь, как он понял, слишком много слишком хорошего — особенно если учесть, что каждая дама снабжена невидимой этикеткой с ценой — ценой его свободы.

Он не мог ни на одну из них смотреть чересчур пристально или чересчур часто, иначе она пришла бы к выводу, что у нее есть преимущество перед остальными. Хуже того, так решили бы ее родители. Кроме всех прочих неприятностей, он не мог встать с кресла и поэтому видел высокородных невест на уровне их животов и бедер. Чтобы поговорить с ним, дамам приходилось наклоняться, и тогда он видел перед собой их грудь. Выражение лица выгодного жениха становилось все мрачнее, а разговор — все более скованным.

Он не смог бы с интересом разговаривать с этой помешанной на замужестве компанией, даже если бы они были закованы в латы, подумал Драмм, поскольку ему редко встречались более недалекие люди. Все, что их интересовало, — это несчастный случай, произошедший с ним. Когда граф говорил, что теперь в порядке, и отказывался от дальнейшего обсуждения, им приходилось обращаться к единственным темам, в которых они разбирались, — к погоде и сплетням сезона.

Он знал, что несправедлив и разозлен. О чем еще может поговорить с ним незнакомая женщина? Не могли же они ни с того ни с сего начать обсуждать с ним «Одиссею», искусство или литературу, как Александра, думал Драмм. Даже ей было бы трудно при таких условиях придумать какую-нибудь тему для разговора. Но одно он знал наверняка — она не стала бы непрестанно взвизгивать от смеха по поводу любой высказанной им банальности, как поступали многие из его нынешних посетительниц. Он был уверен, что Александра не смотрела бы на него, открыв рот, приходя в экстаз от любого пустяка, который он говорил.

Но она не собиралась завлечь его в свадебные сети, напомнил себе Драмм. А может, она ведет себя так с Эриком, внезапно подумал он и нахмурился, потому что эта мысль была похожа на предательство по отношению к ней.

36
{"b":"18209","o":1}