ЛитМир - Электронная Библиотека

— Я ей передам. А не хочешь ли узнать, что я выяснил насчет твоего несчастного случая?

— Боже! Я подозревал, что у меня действительно сильнее всего пострадала голова. Конечно, хочу. Пожалуйста, расскажи, что ты обнаружил?

— Ничего определенного. Но очень много подозрительного. Я не обнаружил даже намека на какого-нибудь мальчишку с украденным ружьем. Но выяснил причину, по которой кто-то мог взбеситься, увидев тебя в окрестностях. Похоже, милый папаша Александры был бонапартистом, а не только скрягой.

Драмм кивнул.

— Неудивительно. Как я понял, он был человеком такого типа, который для развлечения мог мучить котят. Ну и что с того? Он давно умер.

— Поблизости жили его друзья таких же политических взглядов.

— Но они не могли знать, что я буду там проезжать, — резонно заметил Драмм. — И какой в этом смысл? Война закончилась. Наполеон мертв. Любой разочарованный революционер мог с таким же успехом взять ружье, стать в центре Лондона, уж если на то пошло, и палить куда попало. Маловероятно. Я все еще считаю правдоподобной версию с мальчишкой-идиотом и украденным оружием.

Эрик не сводил с него глаз.

— А я подумываю о том, что это может быть месть особого рода. Сумасшедший, выбравший тебя по причине, которую может понять только другой сумасшедший. Не сомневайся, такое возможно. Ты работал на правительство, и любой мог догадаться, что все твои поездки в Европу за прошедшие годы не были просто путешествиями ради удовольствия.

— Половина наших общих знакомых участвовала в этой войне, — хмыкнул Драмм.

— Но военная форма делает человека незаметным. Ты ездил на Эльбу не так давно — перед тем как умер маленький император, ты побывал на острове Святой Елены. Дважды, если я не ошибаюсь. Кто-то мог по крайней мере заметить это.

Драмм пожал плечами.

— Я был обычным курьером.

— Верю. Но английские сторонники Бонапарта — это странные люди, которые поддерживали его не только по философским причинам, но и руководствуясь личными соображениями. Я кое-что разузнал о них. Зачем англичанину работать на иностранного императора? Это были люди, которые хотели разрушить знакомый им мир в надежде, что в новом мире они добьются большего. Но они не зашли настолько далеко, чтобы объявить о себе или вступить в открытую борьбу. Это книжные черви, у которых нет своей собственной жизни. Те, кто живет жизнью других, умирают, если их кумир уходит. Привязать себя к своему богу тем, что мстить кому-то за его поруганное имя, — вот блюдо как раз в их вкусе.

— Блюдо? — рассмеялся Драмм. — Понятно. Ты предлагаешь, чтобы я нанял кого-нибудь пробовать мою пищу?

— Может быть. Сейчас ходит даже дикий слушок, будто Наполеона отравили. Я, правда, не захожу настолько далеко. Я просто прошу тебя быть поосторожнее.

— О, поосторожнее. — Улыбка Драмма стала печальной. — Тебе незачем беспокоиться. Будь уверен — я всегда осторожен во всем, что говорю и делаю. Я самый сдержанный человек из всех, кого ты встречал. Сдержан во всем, к несчастью для меня.

Глава 17

На следующий день в салоне графа Драммонда собралась еще более внушительная коллекция девиц на выданье, которые принимали различные позы, хихикали и вообще любыми способами пытались привлечь внимание апатичного хозяина дома. Драмм очень обрадовался появлению Эрика, потому что, несмотря на настоятельные просьбы их мамаш, многие молодые дамы пожелали отвлечься от прикованного к креслу костлявого ехидного господина, невзирая на то что он граф, и вместо этого постараться привлечь внимание огромного красавца блондина.

Даже Аннабелл не могла удержаться и не пококетничать с Эриком, а история их отношений не была лучезарной. Когда-то он пытался отвлечь ее от Рейфа, исключительно для того, чтобы защитить новую невесту Рейфа. «А может, дело было не только в этом?» — думал Драмм, глядя, как они стояли рядом. Они были превосходной парой, каждый представлял из себя картину физического совершенства. И конечно, если кто-то и мог обнаружить сердце у этой красавицы, это был Эрик.

Но их флирт мог ничего и не означать. Эрик — добрый человек, сама любезность, а Аннабелл настолько свободно держится в обществе, что может притворяться, даже не замечая этого. Она кокетничает с такой же легкостью, как остальные дышат. Беседуя с Эриком, она тем не менее находила время, чтобы понимающе поглядывать на Драмма, и часто улыбалась ему, как бы показывая, что осознает всю нелепость их ухаживания и не воспринимает его всерьез. Сегодня Аннабелл выглядела прекраснее, чем обычно, в небесно-голубом платье с темно-синей верхней юбкой. Она высоко уложила свои локоны, чтобы аппетитная фигурка казалась выше и стройнее. Сапфировая подвеска сверкала на высокой груди великолепной формы. Драмм не мог не восхищаться ею.

Теперь, когда пришел Эрик и Драмм не был больше центром внимания, он не мог не чувствовать себя польщенные тем, что здесь, в своем доме, принимает дам, многие из которых пользуются большим успехом в Лондоне, и они пришли исключительно с целью очаровать его. В этот момент он позволил себе думать, будто их посещение связано не только с его титулом и богатством. Он не привык обманывать себя, но эта мысль так успокаивала сейчас, что он разрешил себе немного потешиться.

Когда дворецкий провозгласил имена еще двух прибывших, Драмма окутало облако тепла и восторга.

Джилли выглядела прелестно в белом кружеве, но в этом не было ничего необычного, она и в лохмотьях смотрелась бы изысканно. Драмм перевел взгляд на ее спутницу. Александра вошла в зал, как могла бы войти одна в темный подвал, если бы в три часа утра услышала там шум, который напугал бы ее. В ее глазах читалась паника. Лицо побледнело. Она выглядела так, словно в любой момент могла упасть в обморок.

Но глаза ярко блестели, а цвет лица, хоть и бледный, был здоровым, особенно по сравнению с тусклыми лицами лишенных свежего воздуха лондонских модниц. Драмм с удовольствием отметил, что сейчас она одета не хуже остальных гостей.

Кто-то уложил ей волосы по-новому. Они были забраны назад, как обычно, но не так туго и мягкими волнами окружали лицо. Ее фигура в новом платье выглядела великолепно, несколько крепче, чем диктовала мода, но ни в коем случае не перезрелой. Она казалась самой женственностью, несмотря на скромную одежду. Платье темно-золотого цвета с мелким розовым цветочным рисунком очень шло ей, но слишком тонкая ткань не могла скрыть того, что находилось под ней. Драмм очень хорошо разбирался в моде, просто он был настолько увлечен, разглядывая, как хорошо сидит на ней платье, что не заметил, кто его сшил.

А лучше всего было то, что ее глаза загорелись еще ярче при виде бывшего подопечного и она наконец улыбнулась. Он протянул ей руку. В комнате установилась тишина. Но Драмм не заметил этого.

— Алли! Моя спасительница! Добро пожаловать. Рад вас видеть.

Девушка подошла к нему.

— Как ваше здоровье? — с таким волнением спросила она, что стало понятно: это не просто любезность.

— Скоро буду ковылять на костылях, — с гордостью сообщил он. — И голова не болела уже несколько недель. А как вы?

— Я удивлена и подавлена всем увиденным, — ответила она. — Лондон еще больше, чем я себе представляла, а уж нафантазировала я ого-го сколько! Это мое увлечение, знаете ли.

— Теперь у вас есть занятие получше, — с удовольствием сказал Драмм. — Здравствуй, Джилли, любовь моя. Вижу, ты была очень занята.

Джилли подбоченилась.

— Ха. Да я ничего не сделала, только предоставила Алли возможность как следует выспаться. Все остальное она сделала сама. Эта девушка словно глоток свежего деревенского воздуха в городе, не правда ли?

Драмм кивнул. Он видел, что сейчас они настолько же скрыты от посторонних взглядов, как актеры на сцене в конце третьего акта. Поэтому решил с театральным эффектом представить Алли обществу.

— Да. Позвольте мне представить вас всей компании, Александра. Послушайте, — сказал он, беря ее за руку, повышая голос и обращаясь ко всем присутствующим, — это моя знакомая, мисс Александра Гаскойн. Мы познакомились в канаве еще весной. Я очень рад, что это произошло и что она тогда извинила меня за грубость. По правде говоря, я даже не встал, чтобы отвесить ей поклон, и не назвал своего имени. Она великодушно простила меня и попросила своих братьев пригласить меня в дом. Я был настолько невежлив, что не почистил башмаки перед тем, как вошел, и так неучтив, что напачкал везде своей кровью, прежде чем развалиться на ее лучшей кровати. Потом она быстро пригласила доктора и таким образом спасла мне жизнь.

43
{"b":"18209","o":1}