ЛитМир - Электронная Библиотека

— Действительно, — с застывшей улыбкой произнес Драмм. — Знаю. И вы тоже. — Его голос зазвучал вкрадчиво. — И вы, наверное, подумывали о том, как девушке одиноко в этой сонной деревушке? И как ей нужен муж?

— Ну да, — ответил доктор, — она всегда так занята с мальчиками, что и не думает об ухаживаниях.

— Доктор, — сказал Драмм, — благодарю вас за заботу, но я отказываюсь платить такую непомерную цену за ваши услуги.

— Что за чепуха, — с волнением возразил врач. — Я всегда назначаю разумную цену.

— Вы понимаете, что я имею в виду, — твердо сказал Драмм. — Я заплачу золотом, сэр. А не кровью.

Доктор нахмурился и протянул руку, чтобы пощупать лоб пациента. Драмм отвернулся.

— Я встревожен, а не брежу, — резко произнес он. — Дорогой сэр, я знаю, что вы хотите всем добра. Но как бы ни была очаровательна хозяйка домика, я не намерен жениться на мисс Гаскойн. У меня есть друг, который женился как раз при таких обстоятельствах. Это сработало прекрасно. Но со мной не пройдет. Мой отец — человек гордый. Я пообещал ему, что найду невесту с таким же, как у нас, положением, именем и доходами. Мисс Гаскойн очень мила. Уверен, она само совершенство. Но поскольку не отвечает требованиям моего отца, то, боюсь, не может стать моей женой.

Они услышали вздох и, повернувшись, увидели в дверях Александру. Ее лицо пылало от гнева.

— Я впустила вас сюда! — Она подошла к кровати и ткнула в Драмма дрожащим пальцем. — Я чуть не надорвалась, пока тащила вас! Уступила вам свою кровать, сидела рядом всю ночь, чтобы вы не умерли, я беспокоилась о вас. Я сделала бы то же самое для любого лесного з-зверька! — Она запиналась от ярости. — Я не собиралась за вас замуж ни за что на свете, вы самодовольный, ужасный, жуткий тип! Я просила вас остаться из жалости, вовсе не мечтая о замужестве!

— В самом деле? — спокойно спросил Драмм. — А тот факт, что под вашей крышей проживает одинокий джентльмен, и вы тоже одна, вас не смущает? И не пугают последствия? Когда я был без сознания, даже самый строгий блюститель нравственности согласился бы, что пребывание раненого незнакомца в вашем доме неизбежно. Но холостяк с положением, живущий без веской причины у молодой дамы в отсутствие пожилой компаньонки, какой бы незапятнанной репутацией она ни обладала? Вы будете скомпрометированы. А я окажусь в щекотливой ситуации. Вы об этом не думали? — Он рассмеялся неприятным смехом. — Это, может быть, удаленная местность. Но вы живете не на Луне.

Раскрасневшееся лицо Александры стало стремительно белеть. Она повернулась к доктору, который смотрел на нее с таким же удивлением и испугом.

— Боже мой! — произнесла она, падая в кресло. — Я никогда, ни за что… Доктор, — с ужасом глядя на пожилого джентльмена, воскликнула девушка, — помогите мне избавиться от этого типа сейчас же!

Глава 4

Нога болела невыносимо, но Драмм отказался принимать порошки, пока его судьба не будет решена. Спальня находилась на втором этаже маленького домика, как раз над кухней. Получалось, что труба, соединяющая оба очага, доносила до него все разговоры. Сейчас на кухне собрались все обитатели дома. Драмм лежал, измученный болью, испытывая бессильную ярость из-за своей беспомощности, и слушал, как хозяйка дома спорит с доктором по поводу его ближайшего будущего. Из-за этого он снова почувствовал себя ребенком — но не любимым и не избалованным.

— Я не уйду из дома, я здесь живу, и вы должны понимать, что мальчики могут попасть в беду! — с досадой выкрикнула девушка.

— Я за ними прослежу, — сказал старший из ребят.

— И будешь готовить для них? — огрызнулась она. — Заставишь их умываться, заниматься, выполнять домашние обязанности? И заодно будешь заботиться об этом… этом… наверху? Нет уж, дом и хозяйство лежат на моих плечах, Винсент. Не понимаю, почему мы не можем опять положить его на носилки и перенести к вам, доктор!

Драмм мог себе представить, как девушка в волнении меряет шагами крохотную кухню. Остановившись, чтобы взять себя в руки, девушка продолжала умоляющим голосом уговаривать врача:

— Он должен уйти! Может, это просто раздувшийся от гордости, тщеславный урод. А может, он прав. Значит, заберите его, вот и все решение.

— Мы поможем, — донесся до Драмма мальчишеский голос.

— Его лошадь можно оставить здесь, — сказал другой парнишка. — Мы о ней позаботимся.

Драмм поморщился. Тяжело сознавать, что лошади здесь рады больше, чем ему. Наверное, он показался им слишком заносчивым. Но уродом? Как только его не называли в жизни, но так — никогда. Пусть он говорил как надменный осел и грубиян, но говорил одну только правду. Это не тщеславие.

И внешность здесь совершенно ни при чем. Он действительно лакомый кусочек для дам, мечтающих о замужестве. Печальная правда заключается в том, что одинокие мужчины его класса становятся для женщин объектом охоты. Благодаря положению, титулу и деньгам ставки все время растут. Популярная шутка гласит, что лондонские сезоны называются так потому, что открывают сезон охоты на холостяков. Если мужчина не реагирует на флирт и не идет на торговую сделку с отцом леди, то его могут женить любым честным или бесчестным способом. Неосторожный объект охоты можно скомпрометировать при помощи поцелуя или объятия, разыграв попытку соблазнения так, чтобы кто-нибудь ее увидел.

Существует много уловок. Напоить мужчину, подстроить свидание, подвернуть лодыжку, чтобы заставить его нести леди на руках. Надо подобраться к нему поближе, совсем близко — и встреча один на один делается достоянием общества. План холодный, расчетливый и, без сомнения, жестокий. Но обычно он срабатывает. Честное имя джентльмена важно, но репутация дамы еще важнее. И то и другое будет уничтожено, если за этим безрассудством последует свадьба.

Как правило, такой союз обречен с самого начала. Подстроенное отчаянной дамой замужество не несет ничего, кроме пожизненной ненависти друг к другу. Это не для Драмма.

Его друг Рейф был скомпрометирован подобным образом. Зато потом вынужденная женитьба явилась для него благословением. Может, потому, что он женился на необычной женщине. А может, Рейф уже вполне созрел для брака. Он был вне себя от мысли, что потеряет любовь всей своей жизни, и хотел расстаться с холостяцким положением, потому что больше не дорожил им.

А Драмм дорожил. Он слишком долго был одинок, чтобы теперь жениться только из соображений пристойности. Если не получится по любви — а похоже, что не получится, — значит, женится по расчету, с выгодой, это лучший способ порадовать отца. А неизвестная бедняжка из глуши не может считаться его потенциальной невестой, какой бы милой и очаровательной она ни была.

Пусть недовольная хозяйка деревенского домика действительно мила, но Драмм знал более красивых женщин, более богатых, с лучшим образованием и положением. Он не поддался на чары ни одной из них. Даже если бы Александра Гаскойн во всем намного превосходила их, это не имело бы значения. Будь он проклят, если позволит женить себя на простолюдинке только потому, что лежит, раненный и беспомощный, и испытывает ужасную боль.

Он бы хотел верить, что она не охотится за его именем. Но рисковать нельзя. Пусть его унесут прочь на носилках. Пусть привяжут к лошади, шлепнут ее по крупу и отправят домой. Пусть хоть на двери погрузят на крышу почтовой кареты. Какая разница. Он здесь больше не останется. Ему и раньше удавалось раненым сбегать от врагов. Он проделает это снова, даже если теперь враг — милая, очаровательная девушка.

— Двигать его? И может быть, таким образом убить? — услышал Драмм слова доктора. Остальные голоса стихли. — Как знать, не поврежден ли его череп так же, как нога? Я наблюдал такие случаи. Пациент чувствует себя и выглядит здоровым, встает с постели и падает мертвым. Кровоизлияние, опухоль, кусочки кости в мозгу — существует столько вариантов, когда самое легкое движение может нарушить равновесие. Месяц он будет в опасности. Каждый раз, оставляя его, я думаю, увижу ли снова живым.

8
{"b":"18209","o":1}