ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Нет, нет, нет, — продолжал бормотать Дэн, мотая головой как в лихорадке. Но, положив ладонь ему на лоб, Ханна почувствовала, что кожа холодная, влажная.

— Нет, нет, нет, — отозвалась она с искренним сочувствием. Болезненный комок встал у нее в горле, она склонилась и тронула его руку. Дэн вздрогнул. Она пожала судорожно скрюченные пальцы, и он замер. Глаза мужчины раскрылись, он быстро поднялся в постели и, одним быстрым движением схватив девушку за плечи, повалил на постель рядом с собой.

— Что такое? — прорычал он. — О Господи! — Судя по испуганному голосу, он наконец узнал ее. Отпустив ее плечи, он откинулся на спину и оцепенел, — Неужели это правда?.. — простонал он, стряхивая остатки сна. — Вокруг меня — песок, и, чем больше я копаю; тем больше сыплется сверху. Я копаю собственную могилу, хотя при этом стремлюсь наверх. О Господи, неужто мне никогда не избавиться от этого кошмара?

Не успела она придумать, какими словами его подбодрить, как он сел рядом и нежно погладил девушку по щеке.

— Я тебя не поранил? — спросил он своим обычным голосом. — Опять этот проклятый сон. Как ты себя чувствуешь? О, Ханна, прости меня.

— Я в порядке, — шепнула девушка, поняв, что грань между сном и явью постепенно восстанавливается в его пробуждающемся сознании. — Но ты? Я услышала твои стоны и пришла…

— И вот что получила за свою доброту, — огорченно проговорил Дэн. — О Господи, видишь ли ты это? В моей постели, посреди ночи! Что скажут родители? Ханна, уходи. Сейчас же. Ступай к себе в кровать. Я еще ни разу в жизни не говорил с такой неохотой, — добавил он, нервно усмехнувшись. — Но прошу тебя, иди. Мне уже лучше.

Она встала и подошла к двери, но еще раз вопросительно оглянулась.

— Да, я уверен, — ответил Дэн на этот немой вопрос. — А ну-ка, кыш!

Когда же девушка закрыла за собой дверь, он рухнул навзничь на влажные подушки и положил руку поверх глаз. Он был сильным мужчиной, но просто не понимал, как ему удалось отослать ее. Подумать только! Очнувшись от ночного кошмара, он обнаружил подле себя женщину, какие лишь в самых сладких грезах являются морякам, давно не видевшим суши. Распущенные волосы ароматным шелковистым потоком спускались до самого пояса. А талия! Рукой он ощущал эту мягкую и плавную линию… Ну о чем еще можно мечтать? Пожалуй, лишь о том, чтобы очутиться вместе с нею в постели.

Он получит ее, но только не теперь, когда их в любую минуту могут застукать. Обязательно получит, пообещал себе Дэн. Эти мечты подействовали на него умиротворяюще: пульс замедлился, дыхание успокоилось, и, отложив свои желания до лучших времен, он растянулся на спине и приготовился уснуть. Сон долго не шел к нему, наверное, потому, что он боялся кошмаров почти так же сильно, как нуждался в отдыхе. Ведь это была уже не первая ночь, когда он буквально выкарабкивался из кошмара, весь покрываясь потом и сдерживая стон.

Он не понимал, почему. Ведь ему следовало бы радоваться своему счастью и спать, как всегда, глубоко и без сновидений. Ведь он действительно оказался счастливчиком! Приятели закопали его недостаточно глубоко. Видимо, совсем неглубоко, потому что, как только он очнулся от дикой боли в этой мокрой тьме, весь окруженный песком, то немедленно понял, что с ним сделали. Это было омерзительно, но такова уж пиратская жизнь, и Танцору это было отлично известно. Кто-то другой, возможно, в подобной ситуации впал бы в отчаяние и сдался. Но Дэну приходилось слышать о подобных вещах, и потому, вместо того чтобы тратить последние отпущенные ему секунды на отчаяние, он принял решение бороться. Ужас придал ему сил. Он что есть мочи карабкался наружу. Борьба была отчаянной, но недолгой. Хорошо еще, что его усадили на сундук — вот уж, наверное, Джуэл посмеялся напоследок. Но нет, последним будет смеяться Дэн! Он поклялся себе в этом. И с этой клятвой на устах и в сердце он заснул.

Ханна же не спала еще очень долго. Теперь она переживала не столько за него, сколько за себя. Дэн Силвер был самым удивительным мужчиной из всех, кого она знала, с каждой минутой он пленял ее все сильнее. Выглядел он как отчаянный корсар, а говорил словно английский лорд. А еще, бывало, он смущался как мальчишка из-за того, что не умел читать. Однако он учился настолько быстро, что она была почти убеждена: он просто притворился неграмотным. Но какая разница? Ханна радовалась любому поводу, чтобы побыть наедине с ним. Это всегда было так волнующе! Несмотря на то что Дэн неизменно вел себя с ней как истинный джентльмен, взгляд его глаз был осязаем, словно прикосновение. А воспоминания о его прикосновениях заставляли Ханну подолгу ворочаться в постели без сна. Но их гость ни разу не заговорил с нею о будущем, а у нее не было никакого права, а может, и смелости, чтобы задавать ему подобные вопросы.

У нее, но не у хозяина дома.

— Ты поправляешься, — сказал однажды Джереми, раскуривая свою трубку. — И мы очень этому рады. Но тут как раз главная загвоздка, — продолжил он и, не закончив, уставился на струйки дыма, чтобы не глядеть в сверкающие глаза гостя.

— Что ж, совершенно справедливо, — спокойно отвечал Дэн Силвер. — Сильный, здоровый мужчина не должен жиреть за чужой счет, раз он снова встал на ноги. Я уж и сам хотел поговорить об этом с вами, сэр.

Они сидели в общей комнате перед веселым пламенем камина.

— Вот уже несколько недель я гощу в вашем доме, — продолжал Дэн. — Вы вернули мне жизнь. Не знаю, как смогу отплатить вам за это. Но с нынешнего дня я бы хотел сам зарабатывать себе на жизнь. Думаю, так будет лучше для всех.

Джереми не стал отрицать этого. Оба они знали, чего стоило обеспокоенным родителям постоянно загружать Ханну работой по дому. В свободное же время девушку то брали с собой в гости, то отправляли одну, так что с того самого дня, как неделю назад к Дэну вернулся попугай, она ни разу не оставалась с молодым человеком наедине. С тех пор изменилось многое. Раненому позволили выходить, и теперь он ежедневно подолгу пропадал где-то, сопровождаемый лишь своим невероятно преданным зеленым попугаем. Его видели на берегу. Он вглядывался в морскую даль и явно был чем-то обеспокоен, а Ханна столь же явно жаждала увидеться с ним снова.

— Вдова Кларк, что живет в городе, и Ремсоны, которые держат ферму на озере, — начал Джереми, — ищут работника. У Ремсона больная спина, да и вдове не повредил бы крепкий помощник. Они готовы предоставить тебе добрый стол и мягкую кровать. А там, глядишь, решил бы, что тебе дальше делать.

Джереми принялся деловито раскуривать едва не погасшую трубку. Ему ужасно не хотелось лезть не в свое дело и задавать человеку лишние вопросы. Дочка, разумеется, его дело, но он не мог даже спросить о намерениях этого парня, потому что парень, собственно, даже не намекал ни на что подобное. Ханна — вот кто не мог отвести от него глаз. Это было так на нее не похоже и так не нравилось Джереми!

— О, это было бы прекрасно, — кивнул Дэн. — Но только… В общем, вы сами знаете, что меня мучают ночные кошмары, мистер Дженкинс. Надеюсь только, что я не обеспокоил кого-нибудь в вашем доме. Наяву я ничего не помню, но по ночам кошмар возвращается. Думаю, будет лучше, если я поживу один, пока не справлюсь с моими видениями. И потом, так мне легче будет решить, чем заниматься дальше. — Поглядев на свои сомкнутые пальцы, он задумчиво произнес:

— Я тут заприметил брошенную лачугу в лесу возле моря, недалеко от мыса. Там лишь одна комната, но ведь и я лишь одинокий мужчина. Думаю, я мог бы починить там все, поправить. Мне бы хотелось пожить в уединении. Тогда я смогу работать и на вдову, и на этого беднягу с больной спиной. А за работу мне нужна только пища. Таким образом, я бы мог снова обрести самостоятельность, а по ночам оставался бы один, пока не смогу снова поселиться среди людей.

— Что ж, не вижу к тому никаких препятствий, — задумчиво проговорил Джереми. — Хижина долгое время стояла пустая. Человек, которому она принадлежала, приехал сюда посмотреть, хороша ли эта земля. Несколько лет назад он бросил ее… — Подумав немного, рыбак добавил:

11
{"b":"18211","o":1}