ЛитМир - Электронная Библиотека

Джулиана сидела удивленная, не зная, плакать или смеяться. В таком выводе был смысл: Эймиас был тем мужчиной, с которым она вернулась на рассвете.

– Покататься ночью не означает заниматься любовью, – быстро проговорила она. – У меня есть принципы, Софи, даже если иногда я действую неразумно. В конце концов, я не знала, что у тебя были какие-то виды на меня, пока не приехала.

Она с облегчением увидела, что кузина покраснела.

– Могу поклясться на Библии: я никогда не занималась любовью с этим мужчиной. – И поскольку это была истинная правда, Джулиана опять могла свободно дышать. – Я просто хотела поговорить с ним о Кристиане, когда еще это можно сделать так, чтобы никто не узнал? Я же знаю, что вы думаете, – ты, Хэм, баронет. Но я все равно считаю, что он настоящий Кристиан Сэвидж.

Поскольку это уже не было истинной правдой, ее голос прозвучал не очень уверенно. К ее радости, кузина только покачала головой:

– Бедная Джулиана. Ты слишком доверчива!

– Никакого вреда не было. Только для моей репутации, как я вижу. Но я скоро уеду. – Так она и сделает, как только узнает, что с Кристианом. Она снова взялась за шитье и расслабилась. Разговор может оказаться трудным, но она подумала, что проведет его без излишней лжи. Однако сначала надо написать несколько писем.

Джулиана пошла в свою комнату и, прежде чем встретиться с сэром Морисом, написала три записки.

Первая – мистеру Мерчисону, она спрашивала его, не знает ли он, что происходит с Кристианом.

Вторая – снова Энтони – Эймиасу. Она написала ему сразу же, как оказалась дома, чтобы сообщить, что все прошло благополучно. Теперь она знала, что это не так, поэтому написала просто и сжато, что он больше не должен приближаться к дому баронета, потому что его видели и все уверены, что он ее любовник. Она посмотрела на небольшую пачку денег, которые у нее остались, отложила часть на дорогу и приписала: «Пожалуйста, возьмите вложенное для него. Хорошие слуги закона стоят дорого, найдите для него самых лучших».

Она сложила записки одну к другой. Кем бы ни был предполагаемый капитан, он полностью предан Кристиану.

Она приложила к ним третью записку и четко написала имя адресата. Там говорилось: «Что происходит? Пришли хоть слово. Ты мне ничем не обязан, поверь. Но я тревожусь».

Теперь она была готова к разговору с сэром Морисом.

– Моя дорогая, – сэр Морис встал, когда она вошла в кабинет, – как вы себя чувствуете? Должен сказать, вы выглядите намного лучше, этот цвет вам идет. Да и какой цвет вам не к лицу? Садитесь, пожалуйста.

Джулиана опустилась в кресло; хорошо, что она надела розовое платье, в нем и мертвая будет хорошо выглядеть.

Баронет вышел из-за стола и заложил руки за спину. Джулиана окинула комнату взглядом: полки были забиты книгами, все они выглядели старыми, ценными и зачитанными. Комната была под стать хозяину: дорого и со вкусом меблированная, наполненная античными знаниями. И так же, как хозяин, здесь все было в хорошем состоянии, несмотря на древний возраст. Она подумала, что сэр Морис временами бывает сухой, педантичный и старый, как эти горы книг. Но он всегда был подтянут, и, несмотря ни на что, она не могла не чувствовать к нему симпатии хотя бы за то, что у него были такие же голубые глаза, как у Кристиана.

Он прислонился к столу и сложил руки на тощем животе.

– Мне сказали, что вы здесь не чувствуете себя счастливой. – Он поднял руку, не дав ей возразить. – Не могу вас в этом винить. Дорогая, вы деревенская девушка, сердечная и душевная. Ваша кузина любит моду, постоянное веселье, ночную жизнь Лондона. Вы – нет, это очевидно. Более того, мне сказали, что вы собираетесь уехать омой.

Он бросил на нее странный взгляд и прокашлялся.

– Но что вы будете иметь дома? Ваших родителей. Вам делает честь, что вы радуетесь и наслаждаетесь их обществом. Но какое будущее вам это сулит? Вы молоды, вам нужна собственная жизнь, муж, дети. Мне также говорили, что у себя дома вам нелегко будет обзавестись семьей. Я сам убедился, что вы не по годам мудры и слишком разборчивы, чтобы остановиться на каком-нибудь модном бездельнике из тех, что ухаживают за вами здесь, в городе. Я старый, но не мертвый. Я богат, но не женат. – Он улыбнулся. – Несколько романтичен. Вы удивляетесь? Не надо. Я это долго обдумывал. Короче, моя дорогая Джулиана, вы произвели на меня сильное впечатление, и я предлагаю вам руку и сердце.

Джулиана ушам своим не верила.

– Будь я моложе, заключил бы вас в объятия и признался в вечной любви. Но я не могу претендовать на роль пленника вожделения – хорошенький был бы вид, если б я это сделал! – Он поморщился. – И как ни прискорбно это говорить, моя любовь не будет вечной. Я не стою на пороге смерти, но скорее всего не пробуду с вами до конца вашей жизни. Если быть предельно честным, я не рассматривал бы этот вопрос, если бы не присутствие смерти. Я не сентиментальный человек, и моя женитьба не была соединением по любви. Но, как вы знаете, во мне сильно чувство семьи. Мой сын был моим будущим, и, когда он умер, я потерял шанс увековечить свою линию. Я остался жить на севере и пытался забыть о своем горе. Но, встретив вас, я осознал, что еще мог бы обеспечить себе наследника, чтобы мое имя не угасло. Я не настолько стар, чтобы не иметь детей, – сказал он, пристально глядя на нее. – Возможно, мое предложение не есть предложение любви, но уверяю вас, вы не будете ее лишены.

Джулиана округлила глаза и попятилась.

Он кивнул.

– Вы разумная женщина, – сказал он уже более холодно. – И должны оценить мое почтительное к вам отношение. Вряд ли найдется приличный мужчина, желающий жениться на вас, после того как станут известны ваши похождения в городе. А они станут известны, не сомневайтесь.

Он дал ей время переварить услышанное и продолжил:

– Не знаю, чем вы занимались прошлой ночью с капитаном, который помогал нам в расследовании, и не хочу знать. Но я должен быть уверен, что не будет последствий, и попросил бы вас подождать со свадьбой шесть месяцев.

Она вскочила, вся дрожа и не сводя с него глаз.

Сэр Морис снова заговорил:

– Мне также сказали, что вы продолжаете беспокоиться о судьбе претендента на графство. Пустая трата времени. И денег, – добавил он с хитрой улыбкой, и она испугалась, что ее деньги не пошли по назначению. – Скажу вам прямо, моя дорогая: человек, называющий себя Кристианом Сэвиджем, никогда не получит титул, – заявил он. – Из тюрьмы вышел, в тюрьме и останется – если повезет. Ну что ж, я не жду немедленного ответа. Подумайте. Вы станете очень богатой женщиной, даже богаче моей первой жены, как знать? – Он небрежно взмахнул рукой. – Жизнь мимолетна. Возможно, со временем ваш ребенок станет полноправным наследником Эгремонта. Человек, называющий себя Кристианом Сэвиджем, – самозванец. Хэммонд – последний в этой линии. Конечно, после него иду я, – произнес сэр Морис. – Об этом редко кто упоминает, потому что мне недолго осталось жить. Так что вполне возможно, что в один прекрасный день наш ребенок станет хозяином Эгремонта. Чего не бывает на свете!

– Нет! – выпалила Джулиана, охваченная яростью, разозленная его самонадеянностью, опасавшаяся за жизнь Кристиана. – Мой ответ – нет, и другого быть не может. С чего вы взяли, что я приму ваше предложение? Я не давала вам повода. У вас сложилось обо мне ложное представление. Спасибо за внимание, но это невозможно. Давайте забудем этот разговор. – Она встала. – И не волнуйтесь, я никому ничего не скажу. Я еду домой.

– А как насчет вашего друга, самозванца?

Она уже была на полпути к двери и остановилась.

– Вы не хотите узнать, что с ним будет? Стань вы моей женой, я бы позволил ему благополучно покинуть страну при условии, что он никогда не вернется. У меня есть власть и связи. Мисс Лоуэлл, на самом деле я не верю, что объектом вашего внимания был капитан, – холодно произнес сэр Морис. – Я ни минуты в это не верил. Я видел ваши глаза, когда вы смотрели на самозванца. Вы никогда не сможете меня обмануть.

50
{"b":"18215","o":1}