ЛитМир - Электронная Библиотека

Он избежал войн, сражений, ранений. Останься он в Англии, он мог бы пойти на войну с Джонатаном и умереть вместе с ним. Но вместо этого он с триумфом возвращается! Джулиана закрыла лицо руками. Непрошеная, недостойная мысль мелькнула в голове: где справедливость? Почему преступник Кристиан жив, а герой Джонатан мертв?

Джулиана подняла голову. Она должна встретиться с человеком, заявляющим, что он тот мальчик, которого она знала. Если он действительно Кристиан Сэвидж, это будет как бы воскрешением Джонатана, той его небольшой части, которую не унесла смерть.

Она поджала губы. А что, если этот парень – самозванец, который ворошит прошлое и растравляет старые раны, чтобы набить себе карманы, как это, говорят, сделал Кристиан много лет назад?

Тогда она повесила бы его своими руками.

За завтраком Софи сказала:

– Сегодня мы тебе покажем чудеса Эгремонта. – Они вместе с Хэммондом и сквайром сидели в залитой солнцем столовой. Мать вставала не раньше полудня. – Поедем верхом, когда высохнет роса, чтобы не промочить ноги, там придется ходить пешком.

– Говорят, как-то летом в Эгремонте жила королева Елизавета и потом приезжала туда дважды, – сказал сквайр, размахивая огрызком тоста. – Но здесь всегда жили с шиком. Здесь были владения викингов, а до того – римский форт. Его построили на еще более старом кургане. Особняк стоит на возвышенности и смотрит на долину. Все пользовались этим местом, потому что у него защищенная позиция.

– По-моему, не очень, раз она перешла от викингов к римлянам и всем прочим, – засмеялась Софи. – Но нам об этом не придется беспокоиться, – с улыбкой обратилась она к Хэммонду. – На нас никто не нападет.

– Только с судебным предписанием и свидетельством о рождении, – тихо произнес он.

– Я их пока не видел, – отрезал сквайр. – Если они существуют, их посмотрят мои адвокаты. Мы все досконально проверим, мой мальчик. – Он встал. – Мне надо идти. Я встречаюсь с тем парнем с Боу-стрит, он приехал из Лондона и скоро будет здесь. Я бы хотел, чтобы ты тоже с ним поговорил. Может, зайдешь ко мне в кабинет перед отъездом в Эгремонт?

– Конечно. – Хэммонд поднялся.

– Сиди, сиди, мой мальчик, заканчивай завтрак. Позже увидимся.

Он ушел, и Хэммонд снова сел. Вид у него был расстроенный.

– Не беспокойся, Хэммонд, – прочирикала Софи, – мы разоблачим этого типа, и все пойдет как раньше.

– Вы часто с ним виделись? – спросила Джулиана.

– Только когда он приехал, – ответил Хэммонд. – Думаю, это неправильно. Ведь чем больше он говорит, тем больше у нас шансов узнать правду.

– А, значит, он вас избегает. Все ясно. Честному человеку нечего скрывать.

Хэммонд покраснел и укоризненно посмотрел на Софи.

– Никого он не избегает. В деревне он все время на людях. Просто сюда его не приглашали.

– Ну и что! Я видеть его не могу! – закричала Софи, вскочила и швырнула салфетку на стол. – Нечего нам его навязывать! Тебе следовало бы разоблачить его. Он разрушил наши планы, пытается разрушить нашу жизнь, я больше не желаю видеть этого лжеца! – Софи зарыдала и выбежала из комнаты.

– Извините, – удрученно произнес Хэммонд, вставая. – Яблоко раздора. Но теперь, когда вы приехали, все разрешится само собой. – Он пошел вслед за невестой.

Джулиана осталась за столом одна, стараясь не замечать сочувственных взглядов лакея, убиравшего со стола. Ей было жаль Хэммонда, приятного молодого человека, который, видимо, любит ее кузину. Софи вела себя так, как будто хотела, чтобы он вызвал пришельца на дуэль. Конечно, ей больно видеть, как парня лишают богатого наследства. Главное, чтобы он не подумал, что только о наследстве она и заботится!

Шпик с Боу-стрит разочаровал Джулиану. Она представляла себе лихого парня, а мистер Мерчисон оказался маленьким, толстеньким, одетым как клерк, с лондонским выговором. Его темные, глубоко посаженные глаза не упускали ни одной мелочи.

Они стояли в холле, ожидая карету, и он изучал Джулиану из-под кустистых бровей.

– Вы едете в Эгремонт? – спросил он. – Ну, так вот, если вам доведется наткнуться на того парня, который объявил себя наследником, а это вполне возможно, потому что он рыскает вокруг особняка, все, что от вас требуется, мисс, – это хорошенько его разглядеть. Я имею в виду – вблизи. Не умничайте, не старайтесь подстроить ему ловушку или соблазнить, испытать или запутать. Он ловчее вас. Предоставьте это мне.

Она улыбнулась:

– Я не собираюсь делать ничего подобного. Как я сказала, когда я в последний раз его видела, я была маленькая, сомневаюсь, что я его узнаю или он узнает меня. Я не буду его провоцировать. Я даже не знаю, с чего начать! И еще. Говорили, что наследство досталось ему неожиданно. Я трусиха и не хотела бы разозлить злодея.

Шпик бросил короткий взгляд на сквайра:

– Я предупреждал вас, сэр, не следует распространять подобные слухи! Напрасно воду мутить. Один за другим умирают наследники – такое случается в лучших семьях, и нет никаких доказательств ни с одной, ни с другой стороны. Мистер Хэммонд прав, хорошие отношения с этим парнем упростят работу. Легче что-то выудить у человека, который считает тебя другом, а не врагом. Но приходится работать под прикрытием, мисс, – разъяснил он, повернувшись к Софи, и та вздохнула. – Вежливость всегда кстати. Я говорю грубовато, зато прямо. Так вот, если кто-то из вас захочет со мной поговорить – я остановился в «Белом олене», в любое время, пожалуйста, ваша записка меня там найдет.

– Это там, где он остановился? – спросила Софи.

– Ага. Мы с ним уже не раз опрокинули по пинте пива. А вот и ваша карета. Всего доброго. – Он притронулся к шляпе и вышел.

Джулиана тоже была рада выйти из дома, но не потому, что время шло к середине дня, а потому, что она заметила напряженность между Софи и Хэммондом и не знала, как себя вести. Она уселась в карету и стала ждать, когда увидит имение, ставшее причиной ее визита, а также человека, вызвавшего весь этот переполох.

Они поехали. Джулиана сидела сзади и любовалась пейзажем, освещенным весенним солнцем. Мимо проплывали зеленые пастбища, где паслись упитанные коровы и овцы, поля с зеленеющими всходами, луга, пестреющие маками, фиалками, примулами. Картина была так хороша, что отчасти сняла напряжение, вызванное молчанием Софи и Хэммонда; горничная Софи забилась в угол кареты.

Но вскоре Джулиана перестала замечать даже окружающую красоту.

– Сколько нам еще ехать? – спросила она.

– Через десять минут будем на месте, – ответил Хэммонд, посмотрев на часы.

Джулиана вытаращила глаза:

– И все это – часть того имения?

– Да, – произнесла Софи. – Ты еще и половины не видела. Ни особняка. Ни маслобойни. Ни сыроварни, ни оранжереи, ни конюшни. – Она роняла каждое слово, как капли яда, и хмуро смотрела на Хэммонда. – Есть крытый теннисный корт. Граф, который его построил, дружил с Карлом II, говорят, они были партнерами по теннису. Но сейчас он разрушен. Мы собирались полностью его перестроить, – добавила она, сверля глазами Хэммонда. – Посмотри направо, там озеро. Чуть дальше – музыкальный храм. Вдалеке, на пологом склоне, белая ротонда – это Парфенон. Позади него лабиринт, водопад и зеркальные пруды. А там, впереди, – голос Софи дрогнул, – особняк.

Джулиана онемела. Ей случалось видеть издали роскошные дома, но такого, как в Эгремонте, она не встречала.

Выстроенный из золотистого камня, высокий, отличных пропорций, он с высоты холма озирал окрестности. Перед портиком с колоннадой был фонтан, где огромный тритон царствовал над стаей дельфинов, резвящихся на мелководье. Даже дорожка представляла собой особое зрелище, в нее были вдавлены розовые и золотые морские ракушки. Но не богатство и роскошь потрясли Джулиану, а красота и изящество дома. Теперь она поняла отчаяние Софи от угрозы потерять это все, ее ярость на жениха, который не рвался защищать свои права. Неудивительно, что человек готов лгать и обманывать, лишь бы завладеть этим местом.

7
{"b":"18215","o":1}