ЛитМир - Электронная Библиотека

Продолжая изучать его лицо, Бриджет отметила, что у любимого довольно длинные ресницы. Темная короткая щетина на подбородке подчеркивала жесткие линии нижней части лица.

Она с удовольствием смотрела на Эйвена еще несколько секунд, просто любуясь им и размышляя, стоит ли его будить. В мыслях не было ничего дерзкого, хотелось лишь слегка прикоснуться к нему. В самом деле, только дотронуться и убедиться, не хочет ли он…

«Безумная! Всю ночь услаждалась его ласками, а впереди еще день тяжелой дороги. Опомнись и держись подальше от соблазна». Бриджет начала потихоньку вылезать из-под простыни, но не тут-то было! Длинная рука, как змея, обвилась вокруг ее талии и вернула обратно.

— Подглядываешь, значит, — насмешливо сказал Эйвен. — Рассмотрела получше и решила сбежать?

Она со смехом нырнула в постель и, встав на колени, склонилась над мужем. Ее рассыпавшиеся волосы упали ему на лицо.

— Коварный мужчина! Ты хоть когда-нибудь спишь?

— Не посмел. Подумал, вдруг захраплю, и ты уйдешь.

— Ты хочешь сказать: «Потеряешь голову!» Но действительно пора вставать. Еще ехать и ехать. Эйвен, мне надо спросить у тебя одну вещь, — нерешительно продолжила Бриджет. — Сколько времени нам добираться до дома твоего отца? Дня два или три?

Эйвен пристально посмотрел ей в глаза.

— В темноте — серые, на рассвете — серебристые, — пробормотал он. — У тебя самые удивительные в мире глаза.

— Очень приятно, хотя я никогда их не разглядывала, — сказала Бриджет, пропуская мимо ушей его комплимент. — Эйвен, как далеко мы уедем за сегодняшний день?

— Как далеко? До ванной комнаты и обратно, до обеденного стола и обратно. Если, конечно, тебе вообще захочется вылезать из постели.

Эйвен провел губами по ее брови.

— Шутками не отделаешься. Я хочу знать.

— Я еще никогда не был более серьезным. По его глазам Бриджет поняла, что намерения мужа были действительно серьезными; однако не имевшими ничего общего с поездкой. Похоже, он вовсе не собирался покидать постель. .

— Эйвен, перестань! Ну, правда! Мы должны двигаться дальше.

— Ты прямо читаешь мои мысли, — с улыбкой сказал он и потянул за покрывало, которое Бриджет прижимала к груди.

— Я имею в виду к твоему отцу, — запротестовала она. — Ты сказал, что надо рано выезжать.

— Сказал, — пробормотал Эйвен, прижимаясь губами к ее плечу, — но я ошибся.

— Что?! — С тревогой в глазах она толкала его руками в грудь, пытаясь отстраниться. — Эйвен, зачем же было устраивать такую спешку с бракосочетанием? Вчера весь день неслись как сумасшедшие, а спрашивается — зачем? Чтобы только приехать сюда? Ну, вот мы здесь, а что дальше? Ты говоришь, нам некуда торопиться. Я не понимаю…

Он взял обе ее ладони в свою руку и положил их себе на сердце. Увидев, как упало покрывало с ее груди, обнажив два остроконечных розовых коралла, Эйвен подумал:

«Как украшения в хрупкой рамке».

— Я рано просыпаюсь, — начал объяснять он, заставляя себя снова смотреть ей в глаза. — Привычка, скажем прямо, не очень подходящая для распутника. Словом, я поднялся на заре, пока ты еще спала, и спустился вниз, посмотреть, нет ли известий от отца. Ты ведь знаешь, я каждый день получаю от него депеши. Раз мы теперь ближе к нему, подумал я, письмо могут доставить раньше. Так и оказалось: ему полегчало. Бриджет, я не знаю, с чем это связано. То ли так благотворно подействовало мое сообщение о женитьбе, то ли Богу так было угодно. Но как бы то ни было, отец чувствует себя лучше.

Изумление в глазах и смущенный вид придавали ей особое очарование. Эйвен улыбнулся и продолжил более мягко:

— Не думай, что мой отец какой-нибудь нудный ипохондрик. Нет, до недавних пор он был в полном здравии. Но, к несчастью, этой зимой непонятно каким образом подхватил малярию, началась лихорадка. За первым приступом последовал другой, более тяжелый. Потом ему стало еще хуже. Но сейчас кризис наконец миновал. Вчера на рассвете жар окончательно спал. Поэтому я рискнул остановиться здесь. Доктор считает, что лекарства ему больше не нужны. Остается только вылежаться в постели. Сегодня я получил от него личное послание, — добавил Эйвен, широко улыбаясь. — Видишь, отец настолько окреп, что уже может писать. А знаешь, что он пишет? Что предпочел бы не встречаться с тобой в постели. Каков старик! Можешь себе представить?

Эйвен снова улыбнулся, довольный своей шуткой. Вообще все утро он только и делал, что улыбался.

— И еще отец хочет, — продолжал он, прикасаясь пальцем к кончику ее носа, — чтобы у нас был настоящий медовый месяц. Он считает, что мы должны посвятить себе несколько недель, а он тем временем полностью поправится. Вот тщеславный человек! Ты только подумай! Хочет быть в полной форме и произвести на тебя впечатление. В этом смысле я весь в него. Такой вот расклад. По-моему, лучшего места для медового месяца и желать нельзя. Так что, Бриджет, сегодня мы никуда не поедем. Единственное, о чем я могу просить тебя, это… совершить сейчас небольшое путешествие со мной.

— Путешествие? Куда?

— Туда, где ты и я будем счастливы, — прошептал он у самых ее губ. — Я думаю» к звездам для начала.

Эйвен не сдержал слова. Вместо полета к звездам он перенес ее в своих объятиях в сердцевину солнца. Бриджет покорно шла туда, куда он вел ее. Кружила вместе с ним по тропинкам, проторенным ночью, и каждый раз вновь возвращалась к яркому свету дня. Если б не странное объяснение, что больше им некуда спешить, это было бы исключительное путешествие. Однако ничтожно малая капля сомнения не уменьшила полноты наслаждения, потому что ощущения оказались просто сказочными.

Глава 12

Теперь Бриджет поняла, почему первый месяц после свадьбы называют медовым. Началась неторопливая, невероятно приятная жизнь. Чудесный день незаметно сменялся не менее восхитительной ночью, и вереницы тех дней и ночей, словно соединившись в единый ручей, разливались волшебным озером наслаждений.

Однако после стольких лет трудной жизни без чьей-либо заботы и поддержки она привыкла ощущать твердую почву под ногами. Поэтому даже сейчас, окруженная любовью и вниманием, время от времени Бриджет напоминала себе, что никакой рай не может быть вечным. Избыток сладостей в конце концов приводит к пресыщению.

Тем не менее этого не случилось.

Она не переставала изумляться силе Эйвена и тому, насколько ему удавалось деликатно подчинять ее себе. Прошла всего неделя, а она уже знала, как разжечь в муже пламя страсти. Она знала его любимые блюда, запахи и музыкальные пристрастия. Она забрасывала его вопросами и получала на них ответы. Иногда это были шутки, иногда поцелуи или объятия, заставлявшие ее забывать свой вопрос.

Кое-какие факты Бриджет все-таки выцарапала. Отца Эйвена звали Симон Катберт Синклер, мать — Мэри Элизабет. У него были брат и две сестры, но все трое умерли в детстве. Он увлекался плаванием, верховой ездой и фехтованием. Раньше любил охоту, сейчас сохранил интерес к рыбалке. Эйвен признался, что получает удовольствие от хорошего боксерского поединка, ежедневно уделяет внимание газетам и старается прочитывать по книге в неделю. Конечно, все это было до того, как она, Бриджет, вошла в его жизнь. Теперь чтение будет забыто надолго, объяснил он.

О каких-то вещах муж рассказывал весьма охотно, например о детстве, школе и экзотических местах, которые повидал, находясь вдали от родины. На некоторые вопросы Эйвен отвечал неохотно, и то только если она настаивала.

Как-то раз в саду Бриджет стала расспрашивать его о пребывании на континенте.

— Да, иногда приходилось рисковать, — сказал он, отвечая на вопрос о своей работе на Англию. — Не вижу в этом ничего особенного. Многие из моих друзей подвергали себя опасности постоянно. Они проливали кровь на поле брани, а я сражался с Наполеоном в салонах и на балах. На них сыпались картечь и удары сабель. Их разрывали на части артиллерийские снаряды. Пока они были в самом центре адского пекла, я выуживал крохи драгоценной информации в чужих спальнях и за карточным столом. Что касается опасности или страха, то такой вопрос вообще никогда не вставал.

34
{"b":"18217","o":1}