ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Однако на них почти тут же свалилась новая тяжба, требующая разбирательства, — проблема расположения межей, разделяющих два соседних хутора. Самих владельцев этот вопрос не слишком волновал, поскольку они были давними друзьями и в течение многих лет решали проблему, поровну деля как работу, так и урожай со спорных полей. Однако они по секрету поведали Крису, что боятся, что мир продлится недолго: у обоих выросло по несколько сыновей, которых требовалось обеспечить наделами, и друзья боялись, что среди их отпрысков страсти уже накаляются. Глянув на Тэлию и поняв, что у нее нет на сей счет никакого мнения, Крис согласился, что вопрос следует решить сейчас, пока он не разросся в открытую распрю. Он обещал, что они займутся этим, как только покончат с другими обязанностями.

Спорящим пришлось этим удовольствоваться. Крис затребовал деревенские архивы, и, пока один из них пересказывал новости и законы, другой просматривал представленные деревенским писцом бумаги в поисках сведений о том, кому же в действительности принадлежит спорный участок; время от времени они менялись местами.

К сожалению, сведения оказались скудными и противоречивыми. По-видимому, претензии обеих сторон были одинаково обоснованными.

Тэлии все меньше хотелось принимать какое-либо участие в текущих делах. Ее защита таяла, медленно, но верно; теперь она в этом не сомневалась. Что еще хуже, она больше не была уверена, что в состоянии не позволить собственным чувствам влиять на окружающих, поскольку инстинктивный контроль над передачей эмоций изменял ей тоже. Крис пытался снять с нее напряжение, но Тэлия чувствовала его собственные сомнения так отчетливо, словно он кричал о них во весь голос.

И когда вечером накануне отъезда они наконец-то смогли обсудить проблему спорных полей наедине, в Путевом Приюте, Тэлия держала себя под таким жестким контролем, что знала, что завтра ее ждет головная боль от перенапряжения.

— Беда в том, что ручей, который исходно служил им границей, столько раз менял русло, что я не вижу способа выяснить, где оно проходило изначально, — вздохнул Крис. — А на ручей Заклятие Правды не наложишь!

Тэлия долго раздумывала, чертя прутиком невидимые узоры на камне очага.

— Как ты полагаешь, они согласятся разделить землю поровну? Ты разговаривал с ними больше, чем я.

— Исключено, — категорически сказал Крис; свет очага бросал на его лицо изменчивые тени. — Я разговаривал со старшими сыновьями, так они уже вот-вот передерутся из-за этого участка. Отцы-то согласились бы с радостью, но дети никогда не поддержат такого решения, а как раз дети-то и начнут бучу, если останутся недовольны.

— Я не вижу, как сделать это решением типа «все или ничего «, — вздохнула Тэлия после долгого молчания.

— Я тоже. — Крис задумчиво смотрел на пламя. — Среди дворян способом решения такой проблемы мог бы стать брак двоих младших детей, а потом передача спорных земель им во владение.

— Там земли не хватит, чтобы и одного-то прокормить, не то что семью, — почувствовала себя обязанной указать Тэлия, — даже если бы нам удалось найти двоих таких детей, которые согласились бы пожениться.

Крис рассеянно играл одной из вынутых из колчана стрел; потом внезапно глянул на нее и улыбнулся: на него снизошло озарение.

— А как насчет руки Судьбы?

— Что ты имеешь в виду?

— Предположим, мы оба становимся на противоположных концах этого участка и пускаем стрелы точно вверх… потом проводим линию между точками их падения — это и получится новая межа. Если завтра не будет ветра, то, где они упадут, будет зависеть в основном от прихоти Владычицы. Как ты думаешь, это всех устроит?

— А что… это неплохая идея, — сказала Тэлия, напряженно соображая. — Особенно, если мы пригласим священника благословить стрелы, прочесть молитву над полями и все такое прочее. Тогда это будет уже не человеческим решением; решение окажется в руках богов — а кто станет оспаривать их волю? Думаю, обе семьи согласятся подчиниться ей. Крис, это отличная мысль! — Она огорченно вздохнула. — Я бы до такого не додумалась.

— Ты сама просто отлично справилась в тот раз, — сказал Крис с большим жаром, нежели собирался. — Мне то дело было совершенно не по зубам.

— Ну, мне не нравится, когда кто-то позволяет скотине бродить где попало. Здесь, в Приграничье, если скот или свиньи уходят в лес, они могут одичать, и тогда перед тобой встает настоящая проблема.

— Хм. Я знал, что одичавшие собаки могут создавать проблемы, но никогда не слышал, что на это способна домашняя скотина. — Крис запомнил это на будущее.

— Это довольно серьезная проблема, — ответила Тэлия рассеянно. — Когда домашние животные дичают, они не боятся человека, как дикие звери, и, что еще хуже, они знают, как люди могут поступить. Не одного человека среди крепковеров убила и покалечила одичавшая скотина.

— Я же говорю, ты справилась отлично. Не надо бояться высказывать свое мнение. Стажировка для того и существует.

— Я… — начала Тэлия, потом замолчала и снова ушла в себя.

— Что?

— Ничего, — ответила она, отодвигаясь назад, в тень, где Крис не мог разглядеть выражения ее лица. — Я просто устала, вот и все. Нам нужно немного отдохнуть.

Эта отстраненность очень тревожила его… но он, похоже, ничего не мог с этим поделать.

На следующий день по дороге из селения они остановились, чтобы захватить с собой писца и священника; когда они сообщили свое решение обоим семействам, те горячо его одобрили. Сами хуторяне были готовы согласиться с любым решением, которое сняло бы чреватое взрывом напряжение между их детьми. Дети же в обоих семействах не сомневались, что, когда будут выпущены стрелы, боги окажутся на их стороне.

Для вопроса, столь долго дебатировавшегося, такой конец явился почти что разочаровывающе прозаичным. Священник благословил стрелы, луки, Герольдов, поля, семьи — все, что могло иметь какое-то отношение или быть каким-то образом заинтересовано в деле. («Все, что двигается, я благословляю, — с искорками в глазах сказал он Герольдам. — А над тем, что не двигается — молюсь!») Тэлия и Крис встали каждый точно посередине северной и южной границ спорного участка и пустили стрелы; священник отметил место, где упала одна, писец — где другая. Точки эти обозначили пирамидами камней и саженцами, провели новую межу и занесли ее на карты и в документы. Обе стороны объявили, что удовлетворены. Герольды двинулись дальше, в путь.

Однако к этому времени Тэлия уже настолько ушла в себя, что Крис совершенно перестал понимать ее состояние: она с тем же успехом могла быть статуей Герольда. Казалось, она завернулась в кокон самоизоляции, и ничто из того, что он говорил или делал, не могло вытащить ее оттуда.

Что же до самого Криса, то он поймал себя на том, что думает, не слишком ли легко уладились оба спора. Для Тэлии было бы детской забавой самую чуточку подтолкнуть тяжущихся к более дружелюбному — или, по крайней мере, менее враждебному — отношению друг к другу. А если она действительно это сделала, то теперь, стоило ей уехать, ссоры разгорятся снова.

Не слишком ли сильное впечатление на него произвело то, как Тэлия разобралась с первым делом? Не влияет ли она на его отношение к ней?

Выяснить что-либо доподлинно было просто невозможно… совершенно невозможно.

Тэлия начинала осознавать, что весь ее контроль доныне существовал на чисто инстинктивном уровне, что она по-настоящему не понимает механизма действия своего Дара. Подготовка, которую дала ей Ильза, была сродни той, что получали Мыслеговорители, а перед лицом этой утраты контроля мало что из того, чему учила ее Ильза, казалось непосредственно применимым к возникшей перед Тэлией проблеме. Целители, с которыми она работала, никогда ничего ей не говорили… быть может, потому, что видели контроль и полагали, что он сознателен, а не инстинктивен.

30
{"b":"18219","o":1}