ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Об этом, однако, легко было говорить, но трудно осуществить. У партии не было серьезной силовой базы в армии, ключевой для любой политической перемены. Хотя Хардан аль-Тикрити был назначен начальником штаба и снова командующим воздушными силами, он долгое время пробыл вне армии и был менее близок с офицерским корпусом, чем его начальник, министр обороны Дауд.

Да и в государственных учреждениях у Баас не было безоговорочного превосходства. И хотя Бакр, родственник и покровитель Саддама, сменил Арефа на посту президента, должности премьера и министров обороны и иностранных дел достались группировке Найифа — Дауда. Совет Революционного Командования (СРК), основной решающий орган в Ираке, который был создан немедленно после захвата власти, состоял из семи офицеров: трех баасистов (Бакр, Аммаш и Хардан аль-Тикрити), а также Найифа, Дауда и двух нейтралов (Шихаба и Гайдана), которые склонялись к Баас, но верность которых была все же под сомнением. Кабинет из 26 членов, возглавляемый Найифом, был размежеван подобным же образом: Баас и группировка Найифа — Дауда имели по восемь сторонников.

Если устранения Найифа и Дауда следовало добиваться без военного путча или политического переворота внутри органов управления, его можно было достигнуть только с помощью очень сложного заговора. И именно в этом Саддам проявил творческое воображение и организаторское искусство, которое сыграло решающую роль и в замысле, и в осуществлении завершающего удара по группировке соперников. 29 июля 1968 года Дауда выманили из страны якобы для инспекции иракских войск, базирующихся в Иордании. Совершенно не подозревая, что на самом деле крылось за этой миссией, Дауд временно передал армию под полный контроль начальнику штаба Хардану аль-Тикрити. На следующий день Найифа пригласили на завтрак к президенту Бакру в президентский дворец. Когда ничего не подозревающий премьер собрался уходить, ворвался Саддам в сопровождении четырех офицеров. О том, что произошло дальше, рассказывают его полуофициальные биографы:

«Хусейн выхватил револьвер и приказал Найифу поднять руки вверх. Когда Найиф увидел направленный на него револьвер, он закрыл глаза руками и произнес: „У меня четверо детей“. Саддам был непреклонен. „Не бойтесь, — сказал он, — с вашими детьми ничего не случится, если вы будете вести себя благоразумно. Вам известно, Абдель Раззак, что вы с помощью шантажа примазались к революции и что вы мешаете партии. Мы заплатили за эту революцию своей кровью, и теперь она победила. Решением партии мы вас устраняем. Вам следует немедленно покинуть Ирак“.

На этом дело не кончилось. Как только Найиф согласился, Саддам Хусейн приказал приготовить самолет, чтобы переправить его из военного лагеря в Рашиде в Марокко. Саддам Хусейн приказал Найифу вести себя естественно, ответить на приветствие охраны и спокойно пройти к ожидающему его автомобилю. Он предупредил Найифа, что револьвер у него под курткой и что при малейшем признаке неповиновения он его мгновенно застрелит. Хусейн попросил некоторых своих товарищей остаться во дворце, чтобы защитить президента Ахмеда Хасана аль-Бакра. Саддам сидел рядом с Найифом по пути к военному лагерю. Самолет ждал. Когда он взлетел, Хусейн почувствовал, что у него на глаза навернулись слезы».

Искренность упомянутых слез Саддама сомнительна. Найифа сделали послом в Марокко, но фактически он был выслан из опасения, что он устроит контрпереворот, чтобы вытеснить баасистов. Жизнь Абделя Раззака Найифа закончилась через десять лет в Лондоне, где его застрелили на пороге своего дома в июле 1978 года, после, по меньшей мере, одной неудачной попытки покушения. Даже в ссылке Саддам считал его опасным, не переставая подозревать, что тот строит козни против его режима. Дауду приказали остаться в Иордании в качестве главы военной миссии. В 1970 году он ушел в отставку, но ему так и не разрешили вернуться в Ирак.

К 30 июля Баас осуществила свой второй успешный переворот в течение двух недель, на этот раз получив безраздельный контроль над страной. Пока Найиф летел в Марокко, его сторонники были лишены своих постов. Бакр укрепил свою власть, заняв две новых должности: наряду с президентством и председательством в СРК (и то, и другое — с 18 июля) его сделали премьер-министром и верховным главнокомандующим. Хардан аль-Тикрити стал министром обороны, а Абдель Керим аль-Шейхли — министром иностранных дел. Аммаш сохранил свой пост министра внутренних дел. Однако самым важным назначением было продвижение Саддама Хусейна на вторую по важности позицию в правящей иерархии: заместителя председателя СРК.

Вряд ли стоит удивляться тому, что Бакр сделал Хусейна своей правой рукой. Хусейн был его заместителем в Региональном управлении партии с 1966 года. Они были родственниками, оба родом из Тикрита, давно и хорошо знали друг друга. Бакр внимательно следил за развитием Хусейна с его детства в доме Хейраллаха Тульфаха и до тех пор, пока тот не стал умелым аппаратчиком в высших органах партии. Это в глазах Бакра было порукой надежности Саддама. Но не менее важным для президента было то, что у Саддама не было никакого военного образования.

Для Саддама его провал при поступлении в Военную академию был личным позором, унизительным напоминанием своей неполноценности рядом с его коллегами и родственниками в военной форме. Это сделало невозможным его карьеру в одной из самых важных в стране сфер. Однако, как ни странно, именно этот прискорбный для Хусейна факт нравился президенту Бакру. До 1966 года Баас возглавлял гражданский генеральный секретарь, но хроническое отсутствие единства в партии привело к возвышению военной группировки. Пока партия была в оппозиции, главенство военной фракции было необходимо, так как армия была единственной организацией, которая могла бы помочь партии снова прийти к власти. Достигнув высшего положения в стране, Бакр больше не нуждался в сильной военной группировке. Наоборот, честолюбивые независимые офицеры вокруг него являлись постоянной угрозой для его положения, и в свете прошлого опыта Бакр слишком хорошо понимал, что потенциально это была смертельная угроза. При таких обстоятельствах безжалостный, но надежный работник, такой как Саддам Хусейн, который также стремился разрушить господство военных в иракской политике, казался ему идеальным человеком номер два.

В возрасте 31 года Саддам Хусейн мог бы взирать на свою политическую карьеру с чувством удовлетворения. Менее чем за десять лет высокий, худой, но крепкого сложения молодой человек продвинулся от безвестного члена партии до второго по влиянию лица в Ираке. Пусть он и не играл значительной роли в реальном осуществлении переворота, приведшего Баас к власти в 1968 году, зато основным его делом стала «вторая революция», которая дала партии возможность «править, а не только царствовать». Учитывая его близость с Бакром и его бешеную энергию, Саддам обладал гораздо большей властью, чем «обычный» второй человек в государстве, тем более что его видное положение подкреплялось контролем над партийным аппаратом безопасности, который он сам же и создал.

Несмотря на молодость, Саддам приспособился к своему положению умело и быстро. Он был в достаточной степени реалистом, чтобы понимать, что удержание своей позиции, не говоря уж о продвижении к президентскому дворцу, будет дорогой опасной и извилистой. В то же время он был уверен, что обладает необходимыми качествами для этого рискованного путешествия: величайшей осторожностью, бесконечным терпением, крайней расчетливостью и абсолютной безжалостностью. Яркой иллюстрацией осторожности Саддама можно считать тот как будто бы необъяснимый факт, что о его назначении на пост заместителя председателя СРК было объявлено только в ноябре 1969 года, более чем через год после того, как он на самом деле занял это место. Саддам позже объяснял это решение чисто альтруистическими причинами. По его собственным словам, он с самого начала удивил Бакра, отказавшись от какого-либо поста в исполнительной власти. Так как Саддам считал, что потеря власти Баас в 1963 году стала результатом необузданных личных амбиций, он подумал, что будет лучше, если после «революции 1968 года» он покинет свой высокий пост, чтобы продемонстрировать скромность и партийную дисциплину. Причина, по которой он, в конце концов, согласился выполнить просьбу Бакра и остаться у штурвала, заключалась будто бы в том, что он понял: откажись он от власти — и будущее партии будет в опасности, ведь уже летом 1968 года он раскрыл заговоры против аль-Бакра и понял, что Хардан стремится подорвать положение президента.

11
{"b":"1822","o":1}