ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Нетрудно понять желание Саддама сыграть ключевую роль в захвате Каззара. Попытка переворота, которая сорвалась только благодаря силам свыше, не только обнаружила преступную халатность со стороны Саддама, но и вызвала всеобщий конфуз его могущественного аппарата безопасности. В Багдаде даже ходили слухи, что за заговором стоял он сам. Следовательно, ему, во что бы то ни стало, было нужно реабилитировать себя перед своим начальством, партией и широкой общественностью. Он полностью добился своей цели смертоносной эффективностью операции захвата. Более того, Саддаму удалось сделать невозможное и превратить это крайне невыгодное событие в способ устранить своего старого соперника Абдель Халила аль-Самарраи.

Когда Каззар решил вступить в переговоры с Бакром до его суда, он предложил встретиться в доме Самарраи. Для Саддама это был дар небес. Это дало ему возможность отвести внимание от своей собственной халатности по предотвращению заговора, предав суду Самарраи за то, что он не передал информацию о заговоре в более высокие инстанции. Несмотря на то, что Самарраи яростно отвергал это обвинение, его признали виновным в измене и приговорили к смертной казни. Несомненно, Саддам с удовольствием расстрелял бы его вместе с заговорщиками, но вопиющее отсутствие доказательств против Самарраи и энергичное заступничество Мишеля Афляка заставило заместителя председателя пусть и неохотно, но оставить Самарраи в живых.

Саддам мог позволить себе эту уступку. К лету 1973 года его положение казалось неприступным. Хотя на короткий момент во время «дела Каззара» оно сильно пошатнулось, ему удалось удивительно быстро его восстановить. С политической сцены были удалены самые опасные его враги. Военные, влиятельнейшая сила в иракской политике в течение десятилетия, предшествующего Июльской революции, были приведены под контроль партии при помощи «баасизации». Службы безопасности были очищены от «ненадежных элементов» после дела Каззара. Нацию заставляли подчиняться партийной воле при помощи зловещей государственной машины и удерживали от бунтарских действий волнами репрессий и показательных судов.

Все это несло на себе четкое клеймо Саддама Хусейна и производило сильное впечатление, особенно учитывая ничтожную общественную поддержку Баас во время Июльской революции и ее парализующую зависимость от армии.

Однако этих успехов невозможно было бы добиться без поддержки Саддама со стороны его патрона, Ахмеда Хасана аль-Бакра. С самого начала их партнерство не было привычными взаимоотношениями между номером первым и номером вторым. Хотя Бакр был далеко не декоративной фигурой, он передал Саддаму гораздо больше власти и полномочий, чем руководитель обычно передает своему заместителю, особенно при такой автократической и беспощадной политической системе, как в Ираке. Частично это объяснялось пошатнувшимся здоровьем Бакра (еще в 1971 году его неожиданно госпитализировали по поводу того, что официальная пресса назвала «легким недомоганием»), а частично тем, что президент «был сделан из более мягкого материала», чем его заместитель. Публично Бакр являлся основным лидером, тогда как Саддам находился у него в тени как скромный и верный подчиненный. На самом же деле всем было известно, что налицо совместное руководство, где решения принимают двое и чаще всего по наущению Саддама Хусейна.

Саддам, со своей стороны, яростно отрицал измышления подобного рода.

— Я знаю, кое-кто утверждает, что Саддам Хусейн — первый человек в Ираке, — цитировало его иракское радио в 1971 году, — но у нас есть президент, осуществляющий свои конституционные права. На наш взгляд, он первый человек в государстве, и более того, мы считаем его нашим отцом и вождем.

Эта показная скромность не была случайной. В начале 1970-х годов для политического выживания Саддам выбрал стратегию — принижать свое значение в глазах общественности, чтобы завоевать абсолютное доверие своего начальника и усыпить бдительность политических оппонентов. Систематически ликвидируя своих политических врагов и возможных претендентов на национальное лидерство, сам он держался в тени. Его появления на публике и интервью для прессы были весьма редкими, и только после устранения Хардана и Аммаша он позволил себе большую публичность. Но лишь после подавления заговора Каззара иракский народ начал по-настоящему знакомиться с личностью номер два в стране.

Этот достаточно уникальный симбиоз Бакра и Саддама устраивал их обоих. Они умело трудились, чтобы продемонстрировать прочность совместной власти, драпируясь тогой коллективной Баас. Их целью было внушить нации преданность партии и сделать Баас послушной их собственным замыслам. Оба они жаждали достичь абсолютной власти, но ни один не мог бы достичь этого без другого. Без упрямой целеустремленности Хусейна и его почти параноидальной осмотрительности, сомнительно, смог ли Бакр так успешно справиться с военной группировкой или наложить партийные щупальца на всю нацию. Без абсолютной поддержки Бакра Хусейн не смог бы так успешно уничтожить своих действительных и предполагаемых соперников. Для Бакра оперативные и организаторские способности Хусейна, а также его прагматичная безжалостность были незаменимы. Для Саддама президент дополнял и узаконивал его собственную позицию, так как он обладал всем, чего так отчаянно не хватало Саддаму. Как один из «молодых офицеров», которые свергли монархию в 1958 году, Бакр придал Баас ауру благоприличия и легитимности, более того, имел репутацию борца за арабский национализм. Не менее важно то, что его давние связи в военных кругах могли использоваться Хусейном.

Так по крови и трупам продвигался неутомимый Саддам Хусейн. Борьба между «военной» и «гражданской» группировками в верхушке Баас и Совета революционного командования завершилась победой последней. Чистки среди высокопоставленных политических и военных деятелей отныне становятся постоянной практикой. Расширяя и укрепляя подчиненные ему службы безопасности, Саддам Хусейн с благословения Бакра использовал их для уничтожения каждого, кто угрожал всевластию Баас. Внутри же самой партии подлежали ликвидации многочисленные группировки и фракции. На смену устраненным на ответственные должности в партии, государстве и армии приходили люди, связанные с Саддамом Хусейном родственными узами. В высших властных структурах оказалось так много людей — выходцев из Тикрита, что было запрещено использовать широко распространившуюся фамилию аль-Тикрити.

Так Бакр невольно способствовал укреплению энергичного, беспринципного и крайне честолюбивого Саддама Хусейна и быстрому продвижению его к желанной цели — единовластию. При этом президент считал, что молодой и неопытный Саддам, не имеющий к тому же никакой опоры в армии, угрозы для него не представляет. Заблуждением Бакра было и то, что он чересчур большие надежды возлагал на земляческие и родственные отношения между ним и Хусейном. Они оба происходили из Тикрита, а Аднан Хейраллах, двоюродный брат Саддама Хусейна, был даже женат на дочери Бакра. Сам Саддам вел себя очень лояльно, постоянно подчеркивая свою преданность президенту и говоря, что Бакр заменил ему отца. Между тем, заветная цель для Саддама Хусейна со временем становилась все ближе и ближе.

Глава четвертая. Палестина, Кувейт, Иран, курды — очертания будущих проблем

Палестинский вопрос всегда был основополагающим для арабских националистов. Они считали, что создание в 1948 году государства Израиль стало целенаправленной акцией империалистического Запада с целью оккупации арабских земель. Создав «искусственное государство» в самом сердце арабской нации, империалисты вбили клин в единые ряды арабских стран и не позволили палестинцам реализовать свое право на самоопределение. Поскольку дорога к арабскому единству лежит только через «освобождение арабской родины» от сионистов, то борьба за Палестину — это вопрос национального существования арабов. Пока Палестина оккупирована Израилем, арабское дело находится под угрозой.

17
{"b":"1822","o":1}