ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Надежно защищенный этим удобным прикрытием, Хусейн мог обдумывать и проводить в жизнь свою долгосрочную стратегию. Само собой разумеется, первым пунктом его повестки дня было дальнейшее укрепление его позиции в партии и в вооруженных силах. В январе 1977 года к Региональному управлению присоединились десять новых членов, принеся Саддаму надежное большинство в 14 сторонников из 21 члена. Через семь месяцев все члены Регионального управления вошли в Совет Революционного Командования, значительно укрепив власть Саддама внутри основного управляющего органа страны. В процессе этих изменений Саддаму удалось устранить еще одного мощного врага — доктора Из-зата Мустафу.

Доверенное лицо президента Бакра, Мустафа вошел в СРК в ноябре 1969 года и занимал несколько постов в кабинете, последним из которых был пост министра местного управления. Официальным предлогом для его устранения, которое произошло вместе с устранением другого соперника — члена Регионального управления Фулайиха Хасана аль-Джасима, была «неспособность справиться с обязанностями члена Совета Революционного Командования и пренебрежение своими партийными обязанностями». Их обоих обвинили в слишком мягком отношении к участникам ожесточенных шиитских демонстраций в начале того года, но обвинение было просто предлогом. Трибунал, в котором они заседали, приговорил 8 шиитских руководителей к смерти и 15 других к пожизненному заключению — вряд ли этот приговор можно назвать мягким. Более того, вскоре после суда Региональное управление подтвердило, что приговоры отражали линию партии, которая намерена приговаривать к смертной казни только зачинщиков беспорядков. Кроме того, в дипломатических кругах Багдада все знали, что Мустафа и аль-Джасем вообще возражали против организации суда, и что их назначили судьями по замыслу Саддама, чтобы потом дискредитировать. Сделав это, Саддам не только устранил двух личных противников с политической сцены, но и лишил Бакра двух верных защитников, таким образом еще больше изолировав президента и проложив себе дорогу к президентству. Как и прежние впавшие в немилость конкуренты Саддама, Мустафа был убит приблизительно через три года. Просто лишить соперников власти Саддаму было недостаточно. Помня о том, что Касем и Ареф проявляли мягкость и не уничтожали противников, а последние потом одерживали верх, Саддам не хотел повторять эту ошибку.

Помимо укрепления своего контроля над государственным механизмом, Саддам пытался уменьшить свою зависимость от Бакра, который в качестве президента и министра обороны связывал его с вооруженными силами. Чтобы склонить на свою сторону офицерский корпус, Саддам пытался убедить их, что и он, а не только президент, был одним из них, из военных. Хотя он никогда не служил в армии, Саддам добился присвоения ему звания генерал-лейтенанта, что было эквивалентно начальнику штаба. Более того, чтобы сделать военных послушнее, Саддам устроил родственников и членов своего тикритского клана на ключевые военные посты. Самым заметным было продвижение его любимого кузена, полковника Аднана Хейраллаха Тульфаха, на должность министра обороны в октябре 1977 года, которую до этого занимал президент. Это назначение было важной вехой на пути Саддама к президентству. На символическом уровне это было лишение Бакра первой исполнительной функции; то, что Аднан был зятем президента, могло способствовать готовности президента освободить этот влиятельный пост. Практически замена Бакра Аднаном ставила вооруженные силы под прямой контроль Хусейна. Действительно, уже летом 1978 года Аднан начал свою первую «чистку»: десятки офицеров были уволены, включая командующего воздушными силами и нескольких дивизионных командиров, а приблизительно 60 военных были казнены. В июле 1978 года СРК ввел в действие декрет, объявляющий небаасистскую партийную деятельность незаконной, а для членов вооруженных сил — наказуемой смертью. Укрепив таким образом свою власть над военными, Саддам запустил честолюбивую программу наращивания военной мощи, которую он финансировал из растущих нефтяных доходов Ирака. Такой шаг напрашивался довольно давно, он должен был уравновесить мощную и грозную военную экспансию Ирана, которая продолжалась с 1975 года. И все же, пока Саддам не был совершенно уверен, что армия ему верна, он воздерживался от удовлетворения насущных потребностей Ирака. И только после назначения Аднана он почувствовал достаточную уверенность, чтобы двигаться в этом направлении. Поэтому, начиная с конца 1977 и до середины 1979 года иракские вооруженные силы получили самое современное советское оружие, ранее им недоступное, включая 450 танков Т-72, десятки самоходных пушек диаметром 122 и 152 мм, бомбардировщики Ту-22, вертолеты Ми-24 и транспортные самолеты Ил-76. Иракские воздушные силы претерпели широкую модернизацию. Во Франции были заказаны сорок истребителей «Мираж» Ф-1, а иракские противотанковые силы получили значительное подкрепление после покупки 60 вертолетов «Газель».

Педантичная подготовка Хусейна к его решающему рывку в президентское кресло вышла далеко за рамки постепенного подчинения Баас и военных своей воле. Он давно уже пришел к выводу, что даже самая недемократическая форма правления требует существенной народной поддержки, что бы под этим ни подразумевалось. Он понимал, что режим, правящий на концах штыков, обречен на сомнительное существование и неожиданный конец. Чтобы обеспечить абсолютную преданность масс неизбранным лидерам, нужно было построить тоталитарную систему, которая внушила бы всем соответствующие идеи и проникла бы во все сферы их повседневной жизни. Британскому журналисту, приехавшему в Багдад, его правительственный переводчик сказал, что «единоутробный брат Саддама и глава секретной службы, Барзан аль-Тикрити, попросил его достать книги о нацистской Германии. Он думал, что Саддама самого интересовала эта тема, но не в связи с расизмом и антисемитизмом… а как пример успешной государственной организации общества для достижения общенациональных целей».

Неразрывным компонентом такой радикальной реорганизации было полное подчинение экономики потребностям правящей элиты. «Государство — это я, — почти либеральная формула по сравнению с реальностями сталинского тоталитарного режима, — писал Лев Троцкий о человеке, который его изгнал и, в конце концов, убил. — Людовик XIV идентифицировал себя только с государством. Римские папы идентифицировали себя и с государством, и с церковью. Тоталитарное государство превосходит цезарей и папство, ибо оно включает также и всю экономику страны. Сталин мог по справедливости сказать, в отличие от Короля-солнца: „Общество — это я“».

Хотя Сталин и был одним из главных политических образцов для Саддама, ему не надо было заходить так далеко, чтобы оценить важность контроля за экономикой в политических целях. Такое понятие глубоко встроено в политическую культуру Ближнего Востока и не ограничивается баасистским мышлением. Далеко идущие экономические реформы египетского правителя XIX в. Мухаммеда Али, например, были главным образом направлены на укрепление его режима и создание инфраструктуры, которая позволила бы ему начать внешнюю экспансию. Для отца-основателя современной Турции Мустафы Кемаля (Ататюрка) государственный контроль над экономикой был средством уподобления турецкого общества Западу. Для Саддама Хусейна экономика была эффективным орудием сплочения народа вокруг режима и укрепления своей собственной политической позиции. Для Саддама и его партии социализм был не идейным направлением, а просто лозунгом для завоевания поддержки масс. Неудивительно, что «писания» Баас не дают ясного представления о социализме, предпочитая вместо этого направлять свою энергию на главный догмат баасистов: единство арабской нации. Намеренно оставляя неопределенными задачи социализма, партия Баас могла приспосабливать свою экономическую политику к потребностям момента, чтобы обеспечить экономическое благосостояние народа. Ибо что могло лучше пробудить народную благодарность, чем кардинальное улучшение социальных и экономических условий?

27
{"b":"1822","o":1}