ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Саддаму удалось перейти сирийскую границу, и он был тепло встречен руководством Баас, тогда еще участвующим в правительстве Объединенной Арабской Республики. Мишель Афляк, отец-основатель партии и ее главный идеолог, как говорят, лично заинтересовался молодым политэмигрантом и продвинул его до высшего партийного ранга, сделав действительным членом партии. Хотя Афляк впоследствии вспоминал, что он познакомился с Саддамом только после 1963 года, вряд ли можно сомневаться, что между ними быстро возникло взаимопонимание. Их дружба оказалась очень выгодной для Саддама Хусейна. В 1964 году, во многом благодаря хлопотам Афляка, он был избран в высшей орган по принятию решений в иракской партии — Региональное управление. Позже Хусейн использовал престарелого духовного вождя, чтобы укрепить свои собственные идеологические посылки и узаконить свой режим. Как и у советского диктатора Иосифа Сталина, использовавшего имя Ленина как основание законности своего личного правления, у Саддама был живой Ленин, которого он мог достать в подходящих случаях, чтобы узаконить свои решения и прежде всего свое положение хранителя правильности партийного курса в противовес иным партийным группировкам. Даже смерть Афляка в 1989 году была использована для достижения политических целей Саддама. Иракский лидер распространил среди своих подданных сведения, что он лично оплатил сооружение гробницы для отца-основателя партии Баас.

В феврале 1960 года, после приятного трехмесячного пребывания в Дамаске, Саддам поехал в Каир, все еще общепризнанный центр панарабизма, поскольку Объединенная Арабская Республика еще существовала; ей суждено было продержаться до сентября 1961 года, когда Дамаск вышел из объединения. Египетская столица кишела политическими активистами и изгнанниками всех мастей, и Саддам быстро влился в это бурное сообщество. Вместе со своим близким другом Абдель Каримом аль-Шейхли, который тоже участвовал в неудачном покушении на жизнь Касема, он вступил в местную египетскую организацию партии Баас. Очень быстро Саддам стал членом ее Регионального управления. Но прежде всего в египетской столице он занимался не столько революционной деятельностью, сколько завершением своего формального образования. В 1961 году, в 24 года, он, в конце концов, окончил среднюю школу в Каире, а через год поступил в Каирский университет, чтобы изучать право.

Вопреки ожиданиям, короткий период обучения едва ли расширил его эрудицию и политический кругозор. В отличие от Запада, где университеты были подлинными духовными центрами, университетская жизнь в Египте в начале 60-х годов была интеллектуально убога. Провозглашая радикальную, даже революционную идеологию, на самом деле египетские власти безжалостно подавляли любое проявление независимой мысли на университетских территориях, навязывая «удушающее однообразие» в равной степени преподавателям и студентам. И одни, и другие часто заключались в тюрьму за свои убеждения, и их вынуждали избегать проявления нестандартных политических взглядов. Студенческие демонстрации, за исключением очень редких случаев, запрещались. Общеобразовательный уровень был исключительно низок, особенно в гуманитарных науках, получить степень по которым было совсем не трудно. Часто принимались студенты с низкими оценками, от них требовалось лишь запоминание материала, а не его интерпретация, и степень можно было получить, зазубрив, скажем, десяток книг.

Саддам, тем не менее, так и не закончил курса по праву. Через девять лет после того, как он бросил учебу в Египте, поступив на юридический факультет Багдадского университета, он явился туда с пистолетом за поясом и в сопровождении четырех телохранителей, чтобы получить свой диплом. Через четыре года, в 1976 году, он таким же образом получил ученую степень магистра права.

Находясь в Египте, Саддам решил жениться на своей двоюродной сестре, Саджиде Тульфах. Они знали друг друга с детства, выросли вместе в доме Хейраллаха как брат и сестра, и, по словам Саддама, Саджида была ему предназначена в жены дедом. Согласно обычаю, Саддам написал своему отчиму, Хасану Ибрагиму, с просьбой обратиться от его имени к Хейраллаху и попросить руки его дочери. Ибрагим именно так и сделал, и Хейраллах дал свое согласие на брак. Они были помолвлены, когда Саддам жил еще в Каире, и поженились в начале 1963 года, вскоре после его возвращения в Ирак.

Через год родился их первый сын — Удэй. На свадебной фотографии изображена красивая, счастливая пара. Саддам еще не отрастил своих знаменитых усов. Выражение лица у него мягкое, глаза глядят нежно и умиротворенно, ничто не напоминает о чересчур знакомом жестком и упрямом выражении, которое он напустил на себя с середины 1970-х годов.

До возвращения в Багдад, однако, Саддаму пришлось прожить в Египте три неприятных года. Хотя Насеру и нужна была иракская Баас в его затянувшемся противостоянии с Касемом, но стычки с сирийской Баас, приведшие к выходу Сирии из сирийско-египетского союза в 1961 году, вынуждали Насера остерегаться всего, что отдавало баасизмом. Это настроение президента непосредственно сказалось на повседневной жизни Саддама Хусейна. Пособие, которое он получал от египетского правительства как член иракской Баас в изгнании, часто задерживалось, а иногда его выплата совсем приостанавливалась. Саддама не только держали под наблюдением, а служба безопасности время от времени чинила ему всяческие препоны, но однажды его даже на короткий срок бросили в тюрьму. Сведения о причинах ареста разнятся. Как утверждают шиитские оппозиционные источники, Хусейна арестовали по подозрению в убийстве одного иракского политэмигранта. Другое объяснение связывает задержание Саддама с недовольством властей его политической деятельностью (говорили даже, что он время от времени заходил в американское посольство в Каире). Так или иначе, законных оснований преследовать его не было, и вскоре Хусейн снова оказался на свободе.

Если в каирский период жизни Саддама и был какой-то просвет, так это возможность наблюдать президента Насера в действии. По словам самого Саддама, он тогда восхищался египетским президентом, «который выражал перед всем миром мнение арабской нации», и мечтал перенять его тактику. Умелая расправа Насера с политическим плюрализмом в ОАР и замена его однопартийной системой (так называемым Национальным Союзом), вероятно, повлияли на взгляды Саддама относительно природы будущего режима в Ираке. От взгляда Саддама не ускользнуло и то, как Насер пытался создать видимость демократии при формировании Национального Собрания. В 1980 году Хусейн прибегнет к той же тактике, снова учредив иракский парламент после более чем двух десятилетий его отсутствия. Саддам также уловил в страстной риторике Насера явный подтекст прагматизма. Когда Абдель Керим Касем решил покуситься на независимость Кувейта в 1961 году, египетский президент сотрудничал, пусть и косвенно, с «империалистической» Великобританией, защитив консервативную монархию в Заливе от «революционного» Ирака. Касем был его заклятым врагом, и немыслимо было позволить ему хоть как-то усилить свою позицию.

Несмотря на эти важные наблюдения, Саддам не был слепым последователем Насера, что и обнаружила язвительная перепалка между ними после прихода к власти баасистов в 1968 году. Он правильно решил, что фундаментальное различие их личностей сделает комичным любое безоглядное подражание. По природе замкнутый, интроверт, Саддам не обладал харизматическим обаянием Насера. В отличие от египетского президента, который часто увлекался красноречием и воспламенял слушателей огненными речами, Саддам обращался к своей аудитории как радиодиктор, спокойно, почти безразлично перечисляя излагаемое пункт за пунктом. Невыразительный голос и несколько сдержанная манера говорить как бы отдаляли его от собственной риторики и часто превращали самую пылкую речь в нудный монолог. Принимая во внимание эти различия, Саддам решил, что он может позаимствовать у Насера суть, но стиль должен соответствовать его индивидуальности. Если ему суждено стать видным арабским лидером, к этому надо идти своим путем.

7
{"b":"1822","o":1}