ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Это было совсем не то направление, в котором она хотела бы двигаться, — и уж тем более не следовало позволить нападающему оказаться между ней и дорожкой к дому. Роза развернулась лицом к злоумышленнику и инстинктивно выставила руки вперед, готовая вцепиться ему в лицо. Растрепавшиеся волосы упали девушке на глаза, мешая видеть, а один рукав блузки почти оторвался.

К своему несказанному изумлению и ужасу, в поднявшемся с земли насильнике Роза узнала Поля Дюмона. Ее страх возрос еще более, когда по остекленевшим глазам с сократившимися зрачками, бледной коже, пристальному взгляду она поняла, что Дюмон не в себе. В короткой схватке Роза оставила длинную царапину у него на щеке; Дюмон, казалось, ее не заметил и даже не вытер кровь. Ничего не говоря, он снова угрожающе двинулся к Розе, хотя не мог не узнать ее и видел, что и она тоже узнала его.

Сердце у нее оборвалось. По какой-то известной лишь ему самому причине Дюмон явился, чтобы напасть именно на нее.

« Если он под действием наркотика, он ничего не чувствует. Я могла бы располосовать его лицо, а он даже ничего не заметил бы…»

Дюмон снова кинулся на нее, оскалив зубы; из угла его рта тянулась тоненькая струйка слюны. Роза попыталась увернуться, но на этот раз удача была на стороне нападающего: Дюмону удалось ухватить ее за юбку и дернуть. Роза потеряла равновесие всего на мгновение, но этого оказалось достаточно.

Девушка не успела вырваться: движения Дюмона были нечеловечески быстрыми, он стиснул обе ее руки железной хваткой. Роза рухнула на землю, хоть и больно ушиблась при этом, в расчете на то, что ее вес не даст Дюмону свободы движений, и стала пинать его ноги каблуками. Если бы удалось сломать кость, то, под действием наркотика или нет, Дюмон не сможет унести ее: именно это он явно и намеревался сделать.

Роза не думала ни о чем, кроме борьбы; хотя все ее тело трепетало от ужаса, она не хотела и не могла позволить себе поддаться панике. Она должна защищаться сама: Ясон неизвестно где, а его саламандры, должно быть, при нем. Только один человек спасет ее: она сама.

Роза не кричала: силы были нужны ей для борьбы. Да никто ее так далеко от дома и не услышит. Однако в душе она вопила от ужаса: Дюмон дергал ее за руки так, словно хотел вырвать их из плеч.

На пинки, приходившиеся ему по ногам, он не обращал никакого внимания; дюйм за дюймом Дюмон тащил Розу на открытое место. Ветки кустов цеплялись за ее одежду, царапали лицо, оставляя на коже болезненные красные полосы. Девушка извивалась, пытаясь высвободить руки из железной хватки, чуть не вывихивая их. Что ему от нее нужно? Что может ему быть от нее нужно? И почему он тащит ее к краю утеса?

Борьба продолжалась в молчании. Шум волн заглушал тяжелое дыхание Розы, а Дюмон, казалось, был так же невосприимчив к усталости, как стальной автомат, приводимый в действие пружинами. Роза попыталась укусить противника, но тот ответил ей ударом в челюсть, который, не успей она отвернуть голову, погрузил бы ее в беспамятство. После этого девушка старалась не дать Дюмону возможности дотянуться до ее лица.

Роза брыкалась и вырывалась, пыталась зацепиться ногами за кусты, заставляя Дюмона дорого платить за каждый дюйм; и все же открытое пространство и обрыв неумолимо приближались. Блузка превратилась в лохмотья, юбка, сшитая из более плотного материала, только мешала в попытках заставить Дюмона потерять равновесие. Он что, собирается сбросить ее с утеса? Но почему?

Чего бы Дюмон от нее ни хотел, было ясно, что она нужна ему живой, и это заставляло Розу испытывать еще больший ужас. Паника дала ей новые силы, и девушка боролась с похитителем, как дикий зверек. Однако что-то превратило Дюмона в необыкновенного силача, и он мало-помалу передвигался вместе с Розой вперед.

Между ними и открытым пространством оставалось всего два или три ярда поросшей кустами земли. Как только Дюмон вытащит ее на лужайку, Розе будет уже не за что ухватиться, и по скользкой траве он просто поволочет ее к краю утеса. Сердце Розы колотилось так отчаянно, что вот-вот могло разорваться.

Испуганная сверх всякой меры, она завизжала и удвоила усилия.

— Повелитель Огня!

Перед носом Заката возникла саламандра; жеребец от неожиданности взвился на дыбы и начал брыкаться. Камерон попытался успокоить его голосом, сжимая коленями бока, потом дернул за поводья, заставляя коня опустить голову: в таком положении продолжать брыкаться ему было бы трудно.

— На помощь! Повелитель Огня! — снова взвизгнула саламандра. — Роза в опасности! На помощь, Повелитель Огня!

— Что! — В тот же момент Камерон так рванул поводья, что Закат, дрожа, замер на месте. Камерон резко повернулся в седле. — Где? Что случилось?

— Ее схватил Дюмон! — крикнула саламандра. — За мной!

Как молния, она ринулась в направлении дорожки, ведущей на вершину утеса. Не колеблясь ни секунды, Камерон развернул коня, ударил его каблуками и отпустил поводья. Заката не потребовалось подгонять: он помчался галопом за сверкающим впереди духом Огня. Мысли Камерона хаотически метались.

« Дюмон… Но почему? Саламандры не могут ее защитить… Я сам наложил на него охранительное заклятие. Утес… Что ему нужно? Он хочет, чтобы Роза оказалась в его власти, он всегда к этому стремился…»

Камерон подгонял жеребца криками и ударами ветки, которой пользовался вместо хлыста, и мысли его путались все больше. Багровая ярость вздымалась в нем, как это уже случилось однажды при мысли о том, что Дюмон хватает своими грязными руками Розу, его Розу.

« Я убью его… убью… убью…»

Во рту его был привкус желчи, густой запах мускуса наполнил ноздри, взгляд затуманился.

Закат грохотал копытами по дорожке, ведущей на вершину утеса; за несколько минут он покрыл расстояние, на которое у пешехода ушло бы не менее получаса. Дикая скачка лишила его сил, бег замедлился. Впрочем, для Камерона это уже не имело значения: впереди он увидел Дюмона, который тащил Розу к краю утеса. Одежда девушки была порвана, лицо исцарапано, однако она продолжала вырываться и громко визжала.

Камерон мог бы и совладать с собой, если бы в ее голосе не звучал такой ужас.

Это переполнило чашу. Камерон слетел с коня, остановившегося от неожиданности, и прыгнул на Дюмона, как волк на кролика. В его рассудке, в его душе не было ничего, кроме желания уничтожить противника.

На мгновение он увидел лицо Дюмона, когда оба они упали: Дюмон, по-видимому, даже не осознал появления Камерона. Вцепившись друг в друга, мужчины покатились по земле.

Дюмон оказался необыкновенно силен, гораздо сильнее, чем мог бы быть в своем обычном состоянии. Ему удалось несколько секунд сдерживать напор волка: достаточно долго, чтобы даже в его затуманенный рассудок проникло понимание того, что ему грозит смертельная опасность. Дюмон сумел вырваться из хватки Камерона, но споткнулся о бесчувственное тело Розы — девушка лежала там, где он ее бросил.

Может быть, даже теперь ему удалось бы спастись, если бы он перестал сопротивляться и лежал неподвижно. Вместо этого Дюмон вытащил нож и попытался снова схватить Розу: возможно, у него возникло смутное намерение заслониться ею, как щитом.

Ничего, кроме этого движения, ему уже не удалось совершить.

С вырвавшимся из пасти глухим рычанием Камерон снова кинулся на него и выбил нож из руки…

С этого момента для него все утонуло в багровом тумане.

Через несколько мгновений Камерон пришел в себя, ощущая во рту что-то странное — соленое, теплое, с металлическим привкусом… Его лапы прижимали плечи Дюмона к земле; тело молодого человека сотрясалось в последних предсмертных судорогах. Голова Дюмона была откинута назад, в глазах застыл ужас. Вместо горла зияла кровавая рана.

Понимание того, что жидкость у него во рту — это кровь, оказалось для Камерона шоком.

Свежая кровь. Кровь Дюмона.

Он перегрыз Дюмону горло собственными клыками.

77
{"b":"18220","o":1}