ЛитМир - Электронная Библиотека

— Тогда ты, наверно, вырос высоким, как дуб.

Он посмотрел на ее макушку, которую украшало переплетение толстых кос. Тонкие завитки цвета красного дерева обрамляли ее лицо.

— А ты, кажется, не выросла совсем. Она поджала губы.

— Я ждала от тебя более меткого замечания, Малькольм Керр. И не такого обидного.

Она может ждать всего, что пожелает, но скорее на трон Британских островов воссядет король Иаков III, нежели ей удастся услышать искренний комплимент из уст Малькольма Керра.

— Интересно, с чего бы это? — процедил Малькольм. — Мы никогда не были особенно добры друг к другу.

— Потому… потому что мы так долго знакомы.

— Это обстоятельство, — пробормотал он, — в юности доставляло мне немало неприятностей.

— Ой, ладно уж, — она прислонилась к нему, упираясь плечом в его грудь. — Прошло больше двадцати лет, и ты, конечно, давно перерос свою ненависть ко мне. Я выросла и больше не намерена подшучивать над тобой Подшучивать? Какое глубокое понимание!

— Но ты не переросла угроз — разве обещание вырвать мне глаза и скормить их барсукам относится к числу тех фраз, с которыми обращаются к старым знакомым?

Она как ни в чем не бывало фыркнула — о, это она научилась делать еще раньше, чем рассталась с молочными зубам»

— Ты — не знакомый. Ты — мой самый старый приятель. Я просто шутила.

— Мне аж полегчало, — съязвил он и распахнул дверь. Заслоняя глаза от солнца, он вышел. Закрытая карета Элпин стояла во дворе. Вокруг нее уже собрались любопытные ребятишки. Отпустив Элпин, Малькольм повернулся и сунул руки в бочонок с дождевой водой. Вода была так холодна, что это несколько остудило его гнев. Он принялся оттирать руки. — Очень мило с твоей стороны навестить меня. Надеюсь, ты хорошо доехала?

— Навестить? — Вскинув голову, она сложила ладони козырьком, защищая глаза от света. — Я приехала сюда с Барбадоса, чтобы увидеть тебя. Из-за того, что мы оказались сперва в темноте, а затем на ярком солнце, мне так и не удалось это сделать, а ты хочешь отделаться какой-то ничего не значащей любезностью и отправить меня восвояси? — В ее глазах заблестели слезы. — Мне обидно, Малькольм. И непонятно.

Его уколол стыд. Он не знал, что такого она натворила на Барбадосе. Чарльз не сообщил деталей. Но Малькольм был готов поверить всему: Элпин Мак-Кей способна даже майский праздник превратить в кровавую драку. Но теперь эта малявка не представляет для него угрозы. С тех пор как его отец стал маркизом Лотианским, граф Малькольм управлял всем Килдалтоном и половиной Нортумберленда. Враги страшились его. Он пользовался уважением своего клана. Эта женщина, Элпин Мак-Кей, внезапно пробудила в нем любопытство.

— Я не хотел задеть тебя.

Она улыбнулась и вытерла глаза.

— Приятно слышать, — торопливо произнесла она. — Я хочу задать тебе миллион вопросов и рассказать столько, что ты устанешь от моих рассказов. Ты не поверишь, насколько Барбадос отличается от… — тут она смолкла. Ее глаза удивленно расширились.

— В чем дело? — поинтересовался он, думая, что еще ни разу не видел женщины с такими длинными ресницами и столь чудесной золотистой от солнца кожей. Он знал, что ей сейчас двадцать семь лет, но выглядела она на девятнадцать. И куда подевались веснушки?

— Господи боже, — выдохнула она, не сводя с него глаз. — Ты как две капли воды похож на моего Ночного Ангела!

Восхищение Малькольма сменилось замешательством.

— Ночной Ангел? Кто это?

Она уставилась на старую площадку, где проводились турниры. По наклону подбородка и морщинке на лбу было ясно, что Элпин задумалась. Затем она покачала головой, словно стремясь прояснить мысли.

— Ничего. Просто память подводит меня. У тебя очень темные волосы — и все же ты похож на лорда Дункана.

Услышав имя своего отца, Малькольм снова вспомнил о том, сколько зла причинила эта эгоистичная женщина всем, кто был добр к ней. Но сейчас не время выдавать свои чувства и планы относительно Элпин Мак-Кей. Надо насадить на удочку приманку из дружбы и выудить ее доверие.

— Мама наверняка согласилась бы, что я похож на отца.

— Ты говоришь о леди Мириам? Как гам она?

Вспомнив о прекрасной женщине, поощрявшей его детские фантазии и стремление к самостоятельности, Малькольм улыбнулся.

— Моя мачеха все еще остается красивейшей из женщин.

Элпин повернулась к воротам замка. В ее необычных глазах светился восторг.

— Она здесь?

— Нет. Они с папой в Константинополе.

— Я разочарована. Она всегда была добра ко мне, и я очень хотела повидаться с ней. Она все еще занимается дипломатией?

Малькольм почувствовал, как его затопила теплая волна любви и гордости.

— Да. Султан Махмуд хочет установить мирные отношения с Персией. Он попросил короля Георга прислать ее.

Элпин вздохнула, приподняв плечи. Малькольм заметил, что на ее тонких ключицах поблескивает, спускаясь между грудей, золотая цепочка.

— Должно быть, прекрасно, когда тебя так ценят, — проговорила она. — Представь: король, и тот просит об одолжении!

Солдаты на стенах повернулись и уставились на них. Лавочник вышел на порог и заговорил с Александром Линдсеем. Прохожий остановился и с любопытством посмотрел на владельца замка и его красавицу гостью. Малькольм потянулся за полотенцем.

— Мне кажется, что она предпочла бы провести сезон в Бате, нежели все лето в Византии.

— А я предпочитаю границу. Как хорошо вернуться домой! — Элпин оглядела укрепления и башни замка. — У тебя есть братья или сестры?

Дома? Он подумал было о том, чтобы высмеять ее абсурдное заявление, но вместо этого решил казаться сердечным:

— Да. У меня три сестры. На ее щеке появилась ямочка.

— Ой, как мило! Они здесь? Малькольм чуть было не расхохотался, вспомнив, как спокойно стало в доме без шумной толпы родственников, но отнюдь не собирался делиться этим с Элпин Мак-Кей. У него есть к ней дело. Ей должно воздаться по заслугам.

Он отшвырнул полотенце.

— Нет. Старшая прошлой осенью вышла замуж за графа Хоксфорда. Две другие уехали с родителями.

Элпин взяла его под руку и пошла по двору, таща его за собой.

— Не представляю, почему они решили уехать отсюда.

Опуская глаза, он видел холмики ее грудей и знакомую римскую монетку на цепочке. В его мозгу проплыло туманное видение: тощий задок и ножки-палочки, исчезающие в дренажной трубе замковой башни. Господи, как она изменилась.

— Ты всегда терпеть не могла замок Килдалтон.

— Ох, Малькольм, я была таким злым ребенком. — Ее лицо было таким открытым, что его сердце на секунду смягчилось. Трепет ее ресниц производил на него действие, которого он не ожидал, и это было неприятно. — Тогда у меня ничего и никого не было. А теперь я чувствую себя здесь в безопасности, словно твои шотландские предки охраняют здесь все и вся.

— Ну да, — неожиданно признал он. — Замок Килдалтон способен пленить навсегда.

— Вот видишь, — она прижалась к его руке. — Я знала, что мы по-прежнему друзья, и готова спорить на все привезенные мной для тебя и Саладина подарки, что в душе ты — романтик.

Настороженность Малькольма вернулась. Он не мог придумать ни одной безобидной причины, по которой эта женщина захотела бы подружиться с ним, не говоря уж о его товарище Саладине.

— Откуда ты знаешь, что Саладин живет в Килдалтоне?

— О вас двоих говорят в Уитли-Бэй. А Сальвадор здесь?

Она имела в виду брата-близнеца Саладина.

— Нет. Он уехал вместе с моей мачехой. Она огорченно поджала губы.

— Мне хотелось бы снова встретиться с ним.

Она всегда была одиноким ребенком. Перед смертью ее барбадосский опекун в письмах к Малькольму жаловался, что она, по-видимому, никогда не найдет человека, близкого себе по духу. Сейчас Элпин в нужде. Что за роль она играет?

— Ты сильно изменилась, — заметил он.

— Разумеется, это так, — она коснулась его руки. — Я стала женщиной.

Ему не нужны были фальшивые отцовские очки, чтобы увидеть, как роскошно она расцвела.

3
{"b":"18224","o":1}