ЛитМир - Электронная Библиотека

18 июля. Мост построен. Уровень воды в Саве достигает настила.

19 июля. Вода заливает настил. Переправа через мост невозможна. Приказываю форсировать реку в лодках-плоскодонках".

Тяжелые военные грузы и продовольствие направляются окольным путем. Форсирование Савы становится для Сулеймана важной задачей. Личным присутствием он демонстрирует свою ответственность за ее решение.

С прибытием Сулеймана под осажденный Белград его дневник ведется так же лаконично и отрывисто. Однако, сопоставив детали, можно проследить картину падения еще не завоеванного города, несшего боевую вахту. Соседние города уже захвачены. Турецкие корабли блокируют реку за городом. Подразделения янычар контролируют острова. Тяжелые осадные орудия по обоим берегам реки разрушили часть внешней стены Белграда.

"3 августа. Ранен командир янычар, ага Бали.

8 августа. Противник оставляет оборонительные сооружения у внешней стены и предает их огню. Он отступает в цитадель-крепость.

9 августа. Приказываю взорвать башни цитадели.

10 августа. Установлены новые артиллерийские батареи".

* * *

Через неделю гарнизон крепости, лишенный возможности продолжать сражение, капитулирует. Из крепости выходит командующий осажденных войск, чтобы поцеловать руку Сулеймана, и его одаривают кафтаном.

* * *

«Верующие созываются совершить намаз. Военные музыканты играют три туша внутри города. Сулейман пересекает мост и въезжает в Белград, где направляется для пятничной молитвы в церковь у внешней стены, превращенной в мечеть».

* * *

На следующий день Бали-ага получает вознаграждение в три тысячи асперсов. Пленным венграм позволено пересечь реку и удалиться на родину. Сербы направлены на юг в Константинополь, где их затем расселили в предместье города, названного ими Белградом. Сулейман верхом на коне осматривает город и затем отправляется на охоту. Новым губернатором Белграда он назначает Бали-агу.

* * *

После этого в дневниковых записях появляются заметные нотки гордости. Сулейман хорошо справился со своей ролью. Его армия овладела рядом городов-крепостей по среднему течению Дуная — Шабац, Землин, Смедерево и, наконец, Белград, повернув их орудия на север за реку, вырубив леса, прикрывавшие северный берег реки. Был открыт путь в Среднюю Европу. Сулейман вполне мог позволить себе поохотиться.

То, чего султан боялся больше всего, не случилось. Кажется невероятным, но ни одна из европейских армий не пришла на помощь оборонявшимся дунайским городам. Возможно, европейские лидеры были захвачены врасплох или же были слишком озабочены действиями нового императора Карла V. Во всяком случае, никто не двинул войска для участия в битвах на берегах Дуная. Впервые Сулейман наблюдал, как противоречия могут ослабить силы противника. Он помнил высказывание Ибрагима о силе целеустремленного человека.

Однако султан не был вполне уверен, что хотел бы видеть европейских монархов своими врагами. На этот счет он мог воспользоваться рекомендациями своих советников, хотя бы Ибрагима.

Как по сигналу, с первыми морозами сентября турецкая полевая армия повернула домой. Она была отягощена большой добычей, предназначавшейся для вознаграждения участников похода. На обратном пути армии рассеялись, чтобы вовремя вернуться на родные земли и принять участие в уборке оставшегося урожая. Их лошади должны были достичь родных мест, прежде чем там сойдет трава. Вряд ли могли бы пережить осенние холода на севере верблюды. Благополучие животных и урожай в конце военной кампании были приоритетом.

Сулейман остался доволен военной кампанией. Он продемонстрировал свою гордость достигнутыми успехами, направив официальные извещения о падении Белграда двум дружественным европейским государствам — Венеции и Дубровнику. Напуганные венецианцы наградили турецкого посла пятьюстами золотыми дукатами.

— Турки идут на войну как на свадьбу, — впоследствии жаловались они.

В Риме энергичный Паоло Джовио, не упоминая ни единым словом свое пророчество о том, что Сулейман будет ягненком, а не львом, писал: «Военная дисциплина турок идет от их веры в правоту своего дела и жестокости, которыми они превосходят древних римлян. Турки превосходят наших солдат в трех компонентах: беспрекословном подчинении своим командирам, пренебрежении к своим жизням в бою и выносливости. Турки способны долгое время обходиться без хлеба и вина, довольствуясь ячменной лепешкой и водой».

* * *

В Англии король Генрих VIII прокомментировал поход турок по-своему: «Событие прискорбно и значимо для всего христианского мира».

* * *

Когда Сулейман вернулся в Константинополь, его жители поднялись на холм Айруба, с ликованием приветствуя монарха. Они толпились по сторонам улиц, когда он ехал в мечеть молиться. Тех, кто принимал участие в походе, султан одарил подарками. Для жителей города устроил веселое торжество при горящих лампах.

Венецианцев, присутствовавших на этом празднике, после падения Белграда одолевали мрачные предчувствия. Они увидели в Сулеймане еще одного великого турецкого завоевателя.

Глава 2. ПОЛЯ СРАЖЕНИЙ

Незаконнорожденный из Магнифика Комунита

К концу второго года правления Сулеймана Мессер Марко Меммо, посол Великолепной Синьоры Венеции, праздновал гипотетический день рождения своего тезки святого Марка со смешанным чувством удовлетворения и тревоги. Удовлетворение было вызвано подписанным молодым султаном и им от имени Венецианской республики первого двустороннего договора на зависть подесте Генуи, посланнику Дубровника и агенту короля Польши. Это были единственные представители европейских государств, пребывавшие среди нечестивых турок, и в этом крохотном дипломатическом корпусе Мессер Меммо считал себя наиболее значительной персоной. Подписание договора между Венецией и Османской Турцией он приписывал своим недюжинным дипломатическим способностям.

Тревога же посла была связана с возросшей активностью в Арсенале, которую он наблюдал с крыши галереи своего дома, расположенного рядом с дворцом Баильо в Галате. Со стапелей Арсенала сходили галеры, поразительно напоминающие лучшие боевые суда Венеции. Меммо подозревал, что корабли были построены по венецианским чертежам, хотя и не мог сказать, кто передал их туркам. Не мог он знать и того, как непредсказуемые Османы намерены использовать новые суда. Мессера Меммо раздражало несоответствие между его показной и реальной властью. В его квартале Магнифика Комунита — городе в городе — алебардисты сменяли друг друга на постах вдоль глухого каменного забора под барабанный бой и демонстрацию флагов. С высоты массивной дворцовой башни в Галате посол вглядывался в поросший лесом мыс у входа в бухту Золотой Рог, где прогуливался в своем саду султан. В этом месте не было ничего воинственного, за исключением, может быть, высокой сторожевой башни, стоявшей на трех деревянных подпорках. Тем не менее было достаточно одного слова султана, чтобы весь дипломатический корпус удалили из этого великолепного квартала. Иностранные дипломаты жили здесь только потому, что Мехмет Завоеватель, захвативший Константинополь, позволил им находиться в этом месте. По милости того же Мехмета иностранцы пользовались старыми привилегиями, касающимися бартерного обмена их товаров на турецкое зерно, рабов, лошадей, шелка и пряности. Мехмет потребовал только, чтобы ему отослали ключи от ворот Галаты в знак капитуляции и чтобы христиане сняли со своих церквей колокола, звон которых раздражал мусульман в часы намаза. Стало быть, Мессер Марко оставался гостем Османов, не зная, что его ждет завтра. Будучи проницательным сановником, он чувствовал, но не признавался себе в этом, что военно-морская мощь Знаменитой Синьоры увядает, в то время как корабли строящегося флота турок проникали все дальше и дальше в морские просторы.

11
{"b":"18235","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Секрет легкой жизни. Как жить без проблем
Что можно, что нельзя кормящей маме. Первое подробное меню для тех, кто на ГВ
Истинная вера, правильный секс. Сексуальность в иудаизме, христианстве и исламе
Триумвират
Код да Винчи
Перекресток
Думай и богатей: золотые правила успеха
Идеальная няня
Эрта. Личное правосудие