ЛитМир - Электронная Библиотека

Наконец потрепанная армада отправилась в обратный путь. Судьба опять отнеслась к ней немилосердно. Более трети транспортных судов утонуло, спасшиеся перебрались на корабли, выдержавшие шторм. На них не осталось места для великолепных испанских скакунов. «Цезарь (император) решил, что нельзя жертвовать жизнями солдат ради лошадей. — Так передают обстановку „Краткие мировые события“. — Он приказал сбросить животных в море. Выполнение этого приказа болью отозвалось в сердцах всадников».

По пятам следовали новые несчастья. Ураганный ветер разметал поврежденные суда по морю. Некоторые из них отнесло обратно в порт Алжир, где экипажи и солдаты были захвачены людьми Хасана-аги. Дориа укрыл Карла и несколько галер в небольшом порту Буджея, охранявшемся испанским гарнизоном. Скудных запасов гарнизона не хватало для беженцев. Ослабевшие гребцы галер больше не могли грести против сильного ветра.

Тайный агент французского короля позднее докладывал Франциску в письменном донесении о печальной судьбе людей, спасшихся в порту Буджея: «Лишь одна каракка (тип корабля) смогла добраться до упомянутого порта Буджея и затонула там, трудно выговорить, в присутствии самого императора, прежде чем из нее можно было что-либо выгрузить. В этом порту они пережили самый страшный в своей жизни голод, имея для еды только кошек, собак и траву.., зять императора убежал в одной рубашке и штанах.., погибла большая часть испанских грандов».

Прибывшие из Сицилии корабли вывезли Карла и его окружение из злосчастного порта. Капитаны кораблей сообщили, что Барбаросса вышел в море с эскадрой из ста пятидесяти парусов. (Как только Сулейман узнал на обратном пути в Константинополь, что армада императора отбыла в Алжир, он приказал Барбароссе мчаться туда на всех парусах).

Штормы, принесшие так много бед армаде Карла, сослужили императору в конце концов неплохую службу. Они вынудили Барбароссу весь ноябрь укрываться в районе греческих островов. Остатки армады пробирались вдоль европейского побережья от порта Трапани на Сицилии в испанский порт Картахену. «Это была самая ужасная из всех катастроф, известных людям, или из тех, о которых я докладывал вашему величеству, — писал Франциску тайный агент. — Он (Карл) будет помнить ее всю жизнь».

Потеря восьми тысяч солдат и половины флота значили для империи меньше, чем гибель трехсот сановников. В одном из своих посланий агент Франциска проницательно предсказывал, что Карл никогда не забудет, как он, будучи беженцем на палубе корабля из Сицилии, услышал весть о выходе в море турецкого флота под командованием Барбароссы. И действительно, в течение семнадцати лет, которые ему осталось прожить, Карл больше ни разу не отважился отправиться в морской военный поход.

В Алжире, где престарелый Хасан-ага снова с удовольствием приступил к исполнению своих обязанностей правителя, ураганный ветер с Запада еще долго называли «ветром Карла».

* * *

Катастрофа в Алжире, хотя и замалчивавшаяся, оказала немедленное воздействие на развитие европейской политики. Узнав от своих агентов о случившемся, импульсивный король Франции денонсировал свое соглашение со своим старым противником — императором. Габсбурги были вынуждены пожинать плоды своей неудачной конфронтации с османским султаном. Между тем бейлербей моря совершал по собственной прихоти набеги на итальянское и испанское побережья, подверг осаде Ниццу и зимовал в Тулоне в качестве гостя французского двора.

Как бы то ни было, Хайр эд-Дин Барбаросса победил в конфликте с половиной Европы. Он сделал Сулеймана непризнанным хозяином Средиземноморья.

Поколение спустя Мигель де Сервантес, высмеивая закованных в латы конкистадоров своего времени в бессмертном образе Дон Кихота, писал: «Мир был уверен, что турки непобедимы на море».

Глава 4. ПОХОДЫ В АЗИЮ

Тайна поэмы

Семь лет назад, в июне 1534 года, Сулейман еще не был ожесточен против европейцев. Его цели в отношении Европы оставались прежними. Но что-то повлекло его в Азию и сделало по существу азиатом. После четырнадцатилетней войны в Европе Сулейман Великолепный впервые отправился верхом на родную землю своих предков, двигаясь по следам султана Угрюмого — Селима. Перед этим лишь постарался завершить европейские дела, замирившись с Габсбургами. К этому времени умерла мать султана — Хафиза, Гульбехар удалилась в добровольную ссылку, с Сулейманом осталась его жена Роксолана. В душе султан уже понял, что ему никогда не войти в европейское сообщество. Он турок и останется турком.

Что же он был намерен делать теперь? Сулейман ни с кем не делился своими планами. Самый могущественный монарх в Европе, он скрывал свои мысли даже от своих ближайших советников. Он назначил сераскера Ибрагима командовать армией, послав заносчивого грека добиваться лавров на поле боя. В море остался его новый флот под командованием крестьянина с одного из островов — султан ни разу не посещал ни одного военного корабля.

Он был мягок душой? Видимо, да. Недаром Даниэль ди Людовизи писал, что у султана «меланхоличный характер, более пригодный для досуга, чем для дел. Говорят, его редко что-то беспокоит. В нем нет ни силы, ни расчетливости, необходимых для такого великого монарха. Он передал управление империей в руки своего Великого визиря Ибрагима, без совещания с которым ни он, ни его двор не принимаются за серьезное дело. Между тем Ибрагим не советуется в делах со своим господином».

Знакомые слова. В сущности, то же самое говорил и Ибрагим. Людовизи высказал лишь часть правды — то, что он узнал из болтовни дипломатов. В действительности же все обстояло не совсем так. В открытом море Барбароссе тоже казалось, что он сам себе хозяин, однако Сулейман руководил им так, словно привязал бейлербея к себе шелковой нитью. И Ибрагим на практике делал то, что желал султан. Сулейман обладал стальной волей, хотя она и не проявлялась открыто. Может, он как раз боялся больше всего своего крутого нрава.

Для чего он тогда предпринял поход в Азию? Сулейман доверял Роксолане, но она была не из тех, с кем стоило говорить о таких вещах. Он не взял ее с собой в продолжительный поход. Тайну Сулеймана приоткрывают его же слова, содержащиеся, однако, не в лаконичном дневнике, а в написанных газелью стихах под названием «Он тот, кто ищет друга».

* * *

Тот, кто выбирает бедность, не нуждается в величественных дворцах.

Не хочет он ни хлеба, ни милостыни, но лишь испытания болью.

Здесь можно уловить страдание, которое еще ярче проявляется в других строках, в которых автор говорит, что человека с израненной душой не радует цветущий сад. А в одном месте султан выражается вполне определенно:

* * *

То, что люди называют властью, это вселенская борьба и бесконечная война.

Единственная радость на земле — уединение отшельника.

* * *

Сулейман выражает свои устремления вполне отчетливо. Ему не нужна империя конфликтов и власть. Кажется, он сознавал тщетность всего этого, потому что затрагивает тему религиозного уединения, подобно человеку, которого уже ничего не волнует. Но и отшельничество, увы, не его стезя.

С твердой решимостью султан пустился на поиски утопии в Азии, которой не нашел в Европе.

Что наблюдал Огир Бусбек

Добродетельный фламандец находился при турецком дворе в качестве посла и содержался в почетном плену. У него была редкая возможность изучать Сулеймана в годы наивысшего напряжения его деятельности. Поскольку Огир Гизелин де Бусбек был также философом и страстным натуралистом, он собрал во время походов в Азию вместе с султаном необычный зверинец — ручную рысь и журавля, тянувшегося к общению с солдатами. Журавль маршировал рядом с военным строем и даже отложил яйцо для одного солдата. Ручная свинья использовалась с особой целью. Фламандец посылал вместе с ней сумку с секретными письмами, зная, что правоверные турки не тронут животное, относящееся мусульманами к оскверненным.

51
{"b":"18235","o":1}