ЛитМир - Электронная Библиотека

Там Драгуту посчастливилось перехватить галеру с подкреплениями на борту, посланную из Сицилии к Дориа.

«Торгут, — писали турецкие хроникеры, — обнаженный меч ислама».

При всей своей эксцентричности капитаны Сулеймана последовательно выполняли план Барбароссы, целью которого была блокада северного побережья Средиземного моря и изгнание испанских гарнизонов из крепостей на африканском побережье. За Махдией во владение турок вернулась Бужея. Выдающиеся мореплаватели, такие, как француз граф де Бурбон и англичанин Генрих Бофорт, с энтузиазмом предприняв морские походы к побережью Африки, были вынуждены вернуться назад в унынии.

В то время происходили важные события. Попытки испанцев превратить Северную Африку в Новую Испанию полностью провалились. Они добились успеха в завоевании Нового Света за Атлантикой, но Средиземноморье, в отличие от Карибского моря, так и не стало испанским бассейном.

* * *

Сулейман видел это. Старея и все чаще обращаясь перед сном к Корану, он тем не менее не терял надежды на то, что все-таки дождется момента, когда последний христианский гарнизон будет изгнан из мусульманской Африки.

В то же время в самой Испании, в увешанных портретами залах дворца в Толедо, сын Карла упорно держался совсем других надежд. Дон Филипп — будущий Филипп II — обучался искусству представлять величие империи. Не будучи воином, Филипп в чем-то походил на Сулеймана — в отчуждении от своего окружения, в игнорировании последствий своих действий.

Дон Филипп сыграл свою первую свадьбу на палубе флагманской галеры Дориа, застланной коврами и расцвеченной флагами. Играла музыка. Галеру окружали испанские каравеллы. (Свадебный кортеж из кораблей держался побережья у Генуи, вдали от оперативной зоны турецкого флота.) Тогда Филипп, еще молодой, предвкушал господство на морях и власть в империи. Однако после того как выборщики назвали наследником не его, а Фердинанда Австрийского Габсбурга, Филипп оставил мечту об имперской власти и стал единоличным правителем Испании, попытавшись превратить Испанию в доминирующую европейскую державу. Он все еще полагал, что является наследником отца.

Фанатичный католик, Филипп вознамерился очистить королевство от остатков неверных мавров. Более того, решил восстановить испанское господство над Африкой.

Упрямый и настойчивый, Филипп встретил противодействие своим планам со стороны изобретательного и дерзкого Драгута. Повторилась история с Барбароссой.

Успех Драгута казался чистой случайностью. Однажды они с Синаном высадились на Мальте только для того, чтобы принять решение не ввязываться в осаду оплота рыцарей и вместо этого направиться в Триполи. Если они не могут привезти Сулейману трофеи с Мальты, то по крайней мере сообщат ему о взятии Триполи, которым владели те же рыцари. Так и случилось. При этом Синан продемонстрировал гораздо меньше деликатности в обращении с этими заклятыми врагами ислама, чем султан на Родосе. Рыцарей заковали в цепи и привезли в сераль как пленников.

Несколькими годами позже Филипп совершил свою первую морскую экспедицию как раз против Триполи. По обыкновению, в ней участвовали крупные силы, собранные вместе под различными флагами стран Европы. Экспедицию возглавили выдающиеся военачальники — герцог Медина-Кели и Джованни Дориа, правнук Андреа. Корабли имели на борту много солдат. Однако поход регах Индии. Пири Раис начертил карту, на которой было видно, как португальцы ведут торговлю с Дальним Востоком, проходя на своих кораблях по морским путям вокруг Африки. Как повелитель Египта, Сулейман имел свой интерес в этой торговле, а также он хотел обезопасить берега мусульманской части Индии.

Замысел Сулеймана бросить вызов португальским галеонам в дальних морях был, конечно, утопичным. У султана там не было флота. Но, как обычно, то, что замышлял султан, выполнялось. Его моряки совершили новый подвиг, перетащив корабли из Средиземного моря в воды бассейна Индийского океана по суше! Разумеется, в данном случае перетаскивались только строевой лес и пушки через Суэцкий перешеек, чтобы превратиться потом в семьдесят, галер в Красном море под командованием престарелого, но весьма энергичного евнуха Сулеймана-паши.

Этот экзотичный флотоводец сумел повести свою импровизированную эскадру по Красному морю на юг, захватить для султана Аден и порт Массауа на холмах Абиссинии. Каким-то образом ему удалось пройти на кораблях вдоль побережья Йемена и найти в безбрежном океане путь к порту в устье индийской реки. Там он завязал бои с гордыми португальцами на земле, а не на море. Не преуспев в сражении, паша отправился морем в обратный путь, совершив попутно паломничество в священную Каабу в Мекке. Он привез Сулейману отчет о своем паломничестве вместо вести о покорении Индии. Султан приказал построить транспортные суда на Красном море для доставки паломников в Джидду.

Вскоре после этого умер от чумы тучный и веселый Аяс-паша. При подсчете оказалось, что у него сто двадцать детей. Сулейман назначил на пост первого визиря одряхлевшего флотоводца Индийского океана.

Мир обеспечен

Теперь Сулейман не требовал от своих визирей большего, чем преданности. Все еще управляя империей единолично, султан старался опираться на бесхитростных турок старшего возраста и старых друзей по школе. Три его ближайших соратника в государственных делах разительно отличались от Ибрагима. Тем не менее каждый по-своему был незауряден.

Синан-ага, известный как «архитектор», был мальчиком-рекрутом. Он участвовал в военных походах от Белграда до Вены и творил чудеса в сфере инженерного обеспечения войск. Синан обладал поразительным талантом в строительном деле, мог делать все. Более того, это был истинно турецкий талант эпохи Сулеймана. «Архитектор» выполнял довольно сложные задания моментально. Так, закончив строительство двух новых бань рядом с султанской спальней в серале, Синан перебросил акведук через пустыню в Мекку, которая испытывала недостаток воды.

Албанец Рустам сделал карьеру во властной иерархии режима благодаря своему управленческому дару. О нем говорили, что он улыбался и подавал голос лишь тогда, когда отдавал приказ. Очевидно, Сулейман возлагал на него большие надежды, отдав Рустаму в невесты свою любимую дочь Михрмах.

Третий соратник, Ибн-Сауд, тоже был личностью весьма примечательной. По происхождению курд, по религии мусульманин, по образованию законовед, он писал стихи, печальные, как скорбь по погибшему ребенку. В Ибн-Сауде Сулейман нашел законника, способного влиять на правовую сферу. Султан назначил его муфтием.

На двух представителей этого триумвирата он опирался в оставшиеся ему двадцать лет жизни. Третий претворял в жизнь идеи Сулеймана после его смерти. Однако ни одного из них султан не наделил той полнотой власти, которая привела к гибели Ибрагима. Он как бы говорил им: «Мы делим ответственность, но награду за это не получит никто». Однако ясность выражения мысли не была свойственна Османам. Султан мог лишь показать на примере, что он имеет в виду, или выступить судьей, когда кто-то ошибался. Как ни любил Сулейман обаятельную Михрмах, ему пришлось заслужить ее ненависть и услышать о ее смерти в немом молчании.

Неудивительно поэтому, что в свои пятьдесят лет Сулейман оставался загадкой для европейцев. Его облик они представляли так хорошо, что Дюрер смог набросать рисунок султана. О его победах и достижениях было известно во всех королевских дворах Европы. Тициан изобразил Сулеймана на своем великолепном полотне «Ессе Homo» как одного из врагов Христа. В своей работе «Свадьба в Кане» Паоло Веронезе был вынужден изобразить султана рядом с Фердинандом и Карлом V. Престарелый историк Паоло Джовио, который так часто писал о «турецком терроре», послал Сулейману копию своего «Комментария к турецким делам» и получил взамен, согласно преданию, миниатюрный портрет султана.

Итальянец Навагеро описывал султана как «высокого и стройного человека с выражением деликатности и величия на лице. Как утверждают сейчас, в отличие от того времени, когда был жив Ибрагим, Сулейман совершенно не употребляет вина. Почти ежедневно он садится в свою барку и уплывает за город для прогулок в своих садах или охоты на азиатском берегу. Мне говорили, что он весьма справедлив и, когда знает все обстоятельства дела, никогда не обидит человека. Он никогда не нарушает данного им обещания».

58
{"b":"18235","o":1}