ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Наконец измученные лошади вошли во двор. Дверь ранчо распахнулась, и на пороге показалась встревоженная Кейт.

– Вовремя, нечего сказать... Силы небесные, Коул, что это с вами стряслось?

Услышав испуганный голос мачехи, Коул вдруг ощутил, что по спине у него стекают холодные струйки. Да и руки едва не отваливаются. Он-то ладно, а Джошу каково?

– Потом объясню. Надо побыстрее занести этих двоих в дом.

Кейт накинула на голову платок и, обернувшись в глубину дома, окликнула:

– Чарли, иди сюда, помоги Коулу!

Через секунду в дверях появился высокий, поджарый, уже седеющий ковбой и, не задумываясь, шагнул под ливень.

– Чарли! Вот повезло! Я боялся, что ты еще не вернулся с пастбища.

– Не понимаю я вас, молодежь, – ухмыльнулся в ответ Чарли. – Вам бы все под дождем шастать. У меня-то хватило ума вовремя смыться домой.

– А у меня, к сожалению, нет, – пробормотал Коул и приподнял девушку затекшими, одеревеневшими руками.

Чарли принял у Коула его ношу так невозмутимо, словно ему каждый день вручали полумертвых женщин. Кровь смыло дождем, но обмякшее тело и побуревшая, промокшая насквозь повязка объяснили все, что он хотел знать.

– Съезжу за доком Эддли.

Коул замотал головой.

– Почему ты? Я уже мокрый, а ты нет.

– По-моему, ты нужнее здесь. К тому же, когда Кейт закончит свои расспросы, я уже одолею полдороги.

Коул покосился на хлопотавшую возле мальчика Кейт.

– Пожалуй, ты прав. Но уж больно не хочется посылать тебя в поселок в такую непогоду.

– Черт возьми, да я видал грозы и пострашнее. По мне, лучше мокнуть, чем любоваться, как Кейт квохчет над вами, словно наседка.

– И выполнять все ее указания, – с улыбкой подхватил Коул. – Ладно, будь по-твоему. Ума не приложу, почему вы с Кейт всегда берете надо мной верх?

– Не иначе, потому что папаша в детстве научил тебя слушаться добрых советов!

Примерно час спустя Коул вошел к себе в спальню. Он молча смотрел, как Кейт поправляет простыни вокруг распростертого на постели недвижного тела.

– Ну как? – спросил он наконец.

Кейт со вздохом покачала головой.

– Все как было. И пальцем не шевельнула. А как Джош?

– Спит. Долго ворчал, что приходится лежать в постели. Боится пропустить какое-нибудь приключение. Ворчал-ворчал – и заснул.

– Он с каждым днем все больше и больше похож на отца!

Коул улыбнулся:

– На мой взгляд, это комплимент. Сегодня я гордился сыном. – Он взглянул на женщину в постели, и улыбка его погасла. Коул покачал головой. – Знаешь, он ведь спас ей жизнь!

Наступило тягостное молчание.

– Что ж, дай-то Бог, – наконец пробормотала Кейт и поспешно перевела разговор на другое. – Станция закрыта уже больше года. Ума не приложу, как она там очутилась?

– Понятия не имею. Никакой повозки рядом не было, и одета она не для верховой езды. Как с неба свалилась.

– Может, она гуляла и заблудилась?

– Долгая вышла прогулочка. От Конского Ручья до железной дороги не меньше десяти миль. Завтра съезжу в поселок, поспрашиваю: вдруг ее кто-нибудь знает.

Кейт взглянула на мертвенно-бледное лицо больной.

– Надо разыскать семью. Если она не выживет...

– Да, разумеется, – оборвал ее Коул. – Давай осмотрим ее вещи. Вдруг что-нибудь выяснится?

– Вещей-то немного. – Кейт сняла со спинки стула пальто и вытащила из кармана матерчатую сумочку. – Вот и все, да еще то, что было на ней, – вон, на спинке кровати. И зачем ей понадобилось пальто в такую теплынь, в середине лета?

– Пальто ей пригодилось. Она совсем не промокла. – Коул взял из рук у Кейт сумку и вытряхнул содержимое на тумбочку. Вещей было на удивление мало – расческа, носовой платок, шляпная булавка, несколько мелких монет. И никакого, пусть самого неясного указания на личность владелицы сумки. Все эти вещи могли принадлежать кому угодно.

– Коул, посмотри-ка. – Кейт протянула ему золотое кольцо с гравировкой. – Оно лежало в кармане. Обручальное.

Коул взял кольцо в руки.

– Может быть, – проговорил он, разглядывая замысловатый узор. – Необычное кольцо.

– И почему она носила его в кармане? А может... погоди-ка, а это что? – Из другого кармана Кейт извлекла какую-то бумагу. С надеждой на то, что это не старый счет из магазина, она развернула розовый квадратик почтовой бумаги. – Кажется, письмо. Или записка.

Вместе они вчитывались в ровные строчки.

«Дорогая Стефани!

Умоляю тебя, подумай еще и еще раз, прежде чем предпринимать столь безумный шаг. Твой рассудок помрачен горем, и ты не можешь рассуждать здраво. Нет сомнений, твое положение не так невыносимо, чтобы ты имела право забыть о своих обязанностях и бросить на произвол судьбы тех, кто от тебя зависит. Такое поведение не только безответственно – оно бесчестно.

Нэнс».

Коул первым нарушил молчание.

– Ну вот, теперь мы знаем, что ее зовут Стефани.

– Коул, не надо пускаться в предположения.

– Она сбежала от мужа!

– Этого мы не знаем. Может, это и не обручальное кольцо.

– А бесчестное поведение...

Коул пожал плечами.

– Может, она вдова. В горе люди часто делают глупости. Она решила продать семейные драгоценности... или что-нибудь в этом роде. Если... когда она придет в себя, у нас будет возможность все это выяснить.

– И как же ты будешь выяснять? – поинтересовалась Кейт. – У нее самой, что ли, спросишь? Что-то ты слишком доверчив.

– Да... пожалуй. Даже не знаю, зачем я привез ее домой. Сначала я хотел везти ее к доку Эддли и тут вдруг вспомнил Мегги...

– При чем тут Мегги?

– Помнишь, как она приютила Хромого Оленя? А ведь знала, что его люди нам за это спасибо не скажут. – Он с грустной улыбкой смотрел на больную. – Будь Мегги рядом со мной, она бы ни на минуту не задумалась.

Кейт смотрела на него, открыв рот. Впервые после смерти жены Коул говорил о Мегги без отчаяния в голосе, впервые не клял судьбу. Неужели эта незнакомка совершит чудо, о котором Кейт молила Бога столько дней, и забота о другом человеке отвлечет Коула от тяжелой утраты?

– Боже, что это я? Стою туг с тобой, болтаю, а у меня суп на огне! Посиди-ка с ней, а я схожу посмотрю.

Коул проводил Кейт недоуменным взглядом. Не в ее привычках так быстро кончать разговор. Должно быть, у нее еще найдется, что сказать. Может, она и права... Время покажет.

Коул рассматривал женщину, так внезапно вторгшуюся в его жизнь. Высокая – это он понял, еще когда поднимал ее с земли, но тогда ему было некогда разглядывать. Теперь он заметил, что через плечо у нее переброшена длинная, почти до пояса, коса. Лучи заходящего солнца окрасили рыжевато-каштановые волосы мягким светом, и лицо казалось еще бледнее в этом сияющем ореоле.

Ее лицо ничего не выражало, и Коул не взялся бы сказать, хороша она или нет. Прямой нос, полные нежные губы, ямочка на подбородке, трогательная россыпь веснушек, длинные ресницы... Интересно, а какого цвета глаза? Неужели судьба будет к ней жестока, и эти глаза никогда больше не увидят дневного света? Коул взял ее руку и снова пощупал пульс. Сильнее, чем прежде. Почему же она никак не очнется?

Вдруг Коул почувствовал – ясно и четко, – что рядом стоит Мегги. Она смотрит вместе с ним на незнакомку и так же, как он, заклинает: «Не умирай! Не умирай!» Коул понимал, что это всего лишь игра воображения. Но у него екнуло сердце, и ему снова захотелось защитить и уберечь незнакомку – как тогда, на дороге. Какая разница, кто она и что натворила? Она должна жить!

2

...Темные волны покачивают ее постель. Далеко-далеко в море непроглядной тьмы мерцает слабый огонек. Слишком далеко... Не доберешься. Лучше лежать здесь, в теплой и мягкой колыбели. Издалека доносится нежный голос: «Анни... Анни... Не оставайся здесь...» Что-то мягко, но настойчиво подталкивает ее вверх, к свету. «Тебя ждут, Анни...»

2
{"b":"18238","o":1}