ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Уже второй раз я получаю такой урок. Мегги однажды проделала то же самое.

– Она ездила на Сумраке?

– Нет, это было задолго до того, как Сумрак появился на свет. Джош тогда был грудным младенцем. – Коул грустно улыбнулся своим воспоминаниям. – В один прекрасный день приезжаю я к обеду домой. Она сует мне в руки орущего Джоша, преспокойно выходит, садится на мою лошадь и уезжает. Юпитер был, правда, не такая зверюга, как Сумрак, но тоже не карлик. И не возвращалась она целую вечность. Я перепугался до смерти. Наконец она вернулась. Бросила мне поводья, взяла Джоша и без единого слова пошла в дом. Ух, как я на нее орал! Полчаса, наверно, орал, а она молча кормила ребенка. Наконец я выдохся. Она поднимает на меня глаза и говорит: «Так когда у меня будет приличная лошадь?» После этого она ездила на наших лучших лошадях. – Он вздохнул. – Два года мы искали подходящую пару для Сумрака. Вместе выбрали Зорьку... Она так на нее и не села. – Его голос дрогнул, и он отвел глаза.

Стефани молча смотрела на него. В горле у нее стоял ком. Должно быть, Мегги очень много значила для Коула... Он так ее любил. Стефани коснулась его руки.

– Коул...

Он взглянул на нее и грустно улыбнулся.

– Боже, как бы ей понравилась ваша проделка! Вы влетели во двор с таким видом, будто катаетесь на Сумраке каждое утро. Она бы сама наверняка потребовала отдать вам Зорьку.

– Как жаль, что нам с ней не познакомиться...

– Думаю, вы бы понравились друг другу. – Вдруг он криво улыбнулся. – Я думал, что нет на свете женщины упрямей и своевольней Мегги, но, видно, вы еще хуже. Даже она не решалась сесть на Сумрака.

14

– Королева ушла обратно в горы? – переспросил Коул, когда они с Чарли сели обедать. – Ты уверен?

– Боюсь, что так. Знаешь, она как-то чудно себя вела с тех пор, как потеряла жеребенка. А теперь они и вовсе пропали – ни ее, ни двухлеток, что ходили с ней, я уже несколько дней не видел. Только сегодня утром нашел их следы, ведущие в горы.

– Ах, черт! И надо же, чтобы именно Королева... – Коул с тревогой поглядел в окно. —

В горах со дня на день выпадет снег. Удивительно, что до сих пор не выпал.

– Странно, что они ушли. Инстинкт обычно оберегает животных от глупостей. – Чарли был бесстрастен, как всегда, но Стефани уловила в его голосе беспокойство.

– Надо искать, – вздохнул Коул. – Нам нельзя терять Королеву. Она – одна из лучших племенных кобыл.

– Я знал, что ты так скажешь. – Чарли отхлебнул кофе. – Выйдем завтра. Только вот... Двоим в горах не справиться. Ехать нужно по крайней мере вчетвером. Иначе риск слишком велик.

– Я поеду! – воскликнули хором Стефани и Джош.

– Нет, – отрезал Коул. – Наверху не до шуток. Нам предстоит трудный путь.

– Я уже ездил в горы, и все было в порядке, – возразил Джош, – а Стефани сидит на лошади лучше многих мужчин. Ты сам так говорил.

– Коул, у нас нет выбора, – поддержал его Чарли, не обращая внимания на упрямо сдвинутые брови Коула. – Они оба вправду отличные наездники, и им можно доверять. А ковбои, которых ты наймешь в поселке, могут подвести.

– Нельзя так надолго отрывать Мечтателя от Зорьки. А Стефани нельзя подниматься по Столовой тропе на лошади, к которой она не привыкла.

– Мечтатель – сильный, здоровый жеребенок, он вполне может пойти с нами.

Коул взглянул на Стефани.

– Вы уверены, что хотите ехать? Это гораздо труднее, чем вы думаете.

– Я трудностей не боюсь. Я ведь ездила на Сумраке, разве не так?

Коул возвел глаза к потолку.

– Поверьте, это совсем не то же самое.

Они встали до рассвета и выехали, когда горизонт на востоке только окрасился розовым. Стефани делала вид, что ей все нипочем, но чем ближе они подъезжали к Большому Рогу, тем неуютнее было у нее на душе. Стефани понимала, что горы – не для слабых духом. А горы, что высились впереди, вообще были какие-то странные, они не сужались кверху и не оканчивались пиками – они вздымались отвесными стенами от подножий до плоских вершин. Казалось, одолеть эти склоны невозможно.

Стефани с облегчением вздохнула, когда всадники повернули прочь от глубокой расщелины к другому склону – более пологому на вид. Зорька весело бежала по широкой тропе между кустиками полыни, и Стефани в который раз подивилась, почему Коул не разрешил ей сесть в дамское седло. Но еще удивительнее, что Джош безоговорочно послушался приказа отца и поехал не на Вороном, а на Заплатке. Впрочем, через каких-нибудь полчаса Стефани все поняла.

На привале перед подъемом Коул указал на узкую тропку, змеившуюся между огромных валунов. Она поднималась круто вверх метров на пятьдесят.

– Ну вот, Стеф, это и есть Столовая тропа. – Он взглянул на нее с вызовом. – Можете передумать и ехать домой. Никто слова не скажет.

Правду сказать, соблазн был велик. Но... Чарли смотрел на нее бесстрастно, как всегда, а вот Коул, кажется, только и ждал, чтобы она струсила. Стефани гордо выпрямилась. Она скорей умрет, чем выкажет хоть каплю страха!

– Не говорите глупостей, Коул.

– Доберемся вон до того карниза, дальше будет легче. – Чарли указал на нагромождение валунов. – Оттуда мы просто полезем вверх по склону.

Стефани это не слишком успокоило: склон оттуда поднимался почти вертикально.

Скоро – слишком скоро – все были готовы ехать. Отряд вел Коул; он приказал ехавшей следом Стефани держаться от него на достаточном расстоянии и дать Зорьке возможность самой выбирать дорогу. За Стефани двигались Джош с Сэмом; замыкал шествие Чарли. Пробираться по узкой тропке, стиснутой валунами, было еще труднее, чем представляла себе Стефани. Наконец они взобрались на карниз. Над ними угрожающе нависал каменистый склон, по которому, огибая валуны и кустики полыни, вилась тропа. Стефани вцепилась в луку седла – и... вдруг в ушах у нее зазвучал странно знакомый голос: «Хорошему наезднику не нужно держаться руками. Да и лука у седла не для этого».

«Заткнись!» – оборвала Стефани. Кто бы ни был обладатель голоса, ему явно не случалось ездить по Столовой тропе. Подъем был так крут, что каждый раз, как Зорька делала шаг, Стефани чуть не сползала с седла.

Остальным, казалось, все было нипочем. На привалах они беспечно перешучивались и смеялись. Но в пути, когда всадники ехали гуськом друг за другом, разговаривать было трудно. Стефани это только радовало: она могла сосредоточенно, не отвлекаясь, повторять про себя: «Я не заплачу. Я не захнычу. Я не сдамся...»

Наконец они взобрались на гранитный утес. Отсюда до вершины было уже рукой подать, и тропа, ведущая вверх, казалась более широкой и пологой. Коул развернул лошадь.

– Стеф, погодите. Я вам кое-что покажу.

Поняв, что самое трудное позади, Стефани не смогла сдержать вздоха облегчения и про себя возблагодарила Бога. Она подала Зорьку в сторону, вслед за Сумраком, а Джош и Чарли проехали дальше.

– Смотрите, – сказал Коул и указал на что-то за ее спиной.

Стефани обернулась – и ахнула от восторга. Вся прерия лежала у ее ног. А еще холмистые предгорья – в серо-голубых зарослях полыни и красно-желтых осенних полосах вдоль ручьев. Коул кивнул на запад, на голубые горы в дымчатой дали.

– Это пастбище Совиный Ручей. От нас до тех гор добрая сотня миль. – Он вопросительно поднял брови. – Ну что, стоило ехать?

– Да, это прекрасно! – Она бросила на него невинный взгляд. – С чего вы взяли, что мне могло не понравиться?

– Я слышал, как вы всю дорогу ругались сквозь зубы.

Стефани залилась краской и не нашла подходящего ответа.

– Когда Мегги в первый раз лезла на эту гору, она отчаянно бранилась всю дорогу. И отнюдь не сквозь зубы, – с улыбкой заметил Коул, возвращаясь на тропу. – Ладно, поехали, а то Чарли и Джош начнут гадать, что с нами стряслось.

Через несколько минут они достигли цели. Плоская вершина, по-здешнему «стол», выглядела удивительно мирно: она поросла травой и была похожа на лужайку. Стефани готова была себя ущипнуть: уж не мерещится ли ей эта благодать после крутого подъема?

22
{"b":"18238","o":1}