ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Чтоб духа этой женщины в нашем доме не было! – Коул скомкал клочок бумаги, схватил шляпу и выскочил за дверь.

Кейт заговорила первой:

– Господи помилуй, таким он не был с того дня...

– Знаю. С того дня, как умерла Мегги. – Чарли грустно покачал головой. – А посмотрела бы ты на мисс Стефани! Я, как ее увидел... Мне словно пулю в сердце всадили.

– Не представляю, что могло случиться! – покачала головой Кейт.

– А я и знать не хочу! – бросил Чарли уже с порога.

33

Дорога в Сент-Луис была долгой и унылой. Стефани разговаривала с Орсоном только при крайней необходимости. Его попытки завязать разговор наталкивались на непробиваемую стену молчания. И Орсон начинал понимать, что это не вспышка гнева или обиды: Стефани просто закрылась от него наглухо.

Нэнс встречала их на вокзале. Не откликнуться на ее радость было невозможно.

– Стефани! – воскликнула она и обняла подругу. – Я так ужасно скучала!

Стефани обняла ее в ответ и слабо улыбнулась.

– Я тоже очень рада тебя видеть, Нэнс. Стефани уверяла, что прекрасно доберется домой сама, но Орсон и Нэнс решили доставить ее до порога. По пути Орсон рассказывал Нэнс о поездке, и оба они старались втянуть в беседу Стефани, но она отделывалась односложными ответами или молчала.

Наконец коляска подкатила к дому. Дверь открыл прямой, как палка, седой дворецкий.

– Добро пожаловать, мисс Стефани.

– Спасибо, Джеймс.

– Приготовить угощение для ваших гостей?

– Нет. Мистер Пикетт вернулся из долгого путешествия. Ему, должно быть, хочется поскорее попасть домой.

Даже не взглянув на остолбеневшую парочку, Джеймс закрыл дверь у них перед носом и последовал за Стефани в библиотеку. Много лет назад через этот особняк прошла длинная череда гувернанток – и ни одна из них не могла справиться с Элизабет и Стефани Скотт. Когда очередная гувернантка уволилась, не проработав и недели, Джеймс принялся за воспитание девочек сам. Он понимал и любил проказливых сестер и где лаской, где строгостью учил их сдерживать неуемное озорство. Для всех он был дворецким Эштона Скотта, по-английски чопорным и вылощенным, но для Элизабет и Стефани он всегда оставался милым Джеймсом.

Стефани швырнула шляпу на стул и крепко обняла старика.

– О, Джеймс, как я рада тебя видеть! Я боялась, что тебя здесь не застану.

Джеймс улыбнулся.

– Я подумал, что вы, вернувшись, захотите увидеть свой дом таким, каким его оставили.

– Но я ведь сказала, что уезжаю ненадолго, а прошло столько времени... Ты не боялся, что я могу совсем не вернуться?

– Я решил, что разумнее будет подождать.

– Как же ты ухитрялся целый год вести хозяйство? Ведь я не оставила ни цента!

– Мистер Пикетт обо всем знал. Я обращался за средствами к нему. Полагаю, он давал мне деньги из наследства вашего отца.

– Ах да, конечно, наш сообразительный Орсон! – Едва слова сорвались с языка, Стефани стало за них стыдно. – Я надеялась, что скоро вернусь, но все равно, мне нельзя было так тебя оставлять.

– Я думаю, вам было не до этого, – мягко ответил он. Затем выпрямился во весь рост и строго, по-учительски, сдвинув брови, посмотрел на нее сверху вниз. – А теперь не соизволите ли сообщить, где вы были последние десять месяцев и почему не потрудились написать?

– Честно говоря, я была в Вайоминге.

– И, несомненно, водили дружбу с ковбоями и индейскими вождями.

Она лукаво улыбнулась.

– Конечно. – Вдруг губы ее задрожали. – Ох, Джеймс, – воскликнула она и зарылась лицом в его фрак, – все так запуталось!

И Стефани рассказала свою историю. Она не пролила ни единой слезинки, но ее горе было видно с первого взгляда. О своих отношениях с Коулом она говорила очень скупо, тщательно подбирая слова. И Джеймс ее прекрасно понял.

Следующие две недели были для Стефани сущей пыткой. Она не выходила из дому и просила Джеймса не пускать к ней незваных визитеров. Все вокруг напоминало ей о Коуле: сапфирово-синие занавески и покрывало в спальне – о глазах такого же глубокого цвета, шахматный столик в библиотеке – о бесчисленных поединках на кухонном столе. А о работе в саду или верховых прогулках лучше было и не думать: ведь сравнивать – опять бередить душу.

Стефани понимала, что нельзя всю жизнь горевать и жалеть себя, но не могла отделаться от гложущей сердце боли. Наконец она решила распаковать чемодан, который Чарли оставил для нее на станции, и избавиться таким образом от призраков прошлого.

Стефани открыла чемодан, и душа ее наполнилась разом и сладкими, и горькими воспоминаниями. Да, там она была по-настоящему счастлива. Вот ремешки для волос – подарок Смелого Орла и его племени; вот одежда, сшитая руками Кейт; вот ненавистное серое платье. Блеснули перламутровые гребни, и сердце ее отчаянно забилось. Она погладила блестящий перламутр и вдруг вспомнила о зеленой ленте, которую подарил ей Коул накануне бала. Стефани перерыла весь чемодан в поисках единственного напоминания о незабываемой ночи любви. Ленты нигде не было.

Разыскивая ленту, Стефани развернула и встряхнула зеленое платье. На пол со стуком упал деревянный свисток. Стефани нагнулась. А что, если свистнуть? «Сэм найдет тебя и приведет домой»... Никогда в жизни Стефани не чувствовала себя такой одинокой.

Слезы подступили к глазам, Стефани упала на колени среди своих сокровищ, уронила голову на чемодан и зарыдала.

Немало времени прошло, прежде чем она успокоилась. Дышать стало легче, будто в груди рассосался болезненный узел. Слезы очистили ее душу. Коул ее больше не любит: что толку предаваться воспоминаниям и бесплодным мечтам? Пора забыть о горе и начать жить заново.

Пока Стефани убирала вещи, у нее созрел план. Она села за стол и написала записку, где приглашала Нэнс завтра вместе походить по магазинам. Записку она отдала Джеймсу и еще попросила его немедленно подготовить экипаж. Двадцать минут спустя она, улыбаясь, отправилась на таинственную встречу.

Наутро Нэнс приехала на час раньше назначенного. Стефани еще завтракала. Джеймс ввел сияющую девушку в столовую.

Стефани подняла брови.

– Господи, Нэнс, неужели тебе так не терпится в магазин?

Нэнс замотала головой.

– Мне не терпелось тебя увидеть.

– Спасибо, это очень лестно. Хочешь чаю с тостами?

– Нет, я уже... Ой, Стефани, какое прелестное ожерелье!

Стефани дотронулась до золотой снежинки на шее.

– Это подарок. Может, когда-нибудь я тебе расскажу.

Нэнс показалось, что в глазах подруги мелькнула боль.

Стефани вытерла губы салфеткой.

– Ой, какая я глупая! Совсем забыла поздравить тебя с днем рождения! Я приготовила для тебя подарок, – продолжала она, вставая из-за стола. – Получишь его попозже, за обедом.

– Твоя вчерашняя записка – лучший подарок. Я так рада, что ты бросила... э...

– Хандрить? Верно. Что толку губить себя из-за того, чего нельзя изменить? Поэтому мы и идем в магазин. Я начинаю жить сызнова, и начну с новых платьев.

Все утро девушки ходили по своим любимым магазинам. К одиннадцати часам экипаж был нагружен покупками.

Нэнс удовлетворенно вздохнула.

– Какое чудесное утро! Ты не представляешь, как я по тебе скучала. И по магазинам ходила одна, все – одна... А где мы будем обедать?

Стефани улыбнулась.

– Обед входит в число подарков. Но сейчас обедать рано, а у меня есть дело к Орсону. Не возражаешь, если мы сначала заедем к нему?

– Конечно, нет! – Нэнс слегка покраснела и опустила глаза. – Может быть, он с нами пообедает.

Стефани загадочно улыбнулась и ничего не ответила. Экипаж остановился у здания «Промышленной компании Скотта». Девушки вышли.

– Джон, мы освободимся минут через сорок пять. Пожалуйста, отвезите покупки домой и возвращайтесь сюда.

– Хорошо, мэм. – Молодой кучер дотронулся до шляпы, подмигнул и уехал.

– Стефани, он тебе подмигнул!

49
{"b":"18238","o":1}