ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Стефани с удовольствием наблюдала, как развивается их роман. Нэнс расцветала с каждым днем, а Орсон никогда не выглядел таким счастливым.

Приятно видеть, что твой план сработал; но очевидное счастье друзей наполняло душу Стефани мучительной тоской одиночества. Теперь она понимала Леви: она и сама уехала бы, только ехать было некуда.

Стефани закружилась в водовороте светской жизни. Она отчаянно пыталась получать удовольствие от развлечений, которые никогда не любила и которые так занимали ее сверстников.

Страстью Стефани стала одежда. И на бал, и на верховую прогулку в парке она одевалась по последней моде. Она принимала все приглашения и флиртовала со всеми холостяками. Порой она даже позволяла им сорвать поцелуй: но поцелуи оказывались удивительно пресными.

Кстати, мужчины эти умели говорить только о себе. Причем одни банальности, целый вечер, все вечера подряд! Впервые Стефани посмотрела на свой мир глазами Коула и поняла, за что Коул его так ненавидит.

Стефани пыталась приписать свое уныние летней жаре, но в глубине души знала: причина в ином. Денно и нощно ее преследовали синие-синие глаза, грезились объятия сильных рук и низкий голос, шепчущий слава любви. Каждое утро, проснувшись, она рыдала от тоски по утраченному. С каждым днем ей все больше хотелось бежать – но куда? Да и воспоминания все равно останутся при ней. Порой Стефани желала вновь потерять память, а вместе с ней и боль.

Однажды семейный адвокат попросил ее заглянуть в контору, чтобы прояснить некоторые детали завещания. Стефани охотно согласилась: она цеплялась за все, что могло отвлечь ее от навязчивых мыслей. Бенджамин Харрис знал Стефани с детства и встретил ее с неподдельной радостью.

– Входите, входите, мисс Скотт. Счастлив видеть вас снова.

Стефани улыбнулась маленькому круглому человечку.

– Почему «мисс Скотт», Бен? Неужели я в немилости?

– Конечно, нет, но вы теперь очень богатая дама. Мне неудобно называть вас по имени.

– Но это папины деньги, а его вы называли Эштон.

Он засмеялся.

– Пожалуй, вы похожи на него не только с виду.

– Спасибо, Бен. Так зачем вы хотели меня видеть?

– Вы, вероятно, знаете, что завещание вашего отца было оглашено через несколько недель после его смерти. Но вас при этом не было, и я обязан изложить вам все детали.

– Конечно, – кивнула Стефани.

В завещании отца не было никаких неожиданностей. Он оставил довольно крупные суммы Орсону, Джеймсу и экономке, миссис Мак-Джилликатти. Основное же состояние, ценные бумаги и дом отошли Стефани.

Бенджамин долго рассказывал о предприятиях, акции которых теперь принадлежали Стефани. Она покорно слушала монотонно гудящий голос, а сердце ее сжимала тоска. Все это, все богатство до последнего цента она бы не задумываясь променяла на любовь одного упрямого ковбоя. Она с усилием отогнала непрошеные мечты и подписала документы.

– Отлично, – с улыбкой сказал Бенджамин. Затем он достал пухлый пакет и передал ей через стол. – Здесь личные бумаги вашего отца, он отдал мне их когда-то на хранение. Купчая на дом и все в таком роде.

– Пусть они лучше останутся у вас.

– Как хотите. Но, может быть, вам стоит сперва их просмотреть?

– Хорошо. – Она взяла пакет и встала. – Бен, спасибо вам за все.

– Это мой адвокатский долг. – Он крепко пожал ей руку. – Ваш отец гордился бы вами. Он одобрил бы, что вы отдали компанию молодому Пикетту. Вы благородная женщина.

– Боюсь, Орсон с вами не согласится, – усмехнулась Стефани.

Стефани совсем забыла об отцовских бумагах. Только через несколько дней, изнывая от скуки, она вдруг вспомнила о пакете и вскрыла его. Как она и ожидала: куча разных документов, брачный контракт родителей, дедушкины деловые записи. Вдруг внимание Стефани привлек конверт, адресованный ей самой.

– А это что такое? – воскликнула она вслух и вытащила конверт из стопки бумаг. Сердце ее в волнении забилось. Почерк Элизабет! Взглянув на дату, Стефани с изумлением поняла, что письмо почти девятилетней давности. Почему же отец его не отдал? Стефани уселась с ногами в свое любимое кресло и начала читать.

«Милая Анни!..

Глаза Стефани заволоклись слезами. Никто, кроме Элизабет, никогда не называл ее «Анни», и на нее нахлынули мучительные воспоминания.

...Пожалуйста, прости меня. Мне давно следовало написать, но обида на папу заставляла меня молчать. Когда я узнала, что мама развелась с моим отцом, чтобы выйти за твоего, я ее возненавидела. Я думала, что она нарушила супружеские обеты из-за денег. У меня была одна мысль: найти своего настоящего отца и хоть чем-то загладить зло, причиненное ему матерью. Папа не отпускал меня – тогда я думала, что из злобы и упрямства. Теперь понимаю: единственный его грех в том, что он слишком сильно меня любил. Он никогда не видел моего отца и знал о нем только с маминых слов. Понимаешь, он просто за меня боялся.

По-моему, мама не была счастлива в первом браке. Ты ее не помнишь, но она была доброй, общительной и очень ранимой. Она любила хо дить в гости, нарядно одеваться. Они с папой были созданы друг для друга и, должно быть, очень друг друга любили. Я уверена: то короткое время, что они прожили вместе, они были очень счастливы.

Мой отец, Коннор О'Рейли, совсем не похож на Эштона Скотта...

Стефани сдвинула брови. Коннор О'Рейли... Где она слышала это имя? Она пожала плечами и вернулась к письму.

...Он своими руками отвоевал свое королевство у дикой прерии. Он так любит свою землю и скот, что ничего другого ему и не нужно. Он не терпел капризов – он и теперь называет их не иначе, как «блажь твоей мамочки», – и скоро разочаровался в маме так же, как и она в нем. Мне кажется, он был только счастлив, когда она ушла.

Сперва отец вообще не хотел меня видеть

понимаешь, я же ее дочь. Но я не испугалась его суровости, и скоро мы оба поняли, что очень друг другу нравимся. Отец тяжелый человек, но я его очень люблю. И я действительно его дочь, потому что люблю эту удивительную землю не меньше, чем он.

Вскоре после приезда я узнала, что была крещена «Маргарет Элизабет» – в честь бабушки, матери отца. Должно быть, мама называла меня Элизабет из чувства противоречия. Но, сама понимаешь: новая жизнь – новое имя. Элизабет Скотт исчезла в тот день, когда я покинула Сент-Луис, и я без сожаления стала Маргарет О'Рейли.

Два чудесных года я прожила с отцом, а потом вышла замуж: за человека, которого люблю больше жизни. У нас сын – величайшая моя радость. Очень похож: на тебя. Мне в отличие от мамы по нраву здешняя жизнь. Она трудна, но прекрасна, и я ни о чем не тоскую – только о тебе.

Ты спросишь, почему я так долго не давала о себе знать. Я хотела написать, но боялась, что мое письмо поссорит тебя с папой. А теперь ты уже взрослая и можешь приехать в гости. Я очень хочу, чтобы ты была здесь, чтобы моя семья стала твоей семьей, мои друзья – твоими. Кто знает, быть может, ты тоже полюбишь наш край.

Я написала папе, что жива, здорова и счас тлива в браке. Он знает, где меня искать, но не знает моего теперешнего имени. Что сказать папе, оставляю на твое усмотрение: ты всегда была человеком тактичным. Если он меня про стил, пожалуйста, уговори его приехать.

Должна тебя предупредить: муж: очень мало знает о моей прошлой жизни. Я рассказала ему только самое главное. Он предубежден против богатства, и, мне кажется, не стоит ничего ему говорить, пока ты не приедешь. Ведь если ты решишь не приезжать, для него это будет лучшим доказательством, что все богачи – снобы. Он человек не глупый – просто суровый и упрямый, и я принимаю и люблю его таким, каков он есть. Коул Кентрелл ни на кого не похож, и я люблю...

51
{"b":"18238","o":1}