ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Вызывающе задрав подбородок, она сказала:

– Мы будем стоять тут и спорить о том, как я показываю ноги – что я, впрочем могу делать, если захочу, – или, может, мы поторопимся, чтобы успеть на пароход? Что будем делать, капитан Рид?

Она так и не поняла: то ли он сдерживал смех, то ли его лицо исказила гримаса боли. Во всяком случае, оп не обратил внимания на ее изменившийся голос.

– Пойдем.

Кара пошла сзади повозки, а он подогнал ее как можно ближе к сходням. Дейк отвязал поводья и слез на землю. Когда он спускался, его качнуло, и Кара подошла помочь ему удержаться на ногах.

Рид смутился, когда девушка помогла ему вылезти из повозки. Но то, что ему пришлось опереться на нее, когда они шли по сырой земле к домику на пристани, просто привело его в ужас.

– Ты слаб, как котенок, – сказала Кара.

– Спасибо тебе за то, что ты говоришь об этом, – проворчал молодой человек, стараясь выпрямиться и не опираться на Кару. Она стояла близко к нему, когда толстяк вышел из хижины, служившей билетной кассой и пароходной конторой, которая отправляла суда в Нью-Мадрид.

– Ну что, вы надумали плыть сегодня? – спросил незнакомец.

– Да, – сказал Дейк. – Нам нужны две отдельные каюты, я возьму с собой повозку и коня.

– А я – дух русского царя, – сострил толстяк, подтягивая штаны и покачав головой. – Судно загружено до верха. Осталась только одна отдельная каюта. С повозкой проблем не будет. На главной палубе есть место для груза. Есть еще место в мужской каюте, каюта для женщин уже полна.

Дейк повернулся к Каре.

– Ты с Клеем возьмешь отдельную каюту, а я буду спать в общей мужской, – сказал он.

– Тебе нужно хорошо выспаться и как следует отдохнуть, чтобы силы вернулись к тебе. Я останусь с Клеем в повозке.

Дейк покачал головой, сжав челюсти оттого, что ему приходилось с ней спорить.

– Ты не останешься одна в повозке на грузовой палубе.

Девушка посмотрела на пароход. В каютах ярко горел свет. Золотые огоньки, соблазнительно сиявшие за окнами, делали судно похожим на что-то волшебное.

– Спорьте на борту, – предупредил толстяк, – а то вам придется наблюдать, как пароход отчаливает без вас. Три цента за милю, если вам нужна отдельная каюта.

Дейк вытащил узелок с деньгами и отсчитал сумму, нужную для оплаты отдельной каюты. У него не хватило сил, чтобы снова забраться в повозку и провезти ее по сходням. Кара в это время повела пугливого Генерала Шермана за уздцы на борт судна. Когда они поднялись на главную палубу, один из матросов помог распрячь Генерала Шермана и установить повозку. В это время Клей раскричался.

К той минуте, когда девушка проводила Дейка и Клея в отдельную каюту, спустилась на нижнюю палубу, чтобы взять необходимые вещи, снова вернулась на верхнюю палубу к их каюте, она выглядела такой же измученной, как Дейк.

Он прислонился к двери, пока она пеленала ребенка на койке. Девушка говорила, не глядя на Дейка:

– Я только перепеленаю малыша и покормлю его, а потом отправлюсь с ним в женскую каюту – спать. Я уверена, там найдется для нас место. Я буду готова через несколько минут...

– Кара ...

– Что? – Она посмотрела на него через плечо и вновь вернулась к своему занятию. У нее уже был трехнедельный опыт по переодеванию и пеленанию мальчика, поэтому она ловко подложила сухой подгузник. Кара понимала, что раз уж Дейк решил уйти, то возражать бесполезно.

– Ты останешься здесь.

Девушка подложила пеленку под ребенка и пропустила ее между ножек мальчика:

– Нет, не я. Ты. Уж если тебе чего не следует делать, так это спать среди незнакомых людей, когда ты так болен.

Завязав пеленку, она прижала Клея к плечу и повернулась лицом к Дейку:

– Теперь я уйду. Я смогу накормить его в общей каюте. Я принесу тебе чего-нибудь, как только устрою малыша.

Дейк отступил от стены. Мягкий свет лампы отражался на стенах, но, попадая на лицо молодого человека, этот свет делал его черты еще более резкими. Его глаза были темными, как мох на заливном лугу. Дейк протянул руку и погладил непокорную прядь, выбивавшуюся у девушки из-за уха.

– Я слишком устал, чтобы спорить с тобой. Ты остаешься здесь, и все.

Кара снова запротестовала, но он кивнул в сторону широкой койки.

– Эта кровать так же велика, как и та, на которой мы спали в Поплар-Блаффе. Может, я и был болен прошлой ночью, но я был полностью в себе. Кажется, у нас не возникло тогда проблем. Я думаю, мы можем попробовать еще раз.

Кара глубоко вздохнула, чтобы успокоить свое волнение. Что-то задрожало у нее внутри, и она старалась отвести от койки взгляд.

– Я не думаю ... Это не будет ...

– Это неприлично?

Она кивнула. Дейк уронил руки и обошел девушку. Потом он снял шляпу и повесил ее на крючок для полотенец на противоположной стене, а потом растянулся на краю постели, полностью одетый. Не отрывая от нее взгляда, он скрестил ноги, подложил руки под голову и закрыл глаза.

– Кара, – сказал он с закрытыми глазами, еще более растягивая слова, чем обычно, – я смертельно устал, но если ты настаиваешь, чтобы я всю ночь волновался о том, нашла ли ты себе место в женской каюте, пусть так и будет. Я буду проклинать тебя, когда меня снова начнет лихорадить, и некому будет мне помочь. А если ты думаешь, что у меня есть силы подвергнуть твое целомудрие опасности, то, спасибо, конечно, за лестное мнение, дорогая, но я абсолютно обессилен.

Кара спрятала улыбку в мягких кудрях ребенка. Она наблюдала, как молодой человек постепенно расслаблялся. На самом деле, места на двоих было достаточно. Легкое покачивание судна, отчалившего от берега, погрузило ее в состояние невесомости. Будет так замечательно провести ночь, разговаривая и не объясняя ничего попутчицам. Она сможет растянуться рядом с ним и забыться сном, а пароход будет тихо плыть по реке ...

Кара повернулась и положила руку на дверь. Его голос заставил ее похолодеть.

– Куда ты идешь?

– Я думала, я просто выйду на воздух ... пока ты уснешь.

– Одна?

Кара обернулась. Его глаза все еще были закрыты. Ей хотелось укрыть его, ухаживать за ним так же, как за Клеем. Вместо этого она тихо сказала:

– Нет, я выйду с малышом. Я вернусь.

Она снова дотронулась до дверной ручки.

– Кара!

– Что, Дейк?

Он едва говорил:

– Куда ты идешь? Я не хочу беспокоиться за вас.

Она не понимала, как человек, уставший до смерти, еще мог о ком-то беспокоиться, но все же уверила его:

– Мы просто выйдем подышать воздухом. Я скоро вернусь.

Недалеко от каюты Кара нашла свободную скамейку и выбрала такое место, которое не было освещено палубными фонарями. Она уселась и стала смотреть на реку. Ритмичное шлепанье лопастей колеса и еле слышный плеск воды, бьющейся в борта судна, убаюкивали ее. Свет огней парохода отражался на водной зыби тысячами сверкающих драгоценных камней. Запахи, грязь, плесень, речной мох и заросли камыша – все это было новым для нее. После жизни в сухой канзасской степи, речные пейзажи и запахи были такими же приятными и освежающими, как холодный ночной ветерок, дующий ей прямо в лицо.

Она переложила малыша на другую руку. Ночь проникала во все ее клетки. Клей крепче прижался к ней, и она инстинктивно сжала его руками. Еще месяц назад она и представить себе не могла, что ей придется ухаживать за новорожденным. А сейчас это уже казалось ей самой естественной вещью на свете. Иногда она даже представляла, что они трое – семья. До тех пор, пока она не заставляла себя вспомнить, что Дейк Рид на самом деле не более чем незнакомый красавец. Он ворвался в ее дом и ее жизнь, и исчез бы навсегда, не согласись она ухаживать за ребенком.

За то время, что они провели вместе, все уже могло стать обыденным. Все дни были – как один. Они разговаривали или вместе молчали, коротая дорогу в Алабаму. Он немного рассказал о себе и о своем доме. Но больше говорил о войне. В основном же, он слушал, или притворялся, что слушает, ее рассказы о Канзасе, о Ненни Джеймс. Прошлой ночью, впрочем, он рассказал ей немного больше.

23
{"b":"18239","o":1}