ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Мисима (смеется): У меня не хватило на это времени.

Ито: Вы хотите сказать, что он убил себя из-за постигшей его неудачи? Из-за того, что не стал лауреатом Нобелевской премии?

Кавабата: Да, я пришел к такому заключению, сенатор. В конце 1968 года Мисима часто участвовал в печально известных университетских диспутах, спорил со студентами, подвергая себя реальной опасности. Он выходил один на один с огромной аудиторией и начинал дразнить ее. Человек ультраправых взглядов, он бросал вызов молодежи, разделявшей левые убеждения.

Мисима: Произнесите имя императора, сделайте это, и я пожму вам руку!

Кавабата: Вы можете себе такое вообразить, сенатор? Я видел фотографии одетого во все черное Мисимы. Он был похож на гангстера в расстегнутой на груди рубашке и облегающих брюках…

Ито: Идол гомосексуалистов. Он заигрывал с подобного рода публикой, хотя, с другой стороны, знал, что порой выглядит комично. Молодежь боготворила его, считая старым дураком, наделенным недюжинной отвагой. Она никогда не пыталась заставить его замолчать, потому что Мисима был для нее своеобразным зеркалом, молодые люди видели в нем себя, собственный восторг, охватывавший их, когда они совершали дерзкие поступки. То была благодарная, самим Богом посланная аудитория, перед которой он разыгрывал свою драму.

Кавабата: У меня сложилось впечатление, что он произносил заготовленную им нобелевскую речь перед публикой, состоявшей из презирающих ложь литературы варваров. И он тоже презирал ее.

Ито: Значит, вы все же полагаете, что причиной его самоубийства была неудача? Он покончил с собой, потому что не получил Нобелевскую премию?

Кавабата: Нет, дело не в этом. Как я уже сказал, может быть только одна причина его самоубийства. Но я не хочу даже думать о ней.

Ито: Прошу вас, продолжайте. Я хочу выслушать до конца ваше мнение.

Кавабата:Я предпочел бы не иметь его. Весной 1969 года Мисима приезжал ко мне на виллу в Камакуру. Он был одет в традиционный костюм и, как всегда, привез мне подарок – сигары и прекрасное бренди. Он говорил об ораторском искусстве Гитлера.

Мисима: Он сексуально доминировал над массами. Загадка Гитлера состояла в том, что это была единственная в истории харизматическая личность, которая обращалась с массами, как с женщиной.

Кавабата: Он произвел на меня гнетущее впечатление. Помню, я подумал: почему ты так терзаешься, старина? Почему относишься ко мне так, словно я стал нобелевским лауреатом по воле случая, по прихоти судьбы?

(Мисима направляется к Сцене 1, на которой стоят четверо одетых в белую униформу молодых членов «Общества Щита». Мнения идет сквозь поднявшийся белый вихрь бумаг, слышится негромкий звук цимбал. Мисима снимает фуражку и принимает из рук Мориты повязку. Морита вручает Мисиме кинжал и меч. Все члены «Общества Щита» надевают повязки с лозунгом, выведенным китайскими иероглифами: «Отдай императору Семь Жизней!»

Во время рассказа И то на сцене разыгрываются события, связанные с захватом генерала Маситы Канетоси в штабе Ичигайя в Токио.)

Ито: Ораторское искусство Гитлера не принесло Мисиме никакой пользы в тот день, когда он вышел на балкон здания штаба Восточной Армии в Ичигайя.

Кавабата: Вы были в Ичигайя 25 ноября?

Ито: Я получил личное приглашение Мисимы и стал очевидцем событий. Рано утром 25 ноября один из кадетов военизированной организации Мисимы явился ко мне в дом в Азабу. Мой слуга не хотел впускать его, но он заявил, что у него ко мне срочное дело. «Что тебе надо от меня, парнишка?» – насмешливо спросил я. У него был нелепый вид. Маленький, хилый и робкий, он походил на игрушечного солдатика, надевшего форму эпохи Мэйдзи. «Мисима-сэнсэй требует, чтобы вы явились в 11:30 утра в штаб Ичигайя». – «Вот так новость!» – воскликнул я и велел ему покинуть мой дом.

Кавабата: И тем не менее вы приехали в Штаб? (В сторону.) Ох, лиса! Ему были хорошо известны планы Мисимы, а теперь он притворяется, что являлся всего лишь свидетелем, сторонним зрителем этой драмы.

Ито: Кавабата обвиняет меня в причастности к террористическому заговору Мисимы. Я вижу это по глазам старика. Действительно, я знал, что должно произойти преступление, и это было своего рода духовное соучастие. Но как объяснить ему?

(Сцена 1: Мисима, Морита и кадеты «Общества Щита» представляются генералу Масите Канетоси. Тот сидит в кресле в глубине сцены. Мисима показывает генералу Масите клинок своего мена, и когда тот наклоняется, чтобы полюбоваться им, один из кадетов Мисимы сзади хватает генерала. Генералу связывают руки и ноги и засовывают кляп в рот. Мисима и кадеты быстро сдвигают мебель, строя баррикаду.)

В начале двенадцатого я позвонил в Ичигайя. Дежурный офицер сказал, что у них большие неприятности. «Мисима, словно обезумив, ворвался с обнаженным мечом в руках в кабинет генерала Маситы». К полудню я добрался до плац-парадной площади, в это время Мисима как раз вышел на балкон здания Штаба и начал произносить свою речь.

(Сцена 1: Двое кадетов выходят на авансцену и разворачивают два длинных знамени, их полотнища ниспадают с края сцены на пол. На знаменах начертаны лозунги «Общества Щита», призывающие к государственному перевороту. Слова лозунгов должны быть четко написаны так, чтобы их могли прочесть зрители. Кадеты отступают от рампы в глубины сцены, а на авансцену выходит Мисима и становится между развернутыми знаменами. Онготовится произнести речь. Голова Мисимы повязана лентой с лозунгом: «Отдай императору Семь Жизней». Голос за кулисами восклицает: «Посмотрите, у него кровь на форме!» Слышен нарастающий гул и удары в тарелки.)

Ито: Пока все шло удачно. Заговорщики захватили генерала Маситу, забаррикадировались в кабинете, отразили атаку штабных офицеров. Мисима знал, что закон запрещает использовать огнестрельное оружие против гражданских лиц. По его требованию под балконом собрался весь гарнизон, чтобы выслушать его речь. Мисима был хорошим публицистом. Но та речь принесла ему поражение. Над зданием штаба кружили вертолеты с телевизионщиками и репортерами на борту, их шум заглушал его голос. А те, кому удавалось расслышать его слова, перебивали оратора и смеялись над ним. Призывы Мисимы реставрировать власть императора, отказаться от мирной конституции и устроить военный переворот в стране не нашли отклика у его слушателей.

Кавабата: Он, должно быть, знал, что его ждет.

Ито: Я не знаю, Кавабата-сан, о чем думал ваш коллега по перу. Должно быть, Мисима полагал, что в диспутах, которые он вел со студентами в 1968 году, он овладел ораторским искусством. Однако 25 ноября 1970 года он потерпел поражение.

Кавабата (в сторону): Ах, негодяй, я уверен, что это ты стоишь за всеми этими событиями. (Обращаясь к Ито.) Захват генерала знаменитым писателем средь бела дня в центре Токио, в гарнизоне, а затем самоубийство заговорщиков – не заурядное событие, сенатор. Эту акцию можно сравнить с ультраправыми террористическими инцидентами 1930-х годов. Одновременно она предвосхитила действия красных экстремистов 1970-х. Похоже, никто не хочет принимать это во внимание. Мы все пытаемся уверить себя в склонности Мисимы к эксгибиционизму и рассматриваем его акцию как патологическое отклонение.

Ито: Поверьте, Кавабата-сан, я совсем иначе расцениваю действия Мисимы.

Кавабата: Прекрасно, в таком случае давайте задумаемся над вопросами, на которые до сих пор нет ответа. Например, каким образом Мисиме удалось беспрепятственно проникнуть в штаб Восточной Армии…

Мисима (обращаясь к зрителям, продолжает задавать вопросы, которые мучают Кавабату): Каким образом Мисиме удалось завоевать доверие генерала Маситы? Как он добился права для своих кадетов проходить курс военной подготовки в рядах Сил самообороны?

148
{"b":"1824","o":1}