ЛитМир - Электронная Библиотека

Внутри послышался какой-то шорох, за которым последовал скрип открывающейся двери. Когда дверь открылась, на пороге показался Лейн, полностью одетый, но без шляпы, глаза у него покраснели и слезились. Он уставился на нее.

– Можно войти? – осведомилась она.

Он не шевелился. Просто был не в состоянии. Лейн уж никак не ожидал, что она самолично отправится на его поиски. Теперь он смотрел прямо ей в лицо, ничего не понимал, не знал, что ему сказать или что сделать. Он провел рукой по волосам и попытался собраться с мыслями. Он позволил себе забыться сном уже после того, как рассвело. С того времени прошло несколько часов, но у него все плыло перед глазами, и он поначалу решил, что ее голос ему просто снится. Но она действительно стояла здесь, собственной персоной, с всклокоченными волосами, обряженная в мешковатые брезентовые штаны, подвернутые так, что штанины заканчивались толстыми валиками. И, похоже, она действительно не собиралась уходить.

Он пожал плечами и отступил назад, давая ей пройти.

– Благодарю. – Она произнесла это очень вежливо. Слишком вежливо для данной ситуации. Хотела бы Эва, чтобы кто-нибудь подсказал ей нужные слова, ведь до этого ей с такими проблемами сталкиваться не приходилось. И она начала без обиняков. – Я приехала, чтобы извиниться за то, что произошло прошлой ночью, и просить тебя вернуться домой.

Он сунул руки в карманы и склонился над почти потухшими угольками, наполнявшими очаг. Так он и стоял, молча, неподвижно, не отрывая взгляда от потухшего огня, отчаянно желая, чтобы не было этой прошлой ночи, чтобы не было этих последних двенадцати лет.

– Лейн, прошу тебя.

Эва пристально смотрела на него. Он выглядел таким подавленным, таким одиноким. Как ей хотелось утешить его, но она боялась, что этим только все испортит. Он доверял ей, считал ее тем, чем она на самом деле не являлась. А теперь обижен и зол, и самое скверное – снова настроен против Чейза.

Глядя на его напряженную спину, она решила обратить на себя внимание. Эва приблизилась к нему на расстояние вытянутой руки.

– Лейн, я хочу поговорить о прошлой ночи. Он весь внутренне сжался. Он вообще не хотел с ней разговаривать, но одна мысль не давала ему покоя всю ночь, и он должен был это выяснить.

– Ты хотела этого, или Чейз принудил тебя?

– О Лейн. – Ладонь Эвы взметнулась к губам. Она набрала в легкие побольше воздуха, чтобы чуть-чуть прийти в себя, потом выпрямилась.

– Я… мы… мы оба этого хотели. Он ничего на это не ответил.

– Мы с Чейзом испытываем друг к другу сильные чувства, и мы не могли… не могли… О, Лейн, мне так тяжело.

Он повернулся к ней и обнаружил, что она стоит прямо напротив него, заламывая руки.

– Тебе тяжело? Ты никогда не узнаешь, чего это мне стоило. Никогда.

Внезапно она поняла, или ей показалось, что поняла, почему это все его так задело.

– Лейн, неужели ты испытывал ко мне какие-то особенные чувства?

Она отчаянно желала, чтобы это оказалось неправдой. Все, чего она добивалась – быть его другом, поддерживать его, помогать ему.

Он покачал головой. Он вовсе не намерен был делиться с ней тем, что до того, как воспоминания об Огги Овенс нахлынули на него прошлой ночью, он действительно находился в плену романтической увлеченности ею. Она никогда не узнает об этом, как не узнает, что с ним сделала Огги. Тем более сейчас. Поэтому он солгал.

– Нет.

– Тогда почему ты убежал? – Пустота, которую она увидела в его глазах, заставила ее вздрогнуть.

– Я был в шоке. Когда увидел тебя такую. И Чейза. – Он закрыл лицо руками. – Это как кошмарный сон.

Она потянула его за рукав.

– Тебе, конечно, было трудно это вынести, и мне очень жаль, что так получилось, Лейн. Мы должны были подумать о том, что ты или кто-то из ребят могут прийти в дом за Чейзом. Может, мне следовало сдержаться, но иногда люди просто не задумываются о последствиях. И происходит то, что неизбежно.

Он заметил ее слезы и быстро отвернулся, чтобы она не увидела его собственных.

– Но то, что уже произошло, мы поправить не можем, правда, Эва? Мы не можем ничего изменить.

Что-то в его тоне было странное. Она нахмурилась и вытерла слезы. Он был подавлен. Более подавлен, чем можно было ожидать в подобных обстоятельствах.

– Лейн, ты что-то скрываешь от меня? Так ведь?

Он замотал головой и отошел в дальний угол комнаты. Сломанная полка болталась над самым полом. Эва заметила груду жестянок и какие-то смятые бумажки, которые выглядели, как разворошенное гнездо. В дверь ворвался порыв летнего ветра, который прогнал грозовые тучи.

– Я знаю, что ты расстроен и из-за погибшего скота. Чейз как раз сейчас уехал, чтобы попытаться разыскать людей, которые в этом виновны. Как только тех, кто это сделал, найдут, жизнь снова войдет в нормальное русло.

Лейн рассмеялся. Этот жутковатый, мертвый звук совершенно не вязался с обликом совсем молодого парнишки.

– В нормальное русло? Наши жизни никогда снова не станут нормальными, Эва. Ни моя, ни Чейза.

Она пересекла комнату, обойдя седло, которое лежало на полу рядом с тощеньким тюфяком, и медленно произнесла:

– Моя собственная жизнь никогда не была нормальной в твоем понимании, потому что я вовсе не та леди, какой себя представила. Я не купалась в роскоши, я не жила в большом доме в Филадельфии.

Единственным способом достучаться до его сознания было сломать стену лжи между ними. Она потерпела поражение с Чейзом, потому что погрязла во лжи, и теперь она не хотела оставлять попытки спасти будущее Лейна.

Кажется, она полностью завладела его вниманием.

– Мое настоящее имя – Эва Эберхарт. Я актриса и танцовщица. Мои отец и мать продолжают ездить по всей стране и давать спектакли. Я сама вышла на сцену, едва научившись ходить.

Эва подняла глаза и обнаружила, что он, не отрываясь, смотрит на нее и слушает очень внимательно.

– Мое последнее место работы было в Шайенне. Я работала во второсортной забегаловке и картежном салуне до тех пор, пока не прочитала объявление твоего дяди в газете Монтаны, которую кто-то оставил на столе. Я решила попытаться спасти остаток своей жизни. Вот поэтому я приехала сюда, и поэтому так важно было убедить Чейза принять меня на работу. Мне нужно было с чего-то начать, чтобы потом получить необходимые рекомендации, поэтому я солгала, чтобы получить это место.

– Я всегда недоумевал, почему такая леди, как ты, решила работать у нас.

– Для меня это подходящее место, чтобы начать все сначала. – Она отвернулась от него. – А влюбляться в мои планы совершенно не входило.

– Так ты действительно любишь его? – Лейн присел на краешек кровати. Она прогнулась под его весом и жалобно заскрипела. Он внимательно смотрел на Эву, пытаясь представить ее на сцене салуна. У него ничего не получилось.

– Да, – прошептала она. – Я действительно люблю Чейза. А он теперь ненавидит меня.

– За что?

Она передернула плечами, подошла к открытой двери и несколько мгновений всматривалась в даль. Потом сделала несколько шагов вперед, оказавшись в полосе солнечного света, оглянулась через плечо и снова заговорила.

– Рамон подозревал меня в том, что я работаю на людей, которые пытаются свести счеты с твоим дядей. Прошлой ночью, когда вы сообщили ему об отравленном скоте, Чейз вообразил, что я занималась с ним любовью, только чтобы отвлечь его, пока дело не будет закончено. И убедить его в обратном я не смогла.

– Но ты же никакого отношения к этому не имеешь, так ведь?

Ей было больно даже от мысли, что он может сомневаться.

– Нет, – она покачала головой. – И, что очень печально, я почти ничего об этом не знаю. Все, что мне известно, – это то, что Чейз очень нуждается в тебе, Лейн. Он нуждается в любой помощи, чтобы сберечь свой дом и тот скот, который у него еще остался.

Чейз нуждается в тебе.

Лейну хотелось наорать на нее, обругать, затопать ногами. А где был Чейз, когда он сам в нем так нуждался? Где был Чейз, когда его племяннику было всего пять, шесть, семь, восемь лет? Где носило Чейза, когда Огги Овенс затаскивала его к себе в постель? Где он был, когда Лейн убегал на свою «постель» на полу кухни и, натянув на голову одеяло, плакал, пока не засыпал.

61
{"b":"18241","o":1}