ЛитМир - Электронная Библиотека

– У Харрисона такое замечательное шампанское, правда?

– Да, и, судя по всему, его довольно много.

Клодия подарила ему еще одну свою прекрасную улыбку – она пробежала по его телу и остановилась прямо в паху.

– Очень много, – подтвердила она решительным кивком.

Улыбка была, кроме всего прочего, еще и заразительной, и его губы тоже невольно улыбнулись, когда он приблизился к Клодии.

– Ты немного пьяна, моя дорогая, и, боюсь, что средство против этого только одно.

Клодия мгновенно отступила, и он, засмеявшись, удержал ее за локоть.

– Не волнуйся, я не собираюсь набрасываться на тебя. – «Как бы сильно я ни желал этого». – Я лишь думал о танце-другом... пока ты снова не станешь сама собой, то есть сущим дьяволом.

Клодия засмеялась, когда он медленно привлек ее к себе.

– Ты учил меня танцевать вальс, помнишь?

– Помню.

Ее улыбка померкла, она всматривалась в него, словно что-то припоминая.

– Я и тогда была сущим дьяволенком. А ты... О, ты был ужасно красив.

Не будь она пьяна, Джулиан мог бы истолковать ее хриплый шепот по-иному. Но он лишь хмыкнул:

– Не то что сейчас?

Она сверкнула еще одной, просто завораживающей улыбкой и кончиком пальца прикоснулась к узлу на его галстуке.

– Сейчас я нахожу тебя невероятно красивым.

От этих слов все остававшиеся принципы джентльмена улетучились из его головы. Но прежде чем он успел отреагировать, она небрежно добавила:

– Для повесы, – и вызывающе хихикнула.

– Исчадие ада, – пробормотал он, с трудом сдерживая желание стереть поцелуем ухмылку с ее губ.

– Распутник, – парировала она и, внезапно подавшись к нему, сбивчиво прошептала: – Потанцуешь со мной?

Глава 9

Клодии хотелось танцевать под луной и звездами, пусть они и были довольно грубой имитацией настоящих. Она мечтала повторить те давние мгновения, когда они танцевали в Кеттеринг-Холле. Джулиану, однако, идея не очень понравилась, и он что-то пробормотал насчет звезд, демонов и беды. Но когда до террасы донеслись звуки вальса в исполнении струнного квартета, он чрезвычайно галантно поклонился, улыбнувшись, когда Клодия с трудом изобразила реверанс. Она вложила руку в его ладонь, а другую положила ему на плечо.

– Хм-м... кажется, мне придется отсчитывать для тебя ритм.

Она фыркнула:

– Ну же, танцуй.

Хмыкнув, он сжал руку на ее талии и закружил в вальсе. Он двигался, как и тогда, давно, с прирожденной грацией, кружа ее в одну сторону, потом в другую так легко, что Клодии казалось, будто она плывет. Она улыбалась луне, солнцу и звездам, нарисованным над ее головой, следя, как яркие краски сливаются в одну пеструю картину. Шампанское слегка туманило голову, и Клодии уже стало казаться, что он, возможно, вовсе не такой ужасный повеса. И ей нравилось танцевать с ним, нравилось, как сильна его рука под ее пальцами, нравилось, как его рука сжимает ее талию. И она почему-то все время смеялась.

– Мне кажется, я никогда не видел тебя такой раскрепощенной, – заметил Джулиан.

О, она действительно чувствовала себя совершенно раскрепощенной и даже почти невесомой.

– Я уже было уверился, что ты никогда больше не наградишь меня улыбкой.

Это было смешно, и она, рассмеявшись, оторвала взгляд от потолка и взглянула на него. Его темные глаза были прикованы к ее губам, и сильная дрожь пробежала по спине Клодии.

– Да что вы, я все время улыбаюсь, сэр. Практически от рассвета до заката, особенно по утрам, когда Рэндалл приносит мне пирожные.

Уголок рта Джулиана слегка приподнялся.

– Пирожные, говоришь? А я-то считал, ты усвоила урок. Ты ведь помнишь, как однажды объелась ими? У тебя так разболелся живот, что мне пришлось послать за доктором Дадли. Я-то думал, ты научилась сдерживать свои желания.

– Мы все перепутались у вас в голове, да? Вы не можете нас отличить. Это была Юджиния.

– Я вовсе не путаю вас, можешь быть уверена, – ответил он, и его улыбка несколько померкла. – Есть одна, которая отличается от всех остальных, и я никак не могу перестать думать о ней.

Клодия подумала было, что он имеет в виду Валери, но черные глаза Джулиана смотрели на нее так пронзительно, проникая все глубже и глубже, в самое ее сердце... и она поняла, что он говорит о ней! Она сбилась с шага, чего с ней не случалось много лет, но Джулиан ловко подхватил ее, продолжая смотреть ей в глаза. Жар и странное чувство страха охватили Клодию. Он играет с ней, соблазняет, хочет использовать ради бог знает какой цели!

– Почему вы это делаете? – вдруг выпалила она. – Почему появляетесь везде, где бываю я?

В ответ он привлек ее к себе так близко, что их тела соприкоснулись, его бедра прижались к ее ногам, ее грудь – к его груди. Его рука сжала ее пальцы.

– Потому что я не могу избавиться от мыслей о тебе, Клодия. Это продолжается так давно, что мне до смерти надоело делать вид, будто тебя не существует.

Ей вдруг стало трудно дышать. Не может быть, он просто лжет. Джулиан Дейн способен думать только о себе и, уж конечно, не страдает из-за женщин. Боже, она совсем запуталась! И чтоб она пропала, эта Мэри Уайтхерст, которая так горячо умоляла ее пойти с ней, пока муж в отъезде. Ей следовало знать, что именно подобные сборища он и посещает.

– С тобой все в порядке?

Нет, далеко не в порядке, подумала она и заставила себя посмотреть на него.

– Ты помнишь свадебный бал Юджинии? – внезапно спросила она. Джулиан непонимающе нахмурился, но кивнул. – Ты пригласил меня на первый вальс. – Она помолчала, глядя на него, и по его глазам поняла, что он ничего не помнит. Клодия почувствовала, как ее сердце упало. – Ты... ты пригласил меня танцевать, а когда танец закончился, попросил оставить для тебя еще один танец. – Ну вот, она и сказала то, что было одной из причин ее недоверия. Но Джулиан продолжал озадаченно смотреть на нее, и краска бросилась ей в лицо.

– Я не понимаю. Ты хочешь сказать, что я попросил второй танец, но так и не пригласил тебя?

Жар начал стремительно превращаться в пламя, когда она увидела, как он озадачен и возмущен.

– Ты... ты просто... да. Именно так и было. – Лицо ее пылало. Сейчас бы шампанского, оно было бы нелишним.

Лучше бы земля разверзлась и поглотила ее целиком. Заявив вслух о его ужасном вероломстве, она вдруг почувствовала себя совершенно нелепо. Нелепо и до жалости глупо.

– Тебе этого не понять, – с горечью пробормотала она.

– Ты ведь говоришь совершенно серьезно, да? – спросил он с неподдельным удивлением.

Они остановились на краю террасы.

Она закрыла на мгновение глаза, чтобы сосредоточиться.

– Я много лет знаю, что ты собой представляешь, и сейчас пытаюсь это объяснить.

Он сложил руки на груди и прищурился:

– Ты много лет знаешь, что я собой представляю. – Это был не вопрос, а констатация его недоумения.

– Ну... да, – произнесла она как-то неуверенно.

– И кто же я?

«Сейчас явно не время отступать», – в замешательстве подумала Клодия и пробормотала:

– Повеса.

Глаза его потемнели, и ее охватил страх.

– На одно слово, мадам! – прорычал он и, схватив ее за руку, потащил через террасу к оранжерее в дальнем конце сада. Клодия двигалась почти машинально, в мыслях царил полный сумбур, а сердце изо всех сил боролось с остатками здравого смысла.

На полпути он решил, что тащить ее за собой неудобно, и, дернув к себе, железной рукой обхватил за талию, заставив идти рядом.

– Я пришел к выводу, что ты не только исчадие ада, но к тому же совершенно не знаешь мужчин. И позволь мне добавить, что это открытие стало для меня большой новостью, учитывая то, как ты манипулируешь мужчинами словно пешками, где бы ни оказалась.

– Что? – ахнула она, когда он подошел к двери оранжереи и распахнул ее. – Я не манипулирую мужчинами.

– Как бы не так, – сказал он и, толкнув Клодию через порог оранжереи, последовал за ней. – Я могу перечислить всех, если хочешь, – резко продолжил он, остановившись у стола. Захлопнув дверь ногой, он зажег и высоко поднял свечу. – Бенджамин Соммер, Дэниел Брэнтли, Морис Терлинг, Колин Эндерби...

22
{"b":"18242","o":1}