ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Что такое лагом. Шведские рецепты счастливой жизни
Лес тысячи фонариков
Неприкаянные души
Последний борт на Одессу
Арк
Как написать бестселлер. Мастер-класс для писателей и сценаристов
Не плачь
Как не попасть на крючок
Королевство крыльев и руин

– Я буду чрезвычайно признателен, если ты оставишь меня в покое и не будешь навязывать свою помощь – она мне не нужна. Мне от тебя вообще ничего не нужно.

Клодия растерянно заморгала, потом кивнула, словно он сообщил ей о том, когда будет подан чай. Повернувшись, она вышла из гостиной, высоко подняв голову и распрямив плечи.

Оставшись одна, Клодия так и не могла понять, как ей удалось покинуть гостиную спокойно, в то время как подкашивались ноги и в любой момент она могла упасть. Однако она дошла до своих покоев, приказав Бренде приготовить ванну в надежде, что обжигающе горячая вода поможет привести чувства в порядок. Раздеваясь, она вдруг поняла, почему смогла вынести его презрение.

Произошло нечто, необъяснимым образом изменившее ее. Нечто такое, что помогло растопить негодование, терзавшее ее много лет.

О, она прекрасно понимала, что случилось, – она воочию увидела его боль. Да, едва увидев эту боль на его утомленном лице, она мгновенно и навсегда поняла, как заблуждалась.

Опускаясь в горячую, благоухающую воду, Клодия вспомнила о том, как однажды Джулиан смотрел на нее – тем удивительным, теплым взглядом, от которого все трепетало внутри.

А она в ответ отмахивалась от него, пренебрегая его попытками сделать их брак не столь обременительным. Она пыталась бежать от него везде – в постели, за столом, среди его родственников. Она слишком боялась своих чувств к нему, слишком боялась ощутить боль. Считала его безжалостным обольстителем, которым движут лишь низменные инстинкты. Вбила себе в голову, что ее работа важнее всего на свете, вообразив, будто все остальное в сравнении с ней меркнет. Ничто не имело значения, а значит, не могло причинить ей боль... кроме ее мужа.

Боже милостивый, как же она заблуждалась! Клодия поняла это, когда возвратилась Софи. Ей в голову не могло прийти, что Джулиан раскроет объятия падшей сестре, простит ее, защитит. Все, что угодно, только не это. Вместо того чтобы лишить наследства сестру, опозорившую семью, Джулиан стал утешать ее.

Это был поступок, достойный короля.

«И что теперь? Да, что теперь, Клодия? О Господи, что же теперь?»

Джулиан наконец сумел пробиться через ее непонимание, и Клодия сейчас раздумывала над тем, что делать дальше. Придя к единственно возможному решению, она встала и оделась. Ее действия едва ли основывались на каких-то глубоких выводах. Нет, они скорее были инстинктивными.

Надо бороться.

Если она хочет вернуть его любовь. Сейчас, как никогда, ей необходимо мужество, потому что это будет самая тяжелая борьба в ее жизни. Ведь придется сражаться не только за себя, но и за Джулиана. За них обоих.

Никогда еще Клодия не была так нужна Джулиану. Не важно, согласен он с этим или нет.

Глава 20

Джулиан нетерпеливо смахнул со лба прядь волос, напомнившую, что все происходит с ним наяву, а не в каком-то кошмарном сне. Взглянув на маленький горшочек с фиалками, он поморщился. Эти чертовы цветы были повсюду', и он жутко устал от них. Собравшись с силами, он сумел, хотя и с большим трудом, выбраться из кожаного кресла и, шатаясь, пошел к буфету.

Там стояло несколько бутылок, и содержимое некоторых из них, помнится, он уже попробовал. Прищурившись, он выбрал ярко-голубую бутылку, еще полную, и расплылся в глупой ухмылке.

– Что у нас тут? – спросил он и, запрокинув голову, влил в себя обжигающую жидкость. – А, – пробормотал он, вытирая губы. – Старый добрый джин.

– Джулиан?

Голос Клодии прогремел в его ушах подобно грохоту барабанов, сердце охватил странный, но уже знакомый трепет Неловко повернувшись, он посмотрел через плечо.

Черт бы ее побрал! В переливающемся платье из лилового атласа она казалась настоящим ангелом. Ее красота была какой-то неземной, и Джулиан рассвирепел от того, что снова становится жертвой ее манящего очарования.

Он ненавидел ее, ненавидел за то, что она заставляет его терять голову от желания, порабощает его!

– Убирайся! – рявкнул он и, схватив бутылку с джином, шатающейся походкой направился к креслу у камина, стремясь держаться от нее как можно дальше Упав в кресло, он отпил прямо из горлышка, невидящим взором уставился на фиалки и прислушался. Но ничего не услышал и снова оглянулся.

Клодия все еще стояла у двери, положив длинные, изящные пальцы на ручку. Джулиан поморщился, когда она закрыла дверь.

– Нет, – произнес он, так отчаянно тряся головой, что тошнота подступила к горлу. – Не хочу, чтобы ты была здесь. Уходи.

Но она приближалась к нему, словно паря в воздухе, как видение его снов. Он нахмурился и сел, глядя, как шелковая юбка волнами колышется вокруг нее. Она улыбнулась! Мягкой, сострадательной улыбкой, от которой дрожь пробежала по телу. Он смотрел на нее, всей душой жалея, что она вот так не пришла к нему раньше.

До того, как он разлюбил ее.

– Господи! – вдруг взревел он и обмяк в кресле, положив лоб на руку. Кто она? Кто это создание, терзающее его сердце и душу? – Чего ты хочешь? Господи, что тебе нужно?

– Любить тебя, – прошептало видение бархатным голосом. Сердце Джулиана встрепенулось в груди: исходивший от нее аромат лаванды обволакивал его, дразнил. Бутылка с джином выскользнула из его рук. Он задыхался от ее близости, но не издал ни звука. Почувствовав ее пальцы на своем подбородке, он отстранился и открыл глаза. Лицо Клодии оказалось прямо над ним, серо-голубые глаза пробивались через туман его мыслей, проникая в самую душу, обжигая. В ее глазах можно было утонуть – погрузиться в их глубины и пропасть навсегда.

В этом-то и дело, разве нет? Он уже давно растворился в ней и сейчас безуспешно пытался освободиться от ее пут, но она затягивала его все глубже и глубже. Он оттолкнул ее.

Клодия грациозно отступила и, шелестя юбками, присела у его ног.

– Что ты делаешь? – резко спросил он.

Она не ответила, просто подняла его ногу и положила себе на колени, проведя пальцами по икре. Даже через ботинок Джулиан почувствовал ее прикосновение и отпрянул. Но она удержала его, осторожно снимая ботинок с ноги.

О Господи, он не в силах противостоять ей! Легкое покалывание волной поднималось по его ноге прямо к паху, когда она снимала второй ботинок.

– Зачем ты делаешь это? – снова спросил он. Опершись ладонями о его бедра, Клодия подтянулась и встала между его колен, ее руки лежали на его бедрах. Посмотрев в его глаза ясным, открытым взглядом, она сказала:

– Я знаю, ты презираешь меня, Джулиан...

– Нет, нет. Не презираю. Я просто ничего не чувствую к тебе, – ответил он, не дрогнув под тяжестью этой неимоверной лжи.

– Зато я чувствую. Я бы преподнесла тебе свое сердце на блюдце, если бы ты этого захотел.

– Я хочу, чтобы ты оставила меня в покое!

Она покачала головой; темная прядь выбилась из прически и упала на плечо.

– Вот этого я не сделаю, – прошептала она. – Не оставлю, когда ты испытываешь боль.

Что-то внутри его взорвалось, он потерял над собой контроль. Ярость и отчаяние отступили, уступив место безумному желанию, и он повалил Клодию на ковер, сжав ее запястья у нее над головой. Дыхание ее участилось, взгляд, спокойный и печальный, был устремлен на него.

Джулиан зажмурился.

– Ты хочешь меня, Клодия? После того, как столько недель отталкивала? Хочешь сейчас?

– Да.

Ее шепот еще сильнее возбудил его. Он приник губами к ее губам в яростном поцелуе, раздвигая их языком, вдыхая ее аромат. Ее нежные руки никогда еще не обнимали его так крепко. Она ерошила его волосы, потом принялась стаскивать с него сюртук.

Она хотела его... На мгновение? На день? На год? Да разве сейчас это важно? Он заскользил губами по нежной коже к вздымавшимся над вырезом платья полушариям. Когда его руки коснулись ее спины, чтобы расстегнуть платье, она выгнулась ему навстречу, прижавшись к нему грудью, обжигая его взглядом, полным чувственного желания.

– Ты хочешь меня, Клодия? – спросил он, нетерпеливо стянув платье с ее плеч.

51
{"b":"18242","o":1}