ЛитМир - Электронная Библиотека

Лорен пребывала в затруднении; она никогда не была сильна в выражении своих сокровенных чувств, однако не могла не высказать, как больно он ее ранил. Пусть эти несколько слов не произведут на него должного впечатления, но ей они придадут сил, которых ей так не хватало сейчас.

Она была просто не в состоянии описать то опустошение, которое чувствовала, и, собираясь с мыслями, постукивала кончиком пера. Он просил о ласках другую женщину после того, как заронил в нее, Лорен, искру страсти, которую даже теперь она не могла погасить. Он вознамерился сделать ее своей любовницей вместо того, чтобы найти способ построить их отношения на законных основаниях, на что она по глупости надеялась. Утешить ее не может ничто, ничто не может утишить боль, которую он ей причинил.

Тут на память ей пришли стихотворные строки, молодая женщина обмакнула перо в чернильницу и быстро написала:

Она влюбилась без ума и вдруг узнала о неверности его — Какая магия спасет ее от мук? И смоет грех какое колдовство?

Лорен взволнованно перечитала написанное. Смысл понятен, но стихи не передают всей глубины ее боли. Она хотела повторить попытку, но, взглянув на часы, передумала. После этой ночи у нее будет достаточно времени, чтобы совершенствоваться в искусстве колких упреков. Она оставила записку неподписанной, посыпала песком и нетерпеливо помахала бумагой, чтобы чернила быстрее просохли. Потом запечатала листок бумаги воском от свечи.

Зажав записку в руке, Лорен выскользнула из комнаты и спустилась вниз. На последней ступеньке остановилась и прислушалась Из гостиной доносились голоса; подобрав юбки, она поспешила по коридору в противоположном направлении; у комнаты Дэвиса резко притормозила. Постучавшись, подождала, нервно поглядывая через плечо в сторону главного вестибюля, еще раз постучала. Из-за двери донесся слабый шум, после чего Дэвис растворил ее, явно раздраженный.

— Визитеры, — дерзко сказала она, сунув ему записку. — Пожалуйста, отнесите это на Одли-стрит, двадцать четыре, немедленно. — Дэвис уставился на записку в ее руке. — Пожалуйста, Дэвис, мне нужно, чтобы вы это сделали!

— Сазерленд, — проговорил тот, прочитав фамилию адресата, потом поднял глаза и внимательно посмотрел на молодую женщину. — Слишком поздно.

Лорен быстро прислонилась к двери, чтобы он не смог ее захлопнуть прямо перед ее носом.

— Ладно, не хотелось бы этого делать, но придется. Напишу лорду Доулингу о том, как нелюбезно вы вели себя все время, пока мы здесь жили. Я не очень хорошо знаю лорда Доулинга, но совершенно уверена, он будет недоволен, узнав, что с графиней в его доме обращались как со служанкой. Вы ведь дорожите своим местом, не так ли?

Судя по его кислой мине, местом он дорожил. Он бросил на нее свирепый взгляд и, ворча, схватил записку.

— Одли-стрит, двадцать четыре, — буркнул он и стукнул бы дверью ей по плечу, не отскочи она в сторону.

Дворецкий Финч воззрился на маленького человечка, сунувшего ему записку.

— Сазерленду! — гаркнул человек и, громко стуча башмаками, удалился.

Только этого не хватало ему, Финчу. Приносить его милости новости, каковы бы они ни были. О, герцог был в превосходном настроении. Началось это с домашнего ужина в честь возвращения леди Марлен. Его милость пренебрег всеми приличиями и вышел из-за стола во время трапезы, чтобы отыскать своего дворецкого. Нашел его, ясное дело, в столовой для слуг и вытащил на всеобщее обозрение.

Второе невезение Финча — первое мы уже описали — заключалось в том, что именно он сообщил его милости, что посыльный не смог обнаружить графиню Берген в Воксхолле. Лицо герцога угрожающе потемнело, пока Финч уверял его, что посыльный подходил ко всем имеющимся фонтанам, большим и маленьким, но графини так и не нашел. Дворецкий робко вернул записку и увидел, как его милость разорвал ее на клочки, после чего отправился в столовую.

Одному Богу известно, какую новость содержит в себе эта новая записка. Но в одном Финч был уверен, медленно подходя к рабочему кабинету герцога и неся перед собой поднос с запиской, — его милости она не понравится.

Его милость выказал неудовольствие, едва Финч вошел в комнату.

— Что там? — рявкнул он.

— Принесли записку, ваша милость.

Герцог зарычал, с шумом поставив стакан с виски на стол.

— Который час?

— Полчаса пополуночи. Герцог потер виски.

— Давайте, — проворчал он и отбросил книгу, лежавшую у него на коленях. Финч осторожно подал записку, попятился и тихо притворил за собой дверь.

Алекс не мог заставить себя прочесть записку. Он мерил шагами комнату, крепко сжимая ее в руке. Он не мог слышать о каше, которую сам заварил, и поддаваться порывам страсти. С тяжелым вздохом он сломал печать и посмотрел на листок.

— Проклятие! Проклятие, проклятие! — вскричал он.

Записка не была подписана, но он в точности знал, кто ее прислал. Господи, кому еще придет в голову цитировать английских поэтов? Он медленно вернулся к креслу. Как только могла она подумать, что прошлая ночь была ложью? Почему, черт побери, она так решила? Это не было ложью, гром и молния!

«Боже, что же я натворил?» — спросил он себя в тысячный раз, почувствовав, как все внутри перевернулось от жгучего разочарования. Предчувствие его обмануло. Он потерял ее. Потерял то единственное, что имело для него значение.

Мир его рушился.

Он взглянул на часы — без четверти час. Проклятие! В такое время ничего нельзя сделать. Только пить.

Глава 20

Голова была налита свинцом. Мало того, накануне он наверняка ел горчицу, такая была во рту горечь. Помоги ему Бог, но из-за этой женщины он пьет уже три вечера кряду, а в последний превзошел самого себя. Алекс поднял голову от письменного стола, попробовал открыть глаза и тут же зажмурился: солнечные блики впивались в мозг, словно ножи.

Это безумие нужно прекратить. Он забросил свои обязанности и до смерти напугал Марлен. Она так заботится о нем, но это его угнетает. Стоит у него над душой, вопрошая, что может для него сделать, в чем он нуждается. Положим, он кое в чем нуждается, но тут она бессильна.

Дверь в библиотеку открылась и снова закрылась; Алекс не поднял глаз.

— Тысяча чертей! — воскликнул Артур. Алекс жестом попросил говорить потише.

— У тебя чудовищный вид, дружище! Судя по всему, нет нужды сообщать тебе, что графиня Берген покинула Лондон…

— Ч-что… что ты сказал? — спросил Алекс, с видимым усилием выпрямляясь в кресле.

— Я сказал, что вид у тебя…

— Да не это!

Артур подавил раздражение и подобрал валявшийся на полу шейный платок Алекса.

— Она уехала. Вчера.

Алекс закрыл глаза, в голове у него все завертелось. Она уехала. Он сжал переносицу, чтобы комната перестала кружиться.

— Вчера? — хрипло переспросил он.

— Вместе с немцем.

— Проклятие, — проворчал он.

— Господи, Алекс, когда же ты покончишь с этим? Или ты забыл, что через несколько дней у тебя венчание? Ты должен относиться к своей невесте с обожанием, которого она заслуживает, накануне столь знаменательного события, а не пьянствовать каждый вечер!

Не будь Алекс в полном изнеможении, он с радостью раскроил бы своему братцу череп. А Лорен считает его высокомерным.

— Как долго ты собираешься терзать себя? Давать пищу для сплетен? Тебе известно, что Марлен вчера вечером видели на концерте? Она сказала Делакорту, что ты болен, но поскольку до этого Делакорт встретил тебя в клубе, он знал, что это ложь. Ах, не волнуйся. Твоя невеста прекрасно провела время со своей кузиной, мисс Бродмур. Потрясающе провела время, по общему мнению. Кажется, маятник качнулся в другую сторону — теперь объектом сплетен стала Марлен.

Алекс потер виски, тщетно пытаясь остановить биение пульса.

— Став герцогиней, она превратится в постоянный источник сплетен, поэтому ей лучше к ним привыкнуть заранее. Видит Бог, я привык, — произнес он совершенно спокойно.

54
{"b":"18243","o":1}