ЛитМир - Электронная Библиотека

Когда все кончилось, он в полном изнеможении, не столько физическом, сколько душевном, лег рядом с ней.

— Ах, Алекс, любовь моя, — грустно прошептала она.

Он отодвинулся, тяжело дыша. Посмотрел на источник своих страданий. Лорен лежала на боку, спрятав лицо под согнутой рукой, и плечи ее вздрагивали от рыданий. Сердце его болезненно сжалось. Он встал, оделся.

— Алекс, пожалуйста, постарайтесь понять…

Он не поймет, не поймет даже через тысячу лет. И пусть она сгниет в своем баварском аду. Он сунул руки в рукава рубашки, собрал одежду и вышел не оглядываясь. Вскочив на Юпитера, он бросил последний взгляд на домик, пришпорил коня и умчался прочь от нее, от невыносимой боли, бушевавшей в нем словно пожар.

Глава 24

Два дня назад, когда начались дожди, Пол сказал, что Алекс вернулся в Лондон. Два дня она просидела в одном и том же кресле, глядя в одно и то же окно, на один и тот же пейзаж. Она смотрела, как сбегают по стеклу струйки дождя. Никогда еще Лорен не чувствовала себя такой несчастной. Ничто не могло облегчить боль ее сердца; едва она закрывала глаза, как видела перед собой Алекса в тот момент, когда он уходил от нее полуодетый. И полубезумный. И ей некого винить, кроме самой себя. От его любовных признаний ее до сих пор пробирает дрожь. А она при всей своей бесконечной мудрости пренебрегла излияниями его сердца, словно их ласки ничего не значили. Неудивительно, что он посмотрел на нее с таким отвращением. Она и сама себе противна.

Она не только прогнала, отринула того единственного, кого будет любить всю жизнь; она предала Магнуса. Охваченная глубоким стыдом, она избегала его взгляда. Она предала его всего за четыре дня до венчания, и это доводило ее до дурноты. Вся эта отвратительная путаница доводила ее до дурноты. Она просто не верила, что могла сотворить такое — предать двоих мужчин, разрушить будущее другой женщины, а заодно и свое собственное.

Один из этих мужчин сидел теперь на кушетке и спокойно читал. Он спокойно читал и в те дни, когда она с тоской смотрела в окно. Она заставила себя взглянуть на Магнуса. Словно угадав ее мысли, он поднял глаза и слегка улыбнулся, а потом опять углубился в книгу. Она сделала его несчастным, втянув в этот кошмар. Магнус этого не заслужил. Он хороший, достойный человек. До чего грустно, что она никогда не полюбит его, как…

— Вам нравится?

Она вздрогнула и посмотрела на дверь. В комнату влетела Лидия, одетая в одно из лондонских платьев Лорен, перешитых миссис Питерман.

— Ты красивая, Лидия, — пробормотала Лорен. Магнус бросил на девочку быстрый взгляд и тут же вернулся к чтению.

— Оно божественно, — вздохнула Лидия с восторгом, присущим тринадцатилетней девочке, и опустилась на диванчик. — Почему вы не хотите его носить?

— Оно мне просто не нужно. Миссис Питерман прекрасно поработала, верно? На осеннем балу ты будешь самой красивой.

— Надеюсь, Рэмси Бейнс обратит на меня внимание. После церковного пикника он почти не смотрит на меня! — вздохнула Лидия и выпрямилась, постаравшись разложить пышные юбки как можно красивее. — Он неравнодушен к Юджинии Преншоу, но когда увидит меня в этом платье, изменит свое мнение!

Лорен нахмурилась. Девочка просто помешана на этом Рэмси Бейнсе, который с симпатией и уважением относится к дочке стряпчего, настоящей дурнушке. Мастер Бейнс, судя по всему, главная и единственная цель в жизни Лидии, а единственная и главная цель в жизни мастера Бейнса — Юджиния Преншоу. Это Лорен давно поняла.

— Конечно, он увидит, какая ты красивая, Лидия, но тебе не следует особенно обольщаться на сей счет. Нельзя заставить человека полюбить тебя; такие вещи происходят сами собой.

Тут Магнус оторвал глаза от книги и задумчиво посмотрел на Лорен, а Лидия вскочила и подошла к камину.

— Но если он сочтет меня красивой, то не станет больше любить Юджинию! — возразила она. — Вы же знаете, она не такая хорошенькая.

— Милая, чрезмерная гордость не красит человека, — мягко упрекнула ее Лорен.

Лидия тяжко вздохнула, подошла к окну и провела пальцем по краю стекла.

— Я не гордая, но все говорят, что я гораздо красивее Юджинии Преншоу, значит, Рэмси Бейнс тоже должен так думать. А когда он увидит меня в таком вот нарядном платье, непременно полюбит. Я знаю, что полюбит.

И когда только Лидия успела проникнуться к нему такой симпатией?

— Не по хорошу мил, а по милу хорош. Знаешь, что это значит? Бывает, что самые красивые люди вовсе не самые привлекательные. Рэмси Бейнс видит в мисс Преншоу ту красоту, которая его привлекает, и ты не можешь заставить его испытывать такое же чувство к тебе.

Лидия подошла к ней, облокотилась о кресло, тихо покачиваясь и накручивая на палец локон Лорен.

— Но ведь с вами это не произошло естественным путем, а теперь вы любите графа Бергена! Вернувшись из Баварии, вы сказали, что он козел, но заставил же он вас полюбить себя. Почему же я не могу заставить Рэмси Бейнса полюбить меня?

— Я уважаю графа. — Эти слова сорвались с ее языка, она не успела ни обдумать их, ни прочувствовать, но произносила их уже тысячу раз. Лорен невольно взглянула краешком глаза на Магнуса. Он не спускал с нее глаз.

— Ну вот видите? Он заставил вас передумать, — заметила Лидия, гладя ее по волосам. — Главное — принять решение, — проговорила девочка со знанием дела.

Впервые в жизни Лорен рассердилась на Лидию. До чего же она глупа! Не понимает, что только навредит себе столь легкомысленными идеями. И она резко ответила:

— Дорогая, возможно, ты очаруешь его своей красотой на какое-то время, но, если нет чувств, это очарование очень скоро пройдет. — Матерь Божья, что это она говорит?

Явно испуганная, Лидия отошла от кресла и с вызовом пожала плечами:

— Ну и что?

— А то, что ты всегда будешь сомневаться, не думает ли он о Юджинии, глядя на тебя!

— Лорен… — Низкий голос графа прозвучал предостерегающе, но она не обратила внимания.

— День за днем ты будешь задаваться вопросом, не мечтает ли он о ней, когда улыбается тебе. Будешь сомневаться в искренности каждого его слова. А когда он на день уедет в Лондон, будешь думать, не отправился ли он к Юджинии!

— Лорен! — еще многозначительнее проговорил Магнус. Лидия сникла. Она посмотрела на свое новое платье, и нижняя губка у нее задрожала.

— Но… но он может научиться любить меня! — тихо сказала она.

— Нет! Так не бывает! Ты не можешь его заставить! — воскликнула Лорен и осеклась, схватившись за подлокотник кресла. Что она делает? Переносит на Лидию крах своих надежд — вот что она делает. Она встала и прижала Лидию к себе. — Прости, я не хотела тебя обидеть. Ах, милая, я так мечтаю, чтобы ты была счастлива! Но вряд ли это произойдет, если ты попытаешься заставить этого юношу ответить тебе взаимностью. И даже если он полюбит Юджинию, в Англии найдется достаточно юношей, готовых умереть за одну твою улыбку.

Лидия фыркнула.

— Но я люблю Рэмси Бейнса, — упрямо пробормотала она.

Лорен огорченно вздохнула:

— Знаешь, что я думаю? Что к твоему новому платью очень пойдет сирень.

— Правда? — спросила Лидия, отодвигаясь от нее. — В саду есть сирень.

— Мне кажется, дождь перестал. Почему бы тебе не сорвать веточку и не приколоть к платью? — сказала Лорен.

— Ах да, какая славная мысль! — обрадовалась Лидия и поспешила к двери, забыв о Магнусе, поднявшемся с кушетки.

— Осторожно, не запачкай платье! — напутствовала ее Лорен.

— Не запачкаю! — прозвенел в ответ юный голос Лидии, и она выбежала из комнаты.

Лорен смотрела ей вслед, совершенно измученная. Ее собственные слова сослужили ей неплохую службу, она поняла, какую ужасную могла совершить ошибку. Лорен почувствовала облегчение, смешанное с горечью. Отчаяние миновало, уступив место новому страданию. Теперь ей придется причинить боль тому, кто ей дорог. Когда Магнус заговорил, в висках у нее застучало.

67
{"b":"18243","o":1}