ЛитМир - Электронная Библиотека

— Могу я налить вам бренди, миледи? Она покачала головой, и дворецкий убрал одну рюмку. Значит, Эдриан не вернулся, подумала Лилиана, ощутив тупую боль в груди.

— Я думал, что уже весна, а на улице мороз. Видимо, зима не желает с нами расставаться, — произнес Бенедикт, потягивая бренди. — Спасибо, Макс, ты свободен.

Перед уходом дворецкий молча взглянул на хозяйку, но она этого не заметила.

— Эдриан… приехал с вами? — спросила Лилиана и поморщилась от звука собственного голоса.

— Боюсь, что нет, — после некоторого колебания ответил Бенедикт. — Он решил немного задержаться.

— Правда? И надолго?

— Этого я не знаю. Господи, никак не могу согреться.

— А… он не говорил, почему задерживается? — Голос ее стал еще противнее.

— Думаю, он скажет вам, что у него были дела.

Скажет… ей… были дела? Лилиана вцепилась пальцами в колено и опустила глаза, приказывая себе отбросить подозрения. Когда она снова подняла голову, Бенедикт изучающе смотрел на нее.

— Он давно не был в Лондоне и наверняка очень занят.

— О, мне он слишком занятым не показался, — ответил Бенедикт со странной улыбкой. Почти ухмылкой.

Лилиана молча кивнула, расстроившись, что муж не вернулся, а может, и никогда не вернется. Может, Эдриан рад, что отделался от нее после того позорного инцидента в ее спальне? Господи, что она наделала!

— Боже мой, я вас огорчил! — воскликнул Бенедикт, отходя от камина.

— Разумеется, нет.

— Лилиана, посмотрите на меня. — Он сел перед ней и сочувственно заглянул ей в лицо. — Мне тяжело видеть, как вы страдаете…

— Я не страдаю.

— Поверьте, я не хотел причинять вам боль, но и лгать тоже не могу. Я пытался вас предостеречь, объяснить, что он за человек, а вы не желали меня слушать…

— Бенедикт, не надо, — тихо попросила Лилиана.

— Моя дорогая Лили, до чего же вы наивны. — Он печально вздохнул. — Я понимаю, как вам тяжело, бедная моя Лили, вы доверчивы и простодушны. К несчастью, так поступает большинство мужчин, и вряд ли их кто-нибудь может изменить. Но я сделаю все, чтобы помочь вам.

Лилиана не знала, что ему ответить: то ли благодарить за откровенность, то ли проклинать за гадкие намеки. И она только с изумлением смотрела на него.

— Разрешите принести вам бренди. — Он вернулся с рюмкой, немного согрел ее в ладонях и протянул ей. — Я на пару дней отложу свой отъезд в Килинг-Парк. Нельзя оставлять вас в таком состоянии.

Бенедикт смотрел на нее с жалостью, и ей вдруг захотелось выплеснуть бренди ему в физиономию. Доверчивая и наивная? Ха-ха! Деревенская простушка, которая дала в спальне выход своему гневу!

Проклятие! Как она теперь будет смотреть на Эдриана, зная, что он проводит время с другой женщиной? С женщиной, принимающей его ласки без слез и драматических сцен?

— В этом нет ни малейшей необходимости, Бенедикт.

— Нет, есть, — наставительным тоном заявил он. — Выпейте бренди, дорогая. А потом вам лучше немного полежать.

Лилиана не хотела лежать. Она хотела выбежать раздетой на мороз, простудиться и навсегда прекратить свои мучения.

Гром, любивший холодную погоду, резво скакал к дому, словно чувствуя нетерпение хозяина. Эдриан не мог больше ждать ни одного дня и попросил Артура привезти заказанные для Лилианы украшения, хотя знал, что это вызовет у друга насмешку. Однако Артур согласился.

Проезжая по дубовой аллее, граф взволнованно посмотрел на часы. Макс как-то говорил, что днем она занимается живописью, следовательно, должна быть сейчас в оранжерее. Эдриан бросил поводья конюху и без промедления отправился на встречу с женой. В оранжерее горел свет, и он увидел Лилиану, которая что-то подправляла кисточкой на картине. Но его улыбка сразу исчезла, поскольку рядом с женой кто-то был. Макс? Или Бенедикт? Проходя мимо окна, граф убедился, что это его брат. Он негромко постучал и распахнул дверь. Лилиана уронила кисть, неловко вскочила, провела рукой по лбу и сказала: — Эдриан! Вы вернулись! Холодно и по делу. Не на такой прием он рассчитывал. А впрочем, это не столь уж неожиданно.

— Правда, немного позже, чем хотелось бы.

Пока она пыталась снять фартук, подозрительно напоминавший его рубашку, Эдриан огляделся. Картины висели на стенах оранжереи, стояли в углу и на мольбертах.

— Кажется, вы заняты. Бен, не ожидал тебя увидеть: по-моему, ты говорил о каких-то срочных делах.

— Все эти дни была ужасная погода. Конечно, холодно, но совсем не ужасно, подумал Эдриан и перевел взгляд на жену.

— Надеюсь, вы здоровы? — спросил он, подходя к ней. В ее серо-зеленых глазах, опушенных темными ресницами, было то же выражение, что и несколько дней назад.

— А вы?

— Я?

— Ну да. — Лилиана нервно вертела золотой крестик. — Благодарю, у меня все в порядке. А как вы?

— Прекрасно.

Эдриан хотел поцеловать ее, но она слегка повернула голову, и он лишь коснулся уголка губ. Проклиная брата за задержку, граф медленно выпрямился. Если бы он мог поговорить с ней здесь, среди ее картин! Лилиана выглядела такой растерянной и привлекательной.

— Встретимся в Золотой гостиной? Мне бы хотелось услышать о том, что произошло в Лонгбридже за время моего отсутствия. Надеюсь, матча по боксу не устраивали? — спросил он с улыбкой.

— Нет. — Она взглянула на Бенедикта, и граф почувствовал укол ревности. — Время пить чай. С вашего позволения, милорд, я иду переодеваться.

Лилиана быстро закрыла тканью картину, стоявшую на мольберте, и направилась к двери. Бенедикт моментально оказался рядом, чтобы подать ей плащ. Застегнув его, она повернулась к мужу, и ее взгляд чуть задержался на шейном платке.

— Извините, — пробормотала она и вышла.

Очевидно, его приезд не обрадовал Лилиану, она не ждала встречи с тем же нетерпением, с каким он стремился к ней. Идя к выходу, граф посматривал на брата, который явно был чем-то взволнован.

— Я помешал вашей беседе? — любезно спросил Эдриан.

— Конечно, нет. По-моему, она очень за тебя беспокоилась.

— Неужели? Я этого не заметил, — сухо бросил граф и вышел, не обращая внимания на брата.

К сожалению, тот последовал за ним и, пока они ждали Лилиану, болтал ни о чем. Но Эдриан ничего не слышал — его переполняла глупая ревность. Лилиана так холодно встретила его и к тому же была печальна. Может, он просто убедил себя, что влюблен в нее? Может, на него произвел сильное впечатление тот маленький спектакль в постели? А пока он убеждал себя, что очень ею интересуется, она улыбалась Бенедикту.

Она вышла к чаю в бледно-золотистом платье из шифона и парчи; волосы, зачесанные назад, были перевязаны лентой из золотого бисера. Неужели она всегда так обольстительна? Неужели он настолько слеп, что никогда этого не замечал? Лилиана села на краешек дивана, взяла чашку, поданную ей слугой, однако даже не притронулась к чаю. Лицо у нее побледнело, еле заметная тень легла под глазами. Бенедикт сразу занял ее каким-то глупым разговором, она ему улыбалась, и Эдриан чувствовал, как пропасть между ним и женой все увеличивается. Это было совсем не то, на что он надеялся, мечтая схватить ее в объятия и забыть ту ужасную ночь.

За ужином Эдриан уже с трудом выносил и пустую болтовню брата, и веселые ответы Лилианы. Слишком веселые. Это была совсем другая Лилиана, и если он хотел еще каких-то доказательств, то он их получил, когда она оставила без внимания любимый ею пудинг.

К концу ужина брат до Смерти надоел Эдриану; ему хотелось поговорить с женой наедине, и, быстро допив портвейн, он встал из-за стола.

— Бен, ты нас извинишь, не так ли? — холодно спросил он.

— О, конечно. Мне давно пора спать, ибо я намерен уехать рано утром.

Решив, что поверит ему, когда увидит это собственными глазами, Эдриан направился к выходу.

— Лилиана! — Он распахнул дверь.

Когда она подошла, опустив глаза, граф взял ее под локоть и повел в свой кабинет. Дав ей войти, он прислонился к косяку и молча смотрел, как она направилась в дальний угол комнаты.

27
{"b":"18246","o":1}