ЛитМир - Электронная Библиотека

Он схватил отца за рукав и потянул к камину, однако лорд Килинг не тронулся с места.

— Я не хочу виски, Бен. И не намерен оставаться тут ни секунды дольше, чем это необходимо.

— Тогда вы слишком задержались, — равнодушно сказал Эдриан.

— К несчастью, Олбрайт, я должен оценить ущерб, нанесенный Лонгбриджу. Ты получил наконец по заслугам, но Бенедикт тоже внук твоего деда, и я не позволю тебе губить его наследство.

— Он не губил Лонгбридж! — в ярости закричала Лилиана. — Он привел его в порядок! Когда мы сюда приехали, тут было ужасно, а он…

— Лилиана, не трать силы, — оборвал ее страстную речь Эдриан.

— Леди Олбрайт, — ледяным тоном произнес маркиз, — вы чрезвычайно меня обяжете, если дадите мне поговорить с моим сыном наедине.

Она даже онемела от такой несказанной грубости. И это в ее собственном доме!

— Извините, — с опасным спокойствием сказала она.

— Бенедикт! — Граф махнул в ее сторону. — Пожалуйста…

Тот, видимо, понял его желание, потому что подошел к невестке и взял ее за локоть.

— Я бы хотел посмотреть ваши чудесные картины. — И, не дав ей возразить, повел к двери.

— Бенедикт, я должна…

— Вы должны оставить Эдриана с отцом, — шепнул он и увлек ее в коридор, где чуть не столкнулся с дворецким. — Советую повременить с чаем, Макс, пока там не закончится разговор.

Бенедикт вывел Лилиану на террасу, а потом в сад, и когда она попыталась оторвать его пальцы от своего локтя, подтолкнул ее вперед.

— Им надо многое сказать друг другу, и это не для ваших ушей, — заявил он.

Лилиана шла молча, представляя, как Эдриан неуверенно садится рядом с отцом, слишком гордый, чтобы просить о помощи. Она видела лорда Килинга несколько раз, но такой мгновенной антипатии у нее не вызывал еще ни один человек. Нападать на своего сына! Неужели он не испытывает к нему жалости?

Тем временем Бенедикт привел ее в оранжерею, уверенно закрыл за собой дверь, потом взглянул на спутницу и нахмурился:

— О, дорогая, не надо сердиться. У них возникли кое-какие разногласия.

— Но это вряд ли дает вашему отцу право так дурно обращаться с Эдрианом.

— Может быть, так оно выглядит со стороны, — пожал плечами Бенедикт. — Однако Эдриан, бывало, обращался с ним еще хуже.

— Что вы имеете в виду? — с подозрением спросила Лилиана.

— Лишь то, что Эдриан был жесток к отцу, — уверенно сказал деверь и посмотрел на стену, где висели ее работы. — А когда Арчи требовалась помощь, Эдриан только смеялся. Он презирал отца. Как вы понимаете, я люблю брата, но теперь вам уже известно, что он не тот человек, кому вы можете верить. У него даже больше черт, заслуживающих презрения, чем, по-вашему, есть у моего отца.

— Эдриан никогда и ни с кем не обращался грубо, — ответила Лилиана, слегка поморщившись от собственной лжи.

То, что Эдриан говорил ей, звучало так же грубо, как и высказывания лорда Килинга. Она невольно покачала головой и, чтобы сменить неприятную тему, спросила:

— О каком суде упоминал ваш отец?

— О суде, где слушаются дела по особым обстоятельствам, дорогая, — терпеливо улыбнулся Бенедикт. — Ничего страшного, уверяю вас. О, вы закончили картину со старой часовней! Она великолепна!

Бенедикт принялся болтать о ее работах, но Лилиана не открывала рта. Что-то было явно не в порядке, и деверю было все известно. Она смотрела, как он расхаживает по маленькой студии и без умолку говорит, лишая ее возможности продолжить расспросы. Его нарочитая веселость была совершенно неуместной после того, что они слышали. Когда Лилиана уже с трудом скрывала раздражение, он наконец проводил ее обратно в дом. Проходя мимо кабинета, где царила тишина, она испуганно подумала, не убили ли отец и сын друг друга. Но в этот момент им навстречу вышел Макс со шляпой Бенедикта, и тот, бросив на дворецкого тревожный взгляд, схватил ее за руку:

— Видите? Они уже поговорили. Лилиана вырвала у него руку.

— Лорд Килинг ждет вас в карете, милорд, — объявил Макс, протягивая гостю шляпу.

— А лорд Олбрайт? Где он? — спросила Лилиана.

— Наверху, мадам. — Дворецкий как-то странно посмотрел на Бенедикта. — Его светлость требует вас к себе. И он исчез в том направлении, откуда появился.

— До скорой встречи, — сказал Бенедикт, глядя на ее губы. — Я же говорил вам, что не стоит беспокоиться.

Но когда он шел к лестнице, в его торопливой походке Лилиана заметила такое же беспокойство, как и во взгляде Макса.

Глава 17

Отец назвал его недееспособным. Слишком немощным, чтобы управлять поместьем. Арчи найдет адвоката, и тот состряпает представление в суд. Эдриан не сомневался, что у Арчи есть шанс установить над Лонгбриджем опеку до совершеннолетия наследника, однако самонадеянный Арчи не сможет помешать ему хотя бы в этом. Впрочем, Эдриана не слишком беспокоило, что он произведет на свет ребенка, которого никогда не увидит и не сможет содержать. Его волновало, что Арчи в чем-то прав. Он безрассудный глупец. С момента убийства Филиппа он все глубже скатывается в ад и тащит за собой свою жену. Даже если она захочет освободиться от него, ей не выйти замуж за Бенедикта. Ни обычаи, ни закон не позволят Лилиане найти истинное счастье после того, что он натворил.

Эдриан завидовал силе духа, которую она проявила. Да, ее необъяснимая самоотверженность его раздражала, но и восхищала безмерно. Этот чудовищный поступок, окончательно испортивший ей жизнь, был только началом. Если Арчи повезет с иском, разразится грандиозный скандал. Его безрассудство и жажда мести погубили Лилиану, но ирония заключается в том, что на этот раз Арчи победил.

Когда скрипнула дверь, он повернул голову, теперь уже благодарный за вторжение, поскольку его тошнило от самого себя.

— Эдриан? — тихо спросила она. — Ты не вышел к ужину, и я подумала… возможно…

— Я не умер, не лег под одеяло и не рыдаю во сне.

— О! Хорошо. В таком случае я тебя оставлю.

— Что за внезапная сдержанность, Лилиана? Ведь раньше ты требовала моего внимания, — удивился Эдриан, осторожно вставая и поворачиваясь на ее голос.

— Я бы не хотела тебе мешать, если ты… ну, ты знаешь…

— Пожалуйста, входи и садись рядом. Сегодня мне нужна компания. — Он протянул к ней руку и улыбнулся.

Прошла секунда, другая, потом он услышал, как она приближается к нему. В его ладонь скользнула маленькая рука, и он поднес ее к губам с невольным раскаянием.

— Тебя наверняка удивило случившееся, — виновато произнес он.

— Я… да.

— Хорошо, Лили. Я ненавижу быть дурным вестником, но луна, очевидно, превратилась в круг сыра. — Ответа на его колкость не последовало, но он почувствовал, что она затаила дыхание. Нет смысла оттягивать неизбежное. — Арчи намерен отобрать у меня Лонгбридж. Надеюсь, ты проявишь наконец благоразумие и вернешься в Грейндж до того, как я причиню тебе еще больший вред.

— Н-но это невозможно!

— Почему? Не так легко, но возможно. Он собирается нанять адвоката, чтобы тот представлял его дело в суде.

— Его дело? Какое дело?

— О недееспособности, ибо я не в состоянии должным образом заботиться о своем имуществе.

Дело, которое будет аргументировано интересами будущего наследника. Он станет доказывать, что я ослепил себя при неудачной попытке самоубийства, следовательно, я не в своем уме и не могу вести никаких дел. Поэтому мое имущество должно быть сохранено для моего сына, а душеприказчиком будет он сам. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. — Эдриан умолк. Как ни странно, он почувствовал, что Лилиана покраснела.

— Но у тебя… нет наследника, — тихо сказала она.

— В том-то и деликатность вопроса. Теоретически я могу его иметь, и это осложняет ситуацию. Но он ни перед чем не остановится, чтобы отобрать у меня Лонгбридж.

Эдриану казалось, будто говорит кто-то другой, смутно ему знакомый, и он не испытывал ничего, кроме пустоты в сердце. Так случалось всякий раз, когда дело касалось Арчи.

36
{"b":"18246","o":1}