ЛитМир - Электронная Библиотека

— Значит, вы не будете возражать, если мы положим вас спать в сарае?

— Ах, Томас, не смеши меня! Он будет спать в комнате в конце коридора!

Позади двух стражей Артура возникла Керри. Она протиснулась между их локтями с такой силой, что даже споткнулась, после чего появилась в комнате во всем своем великолепии. Щеки у нее порозовели после ванны; волосы были заплетены в одну длинную косу, мелкие черные завитки обрамляли лицо. Слава Богу, она оставила свой черный бомбазин и надела платье мягкого серого цвета с узким лифом и с пуговицами до выреза, открывающего плечи. Она улыбнулась так широко, что на щеках появились ямочки.

Томас хрюкнул; Артур не сумел сдержать усмешки, растянувшей его губы.

— Я кое-что нашла из старой одежды Маккиннона, можете переодеться, — предложила она, не обращая внимания на Томаса.

— Весьма признателен.

— Большой Ангус приготовит вам горячую ванну… — Она оглянулась через плечо. — Ведь так, Большой Ангус? — И, удовлетворенная его кивком, снова обратилась к Артуру: — Мы ужинаем в девять часов, если это вас устроит.

Он подумал, что его устроит что угодно, пока она вот так ему улыбается.

— Благодарю вас, вы очень гостеприимны. С нетерпением буду ждать настоящей еды, — ехидно высказался он и, оттолкнувшись от стены, пошел к ней. Подойдя, он остановился и дружески улыбнулся. — Довольно впечатляющее улучшение, — произнес он, подмигивая и, фыркнув в ответ на зловещий взгляд Томаса, вышел из гостиной вслед за Большим Ангусом.

Керри очень старалась доходчиво объяснить Томасу, что Артур спас ей жизнь, несмотря на то, что она в него выстрелила. Тем не менее, Томас по-прежнему относился к Артуру с упорной подозрительностью. Большой Ангус помалкивал, но торжественно кивал в знак согласия на все, что говорил Томас. Только Мэй, казалось, ничто не тревожило; готовя ужин, она несколько раз пробормотала, что, дескать, Артур — прекрасный образец мужчины.

Но никакие слова и никакие поступки не могли испортить настроение Керри. Вымывшись и переодевшись в чистое, она ощутила себя новым человеком. Она была в восторге. Во-первых, потому, что пережила самое главное приключение в жизни и доказала себе, что может выжить, даже уже почти умерев. А во-вторых, потому… ну просто потому, что он здесь.

Он здесь. В ее доме, в конце коридора, отдыхает в горячей воде… обнаженный.

Как она и предполагала, Томас страшно рассердился на мистера Эбернети и на Шотландский банк. Свое негодование он выразил в довольно долгой брани по адресу банков, правительств и владельцев овец — этих он присовокупил просто для полноты меры. Он так увлекся своей речью, что, к счастью, на время забыл об Артуре. Он не замолчал, даже когда Керри сунула ему в руки стопку тарелок и велела расставить их на длинном деревянном столе, занимавшем большую часть кухни. Замолчал он только тогда, когда в дверях кухни появился Артур, вымытый и одетый в тяжелые штаны из оленьей кожи и накрахмаленную льняную рубашку.

Тогда замолчали все.

Сердце у Керри остановилось.

Если раньше она считала его красивым, то теперь он выглядел еще и очень мужественным. Волнистые волосы были зачесаны назад, кончики у них еще не высохли. Одежда была облегающей — такой облегающей, что под ней ясно вырисовывались широкие мускулы плеч и ног. Грубая щетина исчезла, сбритая старой бритвой Фрейзера.

Они смотрели на него, Артур — на них.

— Что-то не так? — спросил он и опустил глаза. — Наверное, они сидят не очень хорошо.

— М-м-м, — пробормотала Мэй, качая головой, и снова занялась приготовлением ужина.

— Ах, нет! У вас вид… у вас вид… величественный… освеженный, — выпалила Керри и поспешно занялась содержимым горшка, висящего у очага. — Хотите кружку эля? Ужин скоро будет готов, — проговорила она, смущенно указывая на стол, за которым сидели Томас и Большой Ангус.

— Эля, — повторил Артур, словно пробуя это слово на вкус, а потом радостно улыбнулся. — Благодарю вас, кружка эля — это как раз то, что надо. — И он сел за стол рядом с Томасом, а когда Керри поставила перед ним эль, незаметно ей подмигнул. — Пахнет чем-то замечательным, — заметил он, с дружеской улыбкой обращаясь к Мэй.

Мэй раздулась от гордости, а Томас пробормотал что-то, больше походившее на рычание, и со стуком поставил свою кружку на стол.

— Надеюсь, у тебя хороший аппетит, парень. Большой Ангус принес прекрасную форель.

— Я умираю с голоду, миссис Грант, и мне страшно хочется попробовать вашей форели. Я имел удовольствие познакомиться с вашим кулинарным мастерством, когда миссис Маккиннон поделилась со мной бисквитами. Кажется, это самый вкусный хлеб, который я имел счастье отведать в своей жизни.

От этого комплимента Мэй просияла. А Большой Ангус обменялся с Томасом хмурым взглядом, потом так же хмуро посмотрел на Артура, который блаженно потягивал эль, словно ему подали его в изысканном хрустальном стакане.

— Так как вы сказали, что вас привело в наши края? — снова спросил Томас.

— Я сказал, что это личные дела, — вежливо отозвался Артур, а Керри в качестве предупреждения грохнула на стол перед Томасом тарелку со свежеиспеченным хлебом. — И не один раз.

Томас не обратил на Керри никакого внимания.

— А странно как-то, что ради личных дел какой-то англичанин может проделать такую дорогу.

Артур пожал плечами и спокойно посмотрел на Томаса.

— Мне это вовсе не кажется странным.

— Да нет, Томас, у него дела не в Гленбейдене, — вмешалась в разговор Керри, пронзив родича сердитым взглядом. — Ты ведь не забыл, что этот джентльмен просто любезно проводил меня до дому.

Томас нахмурился и уставился на свой эль.

— Вообще-то у меня дела в Данди, — сообщил Артур. — Мне нужно встретиться со стряпчим по имени Реджис. У Керри дух перехватило.

— Реджис? — вырвалось у нее; она вздрогнула, потому что Томас, Большой Ангус и Мэй устремили на нее вопрошающие взгляды.

— А, так вы его знаете, да? — добродушно спросил Артур. — Довольно усердный малый, кажется.

Керри старательно избегала взглядов своего семейства и слегка улыбнулась Артуру.

— Я его не знаю. Это имя я слышала в Данди, — соврала она.

— Да, так вот, я должен был встретиться с ним в Данди на этой неделе, но он прислал сообщение, что должен непременно задержаться в Форт-Уильяме.

— На две недели, — не подумав, повторила Керри и тут же прикусила язык.

Артур удивленно взглянул на нее.

— Да, на две недели, — подтвердил он, продолжая смотреть на нее.

Керри почувствовала, что кровь бросилась ей в лицо, и постаралась отбросить нелепую мысль, мелькнувшую у нее в голове. Она резко отвернулась, взяла блюдо с дымящейся капустой и поставила на стол. Дура она, просто дура! Подумать такое! Но какой от этого вред? Пригласить его побыть в Гленбейдене до встречи с мистером Реджисом — это самое меньшее, чем она могла отблагодарить его за то, что он вернул ей жизнь. Самое меньшее.

Бросив исподтишка взгляд на Томаса, который внимательно смотрел на нее, Керри выпрямилась и пошла к Мэй, которая выкладывала на блюдо румяные куски форели.

В конце-то концов, это ее дом. И если уж шотландцы, чем и славятся, так это гостеприимством, правда? Отпустить его на две недели, в течение которых ему нечем будет заняться, — да хуже обиды не придумаешь.

— Окажите нам честь, поживите здесь, пока не вернется мистер Реджис, — быстро сказала она.

Услышав это приглашение, Томас пролил свой эль. Мэй, стоявшая рядом с Керри, спокойно улыбнулась, укладывая форель.

— Мне бы не хотелось быть навязчивым, миссис Маккиннон, — ответил Артур.

Керри обернулась и чуть не вздохнула во всеуслышание, потому что заметила в карих глазах Артура лукавую улыбку.

— Это не навязчивость, а удовольствие для нас.

Томас вздохнул, но, к счастью, ничего не сказал, только сильно насупился, глядя на форель, которую поставила на стол Мэй.

— Ну… тогда я мог бы быть вам весьма полезен. Мне хотелось бы помочь вам — если я сумею.

25
{"b":"18247","o":1}