ЛитМир - Электронная Библиотека

Он был красив. Ошеломляюще красив. И еще он подстриг волосы. Его длинные золотисто-каштановые волосы теперь едва доходили до воротника и были уложены в красивую прическу.

— Керри… — выдохнул он, и она поняла, что он тоже потрясен ее видом. Он медленно обвел ее взглядом, словно впитывал в себя ее образ, и она подумала, что платье ей, наверное, к лицу.

— Мы что же, так и будем стоять здесь весь вечер, пока ты восхищаешься, миссис Маккиннон, или ты все же соблаговолишь познакомить нас по всем правилам? — проговорил низкий мужской голос.

Керри повернулась в ту сторону, откуда раздался голос, и тут же вспыхнула при виде мощной фигуры лорда Олбрайта. Темноволосый привлекательный человек стоял так близко к ней, что мог бы до нее дотронуться, а она даже не заметила его, пока он не заговорил.

— Я бы оплакивал тот день, Олбрайт, когда блеск настоящей красоты не заставил меня остановиться в восхищении, — отозвался Артур. Значит, он считает ее красивой? — Прошу вас, позвольте мне представить вам Эдриена Спенса, лорда Олбрайта, — мягко произнес он, а потом повернулся к другу: — Миссис Маккиннон из Гленбейдена, Шотландия.

Керри неловко присела в реверансе, но лорд Олбрайт покачал головой, взял ее за руку и заставил подняться.

— В Лонгбридже мы обходимся без церемоний, миссис Маккиннон. Должен сказать, я очень рад с вами познакомиться. Я уже наслышан о вас. — Он галантно склонился к ее руке. — Добро пожаловать в наш дом.

— Благодарю вас, — пролепетала она, мысленно скривившись от того, как слабо прозвучал ее голос. — Вы очень добры, что приняли меня, сэр.

— О-о, акцент у вас прямо-таки поэтический! — восхитилась леди Олбрайт, стоявшая рядом с мужем. — Макс, прошу вас, налейте вина миссис Маккиннон.

Представляю, как ей хочется пить после такого долгого дня. Артур, вы присоединитесь к миссис Маккиннон?

— Благодарю, Лилиана, но граф поступил весьма разумно, принеся наверх свое самое лучшее виски.

— Похоже, мне придется переправить туда весь свой погреб, — ухмыльнулся лорд Олбрайт и, положив руку Керри на свой локоть, направился туда, где перед массивным камином в дальнем конце салона уютно расположились диваны и кресла. — У нас есть привычка баловать себя небольшим количеством бренди перед ужином, миссис Маккиннон. Надеюсь, вы пока не умираете с голоду?

Нервы у Керри были так напряжены, что она не смогла бы проглотить ни кусочка, поэтому она отрицательно покачала головой.

— Великолепно, — обрадовался лорд Олбрайт и усадил ее в кресло, обитое красной парчой. — Я полагаю, моя Лили уже выжала вас досуха, расспрашивая о Шотландии, — она вбила себе в голову, что скоро туда поедет. Она, конечно же, сообщила вам об этом, — лорд с нежной улыбкой посмотрел на жену, которая изящно присела на краешек дивана, — но, тем не менее, я настаиваю на том, чтобы вы все это повторили и мне. Много лет назад, совсем молодым человеком, я ездил туда, и признаюсь, не много сохранил в памяти, — он замолчал и бросил взгляд через плечо на Артура, который, услышав его слова, презрительно усмехнулся, — поскольку был занят тогда кое-какими неотложными делами.

Он сел на диван рядом с женой. Артур занял стул рядом с Керри и тайком подмигнул ей, после чего осушил свой стакан и протянул его Максу.

— Миссис Маккиннон, расскажите, пожалуйста, Эдриену о Гленбейдене. В вашем описании это звучит божественно, — попросила леди Олбрайт.

Описать Гленбейден. Разве недостаточно, что она чувствует себя неловко и неуместно здесь, в этом доме… в этой комнате? Как может она описать Гленбейден? Она даже не знает, с чего начать — с пурпурного оттенка вереска, или с голубой утренней дымки, или с темно-зеленых гор, которые касаются неба? Как передать свою общность с этой долиной, свою глубокую связь с этой землей или чувство клана, которое связывало ее со всеми живущими там?

— Это нельзя описать — это слишком прекрасно, — вздохнул Артур.

Он словно прочел ее мысли. Керри удивилась и посмотрела на него; Артур улыбнулся.

— Вы не будете возражать, если я попробую сам рассказать об этом? — спросил он и, не дожидаясь ответа, повернулся к Олбрайтам. — Первое, что узнаешь о Шотландии, — это что у нее собственные, особенные, звезды. Если вам доведется лежать на вересковой пустоши при полной луне, звезды покажутся такими близкими, что можно поклясться — они почти касаются вашего лица. А луна — ах, Господи, какая там луна! Я никогда не видел, чтобы луна была такой яркой и такой большой, как в этой долине. Она удивительная и, право, замечательно спокойная. А утром цвета такие насыщенные, такие чистые, что вы просто представить себе не можете…

Удивленная и расчувствовавшаяся Керри сидела молча и смотрела на выразительное лицо Артура, рассказывающего о Гленбейдене. Нет, она бы не смогла описать Шотландию, которая живет в ее сердце, так, как это сделал он, уловить и впитать в себя самую ее суть за то короткое время, что он пробыл там. У нее вдруг появилось волшебное, немыслимое ощущение, что она знает Артура всю жизнь, и это ощущение связывает их сильнее, чем недели, проведенные в Гленбейдене.

За ужином это ощущение еще больше окрепло, когда Артур пересказал историю их первой встречи и невероятное путешествие по Северному нагорью, в которое она нечаянно втянула их обоих. Она растрогалась, узнав, что он совершенно не знал тогда, что ему делать, — а ей-то казалось, что он все знает и все умеет; сильное впечатление на нее произвело и то, что он не совершил ни одного ложного шага. Она рассмеялась вместе с Олбрайтами, когда он описывал свою первую встречу с братьями Ричи, потом тихонько взгрустнула, когда он заговорил о том, что, когда он впервые увидел Глен-бейден, у него перехватило дыхание. А Томас? О Томасе он говорил с нежностью, так замечательно описав его характер, что сердце Керри наполнилось теплом.

Олбрайты слушали его рассказ очень внимательно, а потому не заметили, что она не знает, как пользоваться столовыми приборами и какое вино с каким блюдом пить. Ошарашенная разнообразием тарелок, бокалов и рюмок, Керри только спустя много часов поняла, что Артуру удалось избежать объяснений, каким образом они оказались вместе в Лонгбридже.

Когда все снова собрались в салоне, любовь Керри к нему была уже так велика, что заполнила ее целиком.

Артур полагал, что им не удастся избежать наблюдательного взгляда Эдриена или веселого подшучивания Лилианы. Нет, он, конечно, был очень рад видеть их обоих, но совершенно не был готов ни к виду Керри, ни к тому, как прореагирует на нее его тело. С того момента, как она переступила через порог, окутанная облаком голубого шелка, он пребывал в состоянии горячечной очарованности.

Она была ошеломляюще хороша в этом платье; оно так прекрасно облегало все изящные изгибы ее фигуры, что казалось сшитым специально для нее. И еще его удивило, как свободно чувствует она себя в этом роскошном платье, до какой степени она кажется почти своей среди людей из высшего общества. Ему хотелось держать в объятиях это видение, вкушать губами обнаженную кожу ее плеч, ощущать ее тело под дорогой тканью.

Он выдержал бесконечный ужин только потому, что монополизировал беседу. Позже, когда они снова собрались в Золотом салоне, чтобы выпить портвейна, ему удалось выдержать и этот час, молча глядя на Керри, которая рассказывала своим мягким, пьянящим голосом о своей семье и школьных годах в Эдинбурге.

Убедившись, что Олбрайты вытянули у нее все полезные сведения, он стал придумывать, каким способом им с Керри оставить хозяев, когда появился Макс и объявил, что курьер из Лондона ждет в кабинете. Артур в жизни своей не слыхивал более радостного сообщения.

— В такой час? — воскликнула Лилиана, вставая вместе с Эдриеном с дивана.

— Я могу приписать это ужасным дорогам. Вот бедняга! — фальшиво посочувствовал ему Артур.

— Надо выяснить, в чем дело. Вы извините нас, миссис Маккиннон, — коротко кивнул Эдриен и направился к двери; Лилиана последовала за ним.

51
{"b":"18247","o":1}