ЛитМир - Электронная Библиотека

Выражение лиц родителей и Харрисона до озноба поразило Микаэлу. Харрисон, всегда такой закрытый и уравновешенный, смотрел на Фейт, словно был потрясен до глубины души. Взгляд Фейт был пронизан нежностью и заботой, но вот взгляд Джейкоба был полон настоящей ярости. Микаэла никогда не видела отца в таком бешенстве, он крепко сжимал кулаки и просто кипел от негодования.

В одно мгновение юная Микаэла оценила драматичность ситуации и инстинктивно поняла, что должна спасти Харрисона и вернуть его из окутавшего мрака. Несмотря на всю его логичность, которая всегда так ее раздражала, Микаэла поняла, что сейчас Харрисон нуждается в ее силе – давящий на него груз оказался слишком тяжелым, и на какое-то мгновение Харрисона нужно было отвлечь, дать ему возможность прийти в себя.

Микаэла понимала, что любой, пусть даже деликатный, вопрос может разрушить хрупкость момента, что Харрисон, не привыкший к нежности, при ее проявлении тотчас замкнется. Микаэла инстинктивно поняла, что он слишком близко подошел к тьме, к смертельному обрыву, и решилась отвести его от края этой пропасти и вернуть в реальность. Не требуя ни объяснений, ни разрешения, Микаэла просто начала действовать, заставив Харрисона, не теряя ни минуты, на лошадях вылететь в ясную ночь Вайоминга. На каждом повороте скачки она бросала ему вызов, увлекала красотой залитых лунным светом гор, медленно отводя его от той опасной грани.

Она так никогда и не узнала, что же произошло той ночью. Харрисон отказался от помощи доктора, и нос так и остался слегка искривленным. И несмотря на то что годами они сражались друг с другом, Микаэла уважала право Харрисона на тайну о преследовавшем его мраке. Джейкоб хранил молчание, и Микаэла знала, что настаивать бесполезно.

Харрисона отправили обратно в военное училище, но каникулы он продолжал проводить на ранчо Лэнгтри. Микаэла отчаянно хотела расспросить его о событиях той ночи, но понимала, что тени прошлого лучше не тревожить.

Харрисону исполнилось восемнадцать лет, когда его отец, растративший средства Первого национального банка Кейна, совершил самоубийство. Именно Харрисон нашел окровавленное тело. Во второй раз он пришел на ранчо Лэнгтри абсолютно сломленным и разбитым.

Несмотря на то что его отец не был ни добрым, ни любящим, Микаэла понимала, что все-таки это потеря родителя, но чувства, которые испытывал Харрисон – отвращение к самому себе, гнев и стыд, – она не могла понять. И вновь инстинкт подсказал ей, что нужно поддразнивать Харрисона, подсмеиваться над ним и всячески стараться отвлечь его от мрачных мыслей.

И сейчас, поглаживая рукой холодное стекло окна, Микаэла видела себя сердитой семнадцатилетней девушкой, сражающейся за то, чтобы вернуть Харрисона. Она кричала на него: «Никто из моих друзей не сможет сказать, что я не справилась с парнем, которому в голову могла прийти идея шагнуть со скалы и покончить со всем этим. Ты не причинишь боли моим родителям, Харрисон. Или кому-либо еще. Ты сейчас соберешься, поднимешься, снова оседлаешь жизнь и поскачешь». Микаэла говорила все это требовательно, возбужденно, настойчиво, с одной только целью – втащить Харрисона обратно в жизнь.

– Как глупо!

– Я не глупец, – возразил Харрисон, и злость сменила болезненную мрачность.

– Спорим, ты даже лошадь не сможешь оседлать правильно? Держу пари, мне придется тебе помогать. – Микаэла поддразнила Харрисона, и он заглотил наживку. – Спорим, ты не догонишь меня, – добавила Микаэла, и, озаряемые лунным светом, они с бешеной скоростью помчались через поля, борясь с мрачным настроением Харрисона.

Стоил ли он всех этих усилий? Наверное. Наверное, она была единственным человеком, который той ночью мог заставить его вернуться. Работая банкиром в Шайло, Харрисон решил положить жизнь на то, чтобы добиться успеха и вернуть себе репутацию, которая когда-то была у его деда. Но броня, которой он прикрывался, делала Кейна-младшего слишком хладнокровным и логичным, чтобы соответствовать необузданным страстям Микаэлы. Где-то глубоко внутри ее сидело инстинктивное желание пробить эту броню, помериться с Харрисоном силами, втянуть его в жизнь.

* * *

«Итак, через месяц она возвращается домой». Харрисон Кейн-младший положил телефонную трубку. У него в ушах еще звучал голос Фейт Лэнгтри, полный сдерживаемого возбуждения. Она хотела, чтобы он пришел встретиться с Микаэлой, ведь он же «член семьи». Он вырос без теплоты своих родных, и Лэнгтри приняли его к себе. Джейкоб и Фейт относились к нему, как к собственному сыну, а Рурк дразнил и мучил его, как родного брата.

Харрисон откинулся на спинку большого кожаного кресла и расстегнул жилет. После длинного рабочего дня и только что закончившегося заседания правления он чувствовал себя приятно расслабленным. Однако собственное отражение, мелькнувшее в окне, испортило настроение: он унаследовал от отца темно-каштановые волнистые волосы и жесткие черты лица, широкий лоб с неглубокими складками, высокие густые брови и серые настороженные глаза. Плотного телосложения, с хорошо развитой мускулатурой, его скорее можно было принять за человека, занимающегося физическим трудом, а не бумажной работой. Харрисон-старший ревностно следил за возмужанием сына, и пришло время, когда отец не решался больше наказывать отпрыска физически, но, будучи человеком скверным, вместо телесных наказаний начал ломать его веру в самого себя.

Жестом, ставшим подсознательным напоминанием об ударе, который отец нанес ему, пятнадцатилетнему парню, Харрисон провел пальцем по искривленной линии носа. Как он сможет компенсировать Лэнгтри то, что отняла у них его семья?

Он строил свою жизнь с помощью Джейкоба и Фейт Лэнгтри, но все же оставался тот мрачный, скрытый темперамент, который Ха. ррисон расценивал как «подарок» от своего отца. Обладая живым умом, легко обращаясь с цифрами, что было присуще старшему из Кейнов, Харрисон основал «Кейн корпорейшн». Солидные денежные люди с симпатией отнеслись к сообразительному чужаку, прислушивались к его инвестиционным идеям и поддерживали его. Он не был богат, скорее, имел хорошие связи с состоятельными инвесторами, которые доверяли ему. Как только Харрисон почувствовал себя уверенным в их поддержке, то переехал в Шайло и возродил банк отца.

Харрисон положил ноги в хорошо начищенных туфлях на блестящий полированный стол, который сменил массивный деревянный стол его отца. Кейн-младший переделал служебные помещения банка, избавившись от богато украшенной мебели отца, так же легко он хотел бы отбросить наследство, которое Харрисон-старший оставил ему и Лэнгтри.

Харрисон как можно быстрее избавился от особняка Кейнов, пожертвовав его Историческому обществу Шайло. Когда через три года он вернулся в город, то построил новый дом, в котором не было теней прошлого. Расположенный на некотором расстоянии от города, его дом из дерева и камня вполне его устраивал. Не имевший богатой отделки особняка Кейнов, новый дом давал Харрисону чувство спокойствия.

За окнами кабинета Шайло погрузился в вечернее умиротворение маленького городка. Посевы овсяницы и люцерны стали для владельцев ранчо заботой первостепенной важности. Планировалось развитие овощеводства, и жизнь стала довольно стабильной. В местных кафе основными темами разговоров были засуха, болезни растений и скота, рыночные цены на скот, на продукты питания и зерно. Мелкие фермеры, намеревавшиеся прикупить земли и заменить оборудование, зависели от Первого национального банка Кейна. Молодые семьи, которые собирались строить собственные дома, и пожилые люди, нуждающиеся в совете относительно пенсионных вкладов, также составляли значительную часть постоянной клиентуры банка.

Харрисон сделал глубокий вдох, стараясь вытеснить из головы мрачные воспоминания о «сделках» своего отца, которые разорили слишком многих. Кейн-старший любил играть чужими жизнями.

Его сыну каждый день приходилось сражаться с этой памятью – люди все время ждали, когда же Харрисон-младший изменится и в нем проявится темная сторона натуры отца. Но Харрисон не изменится. Создав успешную корпорацию и управляя ею, он отдавал свои силы тому, чтобы компенсировать ущерб, нанесенный отцом. Шайло со своим сельским укладом и незыблемыми традициями ранчо навсегда останется его домом. Харрисон не мог отбросить воспоминания о трагическом событии, случившемся с Лэнгтри, причиной которого стала его семья, но он намеревался помочь Фейт Лэнгтри избавиться от ее наваждений.

3
{"b":"18248","o":1}