ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Пророчество Паладина. Негодяйка
Анатомия скандала
Кровь, кремний и чужие
Говорит и показывает искусство. Что объединяет шедевры палеолита, эпоху Возрождения и перформансы
Микробы? Мама, без паники, или Как сформировать ребенку крепкий иммунитет
Наши судьбы сплелись
Ложь
С любовью, Лара Джин
Зеркало, зеркало

– Я не причиню тебе боли, – наконец произнес Харрисон, грубая острота неудовлетворенного желания заполнила мягкую ночь.

– Я знаю. Ты этого не сделаешь. Кое в чем я на тебя полагаюсь.

Микаэла всегда полагалась на его мягкость и доброту, она верила, что ему удастся удержать эту мрачную тайну внутри себя и не позволить ей причинить боль другим.

– А собственно, в чем ты на меня не можешь положиться? – спросил он, как кнутом ударив этими словами по ночному воздуху, врезаясь в запах полевых цветов и древесины.

– Я не доверяю тому, что происходит между нами сейчас. Интимная близость дается мне нелегко. Да и тебе тоже. Я не перенесу новых осложнений. А у тебя определенно есть сложности. Ты колешь дрова, когда не в настроении, когда что-то, что мучает тебя, ослабляет чувство самоконтроля. Мозоли на твоих руках говорят, что бумага и ручка – далеко не единственное, с чем тебе приходится иметь дело.

– Раньше я не обращал особого внимания на то, чего хочет женщина или что она чувствует. И очень важно, что я понимаю, что доставляет тебе удовольствие и что… черт возьми, Микаэла. Ты необычная женщина. Я всегда плохо понимал женщин. Ты хрупкая и ласковая и в то же время непокорная и сильная. Ты как алмаз с разными гранями, готовыми в любой момент заискриться на солнце… Я хочу подчиняться тебе, подчинять тебя, растворяться в тебе. Неужели это так трудно понять?

Харрисон раскрыл свои ладони, словно изучая, достаточно ли они широки и сильны.

– Я не сделаю тебе больно, – повторил он. – Постараюсь не сделать. Я бы убил себя, если бы это случилось, – сказал он более решительно, словно пытаясь разобраться в себе и победить те чувства, которые бушевали в его душе.

Легкий озноб прокатился по телу Микаэлы при воспоминании о том, как нежно эти ладони ласкали ее кожу, как они касались ее груди и какие чувства она при этом испытывала. Ее никогда так не обнимали и не ласкали… Нервы Микаэлы плясали, ее ощущения кипели от желания вновь оказаться в его объятиях. Она знала, что, как только барьер рухнет, ему захочется большего, гораздо большего. Харрисон очень тщательно хранил то, чего он добивался.

Микаэла поддела платье босой ногой.

– Оно стоит безумно дорого. Я никогда не надевала его раньше. Я берегла его для… не важно для чего. Ты можешь оплатить сухую чистку и ремонт. И не вздумай сделать это здесь, в Шайло. Мне еще не хватало, чтобы все чистильщики знали… не важно. Теперь можешь открыть глаза.

Микаэла торопливо пошла в дом. На ступеньках черного входа она повернулась к Харрисону:

– Тебе не в чем винить себя. Ты не такой, как он. Ты не позволишь развалить «Кейн корпорейшн» и не подведешь своих инвесторов.

Его ответ в холоде летней ночи прозвучал довольно мрачно:

– Ты даже не представляешь, что может сделать Кейн.

– Я знаю, что можешь сделать ты.

Микаэле хотелось обнять Харрисона – он выглядел таким одиноким в лунном свете. На секунду она испугалась, поняв, что Харрисон уже похитил частичку ее души. В действительности она никогда не открывала того уголка своего сердца, где скрывалась нежность и мягкость, ведь по-настоящему она никогда никому не доверяла.

То, что после всех этих лет спарринга, проверок друг друга, на ее доверие он не ответил доверием, причинило ей боль. В основе этого доверия лежала доверительность, возникшая той ночью, когда Харрисон появился у них в доме, а из разбитого носа у него текла кровь, и вот теперь он не хотел поделиться своей зловещей тайной. Убегая от себя, убегая от него, Микаэла поспешила в дом, схватив ожерелье, и на мгновение, словно вспышка молнии, перед глазами возник дикий первобытный образ Харрисона с медвежьими когтями на шее. Она и не подозревала, что в нем таится эта невидимая сила охотника, примитивного первобытного самца, ищущего ее.

Микаэла выбежала из передней двери и вскочила в свою машину. Ее рука дрожала так сильно, что Микаэла с трудом вставила ключ в замок зажигания. И только когда она добралась домой и Джейкоб в удивлении поднял брови, она сообразила, что на ней лишь рубашка Харрисона и медальон Лэнгтри.

Калли рывком распахнул дверь, приветствуя поразительную простоту своего маленького дома. Сорок акров на границе с земельной собственностью Лэнгтри – это совсем немного, но этот крошечный участок земли принадлежит ему. Прежде у Калли никогда не было своего дома, даже когда он был ребенком. Сбросив пиджак и расстегнув рубашку, Калли освободился от непривычных оков и даже не успел заметить, как его дрожащая рука сняла с полки бутылку виски.

Он был незаконнорожденным ребенком, даже не знавшим имени отца и взявшим фамилию матери – Блэквулф, и до приезда в Шайло в его жизни не было ничего, кроме неприятностей.

Он вспомнил взгляд Галлахера – сощуренный задумчивый взгляд охотника, выискивающего свою жертву. Этот взгляд оценивал противника и предстоящую борьбу, определяя то, что ему нужно было знать, – слабые и сильные стороны тех, кто защищал то, что он хотел получить.

У Галлахера был взгляд быка, увидевшего красный плащ матадора, взгляд задиры, который хочет испытать себя, и он бросил вызов Калли, когда понял, что тот раскусил его.

Не то чтобы Калли волновался о своем укрытии, он переживал из-за Лэнгтри, потому что такой человек, как Галлахер, ни за что не оставит в покое хороших людей.

Калли смотрел на янтарную жидкость: виски манило его, но, так и не открыв бутылку, Блэквулф решительно поставил ее на полку. Джейкоб Лэнгтри несколько раз оказывался свидетелем его тяжелых ночей, и Калли не хотел, снова напившись до чертиков, подвести этого доброго человека и его семью.

Калли окинул взглядом небольшой дом, который помогал ему строить Рурк. В тщательно убранном жилище было только самое необходимое, но оно принадлежало ему. Хижина Рурка, стоявшая через дорогу, была первым домом Захарии. Рурк носил свое обручальное кольцо на цепочке вместе с монетой Лэнгтри, а стены его дома все еще помнили его жену.

Калли медленно вздохнул, задумавшись о том, каково это – держать женщину в объятиях, любить ее со всей открытостью и знать, что она отвечает на твою любовь. Если он не ошибается, Харрисон скоро испытает это чувство, поскольку Микаэла Лэнгтри – это пышущий жаром уголь, и нужен лишь легкий ветерок, чтобы разгорелось пламя.

Он потянулся, разминая затекшие мышцы, – к светской болтовне и длинным разговорам на общие темы он не привык. Когда-то Калли мечтал о Микаэле, хотя понимал, что эта девушка не для него.

Прогоняя засевшую где-то у сердца глубокую и сильную боль, он растер ладонью грудь. Он прекрасно понимал, что именно представляет собой, знал, что он – не более чем хороший работник ранчо. Но теперь он уже не пил, и не ввязывался в драки в темных переулках, и не собирался опять становиться тем, кем был когда-то – человеком, перебивающимся случайными заработками, без дома, без жизни.

Лэнгтри дали ему хороший пример того, каким должен быть дом и какой должна быть семья.

Когда придет Галлахер, Калли будет нужен им… и он будет там и защитит их.

«Неж-но и не-спеш-но… утро подкрадется…»

Женщина, обхватив себя за плечи костлявыми пальцами, вышагивала по камере-палате лечебницы, мурлыча колыбельную Лэнгтри. Джулии Кейн нравился парнишка Галлахер, несколько скрасивший время ее заточения. Брат Пола, Аарон, хотел поговорить с ней. В Аароне было что-то губительное и порочное, Джулия не доверяла ему, он напоминал ей другого мужчину, которого она ненавидела. Кто это был?

Каким-то образом Аарону удалось завладеть монетой, которую у нее отобрали, он принес эту монету сюда, чтобы освежить ее память. Ладно, пусть монета останется у него, он плохой человек, и монета Лэнгтри только навредит ему.

Монета жгла Джулии руку, хотя на коже не оставалось следа. Словно холодный ветер, у нее в голове вдруг зашумели голоса из прошлого. Аарон устроил, чтобы ее перевели в более удобное помещение. Он обещал проверить ее вклады, проследить, чтобы ее счета вовремя оплачивались, проконтролировать, как поверенный следит за ее средствами.

31
{"b":"18248","o":1}