ЛитМир - Электронная Библиотека

– Я передумала. Пожалуй, ты останешься здесь на ночь. А свою лошадь ты можешь поставить в небольшую пристройку за домом – судя по тучам, сегодня вечером будет гроза. Но если ты удерешь, я, как собака, пойду по твоему следу.

– Звучит заманчиво, – шутливо ответил Харрисон. Час спустя Микаэла медленно вынырнула из сна; она слышала рядом ровное, глубокое дыхание Харрисона, который так и не снял свои джинсы. От него пахло шоколадными пирожными, ароматизированной жасминной водой для ванны и надежностью, и это было самым ценным в разорванном на части мире.

Словно почувствовав, что Микаэла проснулась, Харрисон положил на нее свою руку и привлек к себе. Он коснулся ее губ обнадеживающим легким поцелуем.

– Спи, милая. Отдыхай. Когда проснешься, я буду рядом.

Микаэла прижалась к Харрисону, обхватив его рукой и положив на его ногу свою. Носом она уткнулась в его волосы, которые до сих пор пахли жасминовой водой. Харрисон укрыл ее одеялом и поцеловал в лоб.

– Я буду рядом, – повторил он.

– Добрый старина Харрисон, – прошептала Микаэла, отдаваясь уносящему ее сну.

Ночью она протянула руку и почувствовала, что он сразу же проснулся. Харрисон взял ее руку и положил себе на грудь, сердце билось неторопливо, ровно и мощно.

– Ты что?

– Я думаю, что Клеопатра хотела, чтобы я нашла останки Марии. Чтобы я попыталась найти монеты и вернуть их в семью. Знаешь, я всегда чувствовала, что каньон Каттер манит меня. Ты мне веришь?

Его колебание было легким, но для нее это означало, что Харрисон обдумывает услышанное.

– Да. Ты сильная женщина с развитой интуицией. В тебе течет ее кровь.

– Ты совершенно не похож на своего отца, Харрисон, – прошептала Микаэла, потому что знала, что у него мелькнула мысль о другом, мрачном наследии. Лежа рядом с ним, она уплывала в сон – в эту спокойную гавань, скрывающую жуткие кошмары реальности. – И думать не смей о том, что ты… скоро начнется дождь.

– Откуда ты знаешь? – спросил Харрисон, прижавшись губами ко лбу Микаэлы, вплетая свои пальцы в ее. Его столь долго хранимые кошмары были не менее страшными; свежий шрам на его руке напомнил ей о том, какое страдание было написано на его лице, когда он с ожесточением раскидывал камни оползня.

– Во-первых, тучи, они идут с гор. А во-вторых, я чувствую это кожей. И еще слышишь, лягушки затихли. Я скучала по лягушкам… и по дому.

Светлая простая занавеска на открытом окне заколыхалась, мягкий ветерок принес в комнату нежные запахи. Микаэла улыбалась, уткнувшись в плечо Харрисона. Клеопатра была права – с мужчинами нелегко, временами они бывают самонадеянными, задиристыми, упрямыми, но если попадается такой, на которого можно положиться, его нужно хватать и держать.

Щекой Микаэла почувствовала его улыбку, колючая щетина была знакомой и успокаивающей.

– Лягушки. После всего, через что тебе пришлось пройти, ты скучала по лягушкам?

– Клеопатра хочет, чтобы монеты вернулись к Лэнгтри. Я ощущаю, что нужна ей. Это похоже на ноющую боль.

Потом, слишком устав, чтобы говорить, Микаэла схватила Харрисона за волосы на груди и слегка потянула.

– Не забудь, что я, как собака, пойду по твоему следу, Харрисон.

Харрисон громко расхохотался, его грудь затряслась под рукой Микаэлы.

– Возможно, мне это понравится.

Ночью, как ей и хотелось, он начал ласкать ее, его нежный, ищущий поцелуй говорил о его желании. Микаэла открылась ему, беспокойно изгибаясь под ласками Харрисона, а жар все раскалялся, и все усиливающийся ветер встряхивал занавески. Микаэла потянулась к телу Харрисона, торопливо освобождая его от одежды и опуская руки все ниже и ниже. Его губы скользили по ее коже, и, когда Микаэла стягивала с себя рубашку, она чувствовала тепло его дыхания на шее и лице. Губами Харрисон потянулся к груди Микаэлы и, ласково охватив одну ладонью, нежно впился поцелуем в бархатную мягкость. Его руки неторопливо прошлись по ее бедрам, лаская их… Руки были жесткими от шрамов и мозолей, но это были руки настоящего мужчины – теплые и надежные. Микаэла вздохнула и, дотронувшись до Харрисона, завладела им, а он так тепло и мощно навалился на нее, отвечая на призыв, так глубоко и с такой искренней страстью слился с ней, что она позволила окружающему миру завертеться и полностью отдалась ему.

В Сан-Франциско Аарон Галлахср швырнул телефонную трубку и начал расхаживать взад и вперед по своему персональному тренажерному залу. Его человек в Шайло сообщил, что сегодня дом Микаэлы охраняется. «Большой парень. Вид у него крутой. Похоже, останется там на ночь. Я обошел ранчо Лэнгтри. Свет в доме не горит – дом, похоже, пустой. На телефонные звонки реагирует автоответчик. Навел справки в ближайшем аэропорту – мистер и миссис улетели еще днем».

У человека Аарона не было никакого шанса проникнуть в дом Микаэлы сегодня ночью и похитить монету Лэнгтри. Монета на груди Аарона, казалось, горела, напоминая о неудачной попытке получить остальные – проникновение в дом Лэнгтри было приурочено ко времени их отсутствия. Но лучший порученец Аарона не сумел найти остальные монеты.

– Идиот! Видно, все придется делать самому.

Аарон остановился перед большим, в полный рост зеркалом, глядя на свое отражение, и несколько раз напряг накачанные в тренажерном зале мускулы. Через своих адвокатов, не дожидаясь деловой встречи или официального письма, Харрисон Кейн категорически отверг первое предложение Аарона о продаже студии «Кейн».

И все-таки монеты должны принадлежать ему, и Аарон начал обдумывать свой следующий шаг. Лэнгтри известно о Кейне все, и они с презрением отнесутся к каким-либо новым слухам. Значит, надо разорвать узы доверия, связывающие семью Лэнгтри и Кейна. Но как?

Резкий свет над головой заставил Аарона нахмуриться. Под редеющими волосами на макушке заблестела плешь. Аарон пригладил волосы и, схватив тюбик восстанавливающего крема, быстро нанес его на волосы. Не доверяя жесткой расческе, которая могла повредить волосы, он кончиками пальцев мягко втер крем. На какое-то мгновение Аарону показалось, что он услышал мягкий женский смех за огромными окнами, выходящими на ослепляющие огни ночного Сан-Франциско. Возможно, он просто вспомнил, как эта женщина Кейн… Он покачал головой. Джулия Кейн хохотала так зловеще, что звук был похожим на стук игральных костей на старой стиральной доске.

Галлахер погрузился в мечты о монетах… о том, как они будут выглядеть все шесть рядышком, и как он будет ощущать их в своих руках; и как они сделают его могущественным…

Харрисон принюхался к своему голому плечу. Тонкий женский запах соединился с запахом его шампуня. Согнув ноги в коленях, он с трудом уместился в старомодной ванне на львиных лапах и вымыл голову. Он был загипнотизирован множеством маленьких разноцветных баночек и бутылочек под небольшим овальным зеркалом. Разнообразные щетки и расчески стояли в керамической кружке, очевидно, изготовленной Фейт. Мелькнула мимолетная мысль о предназначении крошечных квадратных ватных подушечек. Харрисон поспешил подняться из ванны, смыв мыльные реки. Он методично вспомнил все звонки, которые сделал, когда проснулся. Джози Дэниелз рассчитывала на утренний и полуденный эфир. Она была готова выполнять свою работу и часть работы Микаэлы; к его удивлению, Дуайт также захотел взять часть ее работы на себя.

Немногословное описание взлома, которое дал Калли, подтвердило, что работал профессионал. Харрисон нахмурился – было что-то странное в том, как Калли всегда смотрел на него, будто что-то искал в Харрисоне…

Харрисон внимательно посмотрел на свое отражение в запотевшем зеркале. Крошечное одноразовое женское лезвие было бесполезно для его двухдневной щетины. Неужели он брился так давно? Он старался быть очень аккуратным, чтобы не оцарапать кожу Микаэле, когда они занимались любовью в горах, казалось, с тех пор прошла уже целая вечность. Полотенце, которым он вытирался прошлой ночью, лежало на кремовом хлопчатобумажном коврике, оно было испачкано его кровью. Харрисон вытащил чистые боксерские трусы из переполненной корзины для белья. Судя по полным бельевым корзинам и одежде, лежащей на полу, Микаэла перестирала все в доме. Харрисон наклонился и поднял полотенце, внимательно рассматривая его. При виде пятен крови на Харрисона нахлынули воспоминания, связанные со смертью отца, но он решительно отбросил их.

47
{"b":"18248","o":1}