ЛитМир - Электронная Библиотека

Микаэла поняла, что с момента возвращения он очень хотел ее и очень боялся… Его дрожащие руки нежно ласкали ее, скользя по груди, по спине, словно он хотел убедиться, что с ней ничего не случилось. Потом его губы жадно нашли ее губы, именно так, как хотелось ей – со всей страстью, неукротимостью и пылкостью, которые таились внутри его. Микаэла отдалась Харрисону полностью, вливаясь в него, обхватывая руками его плечи, погружая свои ладони в эту густую массу непослушных волос. Дрожа от переполнявшей его страсти, Харрисон крепко прижимал Микаэлу к себе, горячее дыхание обжигало ее щеку. Харрисон нашел губами ухо Микаэлы и стал нежно покусывать его, потом его язык аккуратными и быстрыми движениями окончательно возбудил ее.

– Харрисон, – выдохнула Микаэла, испытывая нестерпимое желание ощутить его внутри себя и прижаться к нему так, чтобы уже ничто не могло встать между ними.

Он поднял ее на руки и поспешил в полумрак прихожей.

Сильное желание Харрисона было именно таким, какого жаждала Микаэла, – подлинным, трепетным и настолько искренним, что его невозможно было отвергнуть. Их губы слились, горячие и ищущие. Его руки уверенно прижимали Микаэлу к груди, биение его сердца обволакивало ее так, словно это было ее сердце. Его пальцы, слегка впиваясь, собственнически и требовательно обхватывали ее бедра.

Уложив Микаэлу на постель, Харрисон лег на нее сверху и в нетерпеливом желании быстро начал срывать одежду. Микаэла знала, что будут моменты и другой, более мягкой близости, но в безумном накале этой ночи он нужен был ей весь без остатка, без притворства, без запретов и условностей.

Безумная лихорадка охватила их, и в своей страсти они двигались как единое целое. Каждое прикосновение, легкое касание рук или губ обжигало плоть и приносило утешение. Охваченная сильнейшим порывом, Микаэла уже не могла пошевелиться, крепко вцепившись в Харрисона и балансируя на самом краю.

Харрисон тяжело лежал на ней, и эта тяжесть была ей приятна, она говорила ей о том, что он отдал все, что может отдать мужчина, охваченный страстью. Их близость не была размеренной и привычной, скорее она напоминала ожог истины.

Микаэла гладила его спину, наслаждаясь ощущением его расслабленных мышц, которые лишь несколько мгновений назад твердели от страстного напряжения.

Подрагивающей рукой Харрисон лениво, нежно и интимно погладил Микаэлу по плечу, потом взял ее за руку, лаская тыльную сторону ладони большим пальцем.

– Я не сделал тебе больно? – прерывисто прошептал он, уткнувшись носом ей в шею.

– Нет. Я так же безумно хотела тебя. Можешь считать меня бесстыдной.

Микаэла почувствовала его уход, его опасения. Харрисон всегда относился к ней очень бережно, и на этот раз, поднимаясь над ней, когда все его тело было зажато страстью, он держал ее руки рядом с ее головой.

Микаэла почувствовала, что Харрисон улыбается.

– Ну хорошо, ты бесстыдна, и ты опустошила меня. Я никогда не буду прежним.

Он поднялся над ней, его лицо, слегка размытое тенью, было сейчас серьезным. Микаэла мягко отвела свесившуюся прядь волос. Пальцем она провела Харрисону по бровям. Затем обвела выступающие скулы, обрисовывая лицо любимого своими руками.

– Ты не похож на него, Харрисон. Ты не способен на насилие, и ты будешь любить своих детей. Ты будешь прекрасным семьянином, идеальным отцом.

– Как ты можешь быть уверенной в этом? – спросил Харрисон устало.

– Потому что я знаю тебя всю жизнь, потому что я бесстыдна и потому что я никогда не ошибаюсь, – прошептала Микаэла, вглядываясь в эти жесткие черты и наблюдая, как они смягчаются, как появляется неловкая, даже несколько застенчивая улыбка, которую Микаэла так мечтала увидеть.

– Какая самонадеянность. Ты ведь хочешь меня, правда? – поддразнил ее Харрисон, теперь уже широко улыбаясь, когда ее рука прошлась по волосам на его груди. Он посмотрел вниз, стараясь увидеть их сплетенные тела, и, когда он встретился с ней взглядом, его серые глаза сверкнули твердой решимостью. – Я всегда буду бороться за тебя, и ты это знаешь, не так ли?

Потом его пальцы начали двигаться легко и неторопливо, и Микаэла забыла обо всем на свете…

Глава 15

Из дневника Захарии Лэнгтри:

«Осталось найти еще одну монету Лэнгтри, пять уже были у меня. В тот день, когда я продал первого жеребца Лэнгтри, последняя монета заблестела у меня в руке. Гордость светилась в черных глазах моей возлюбленной, хотя она и ругала меня, называя дерзким, высокомерным и заносчивым. Когда я со смехом гнался за ней в лес, то удивлялся, думая, как она может любить меня, человека, который ничего не может ей дать, кроме своего сердца и своей души. Той ночью мне снился Обадая, его кожа блестела от пота. Мне не грозило бесчестье, моя честь осталась при мне, поскольку я выжил и в моей новой жизни стал пользоваться уважением. Мне хотелось, чтобы сбылись мечты отца, и я попытался, несмотря ни на что, добиться другой славы в другое время. Сейчас я крепко стою на ногах. Может ли заклинание Обадаи действительно иметь такую силу? Или это любовь жены помогла объединить все шесть монет? Что за сила заключена в женщинах, если даже мужчин она делает сильными, когда они, казалось бы, уже потеряли всякую надежду?»

Харрисон аккуратно поставил портфель на стол. В это утро он предпочел бы подольше оставаться в постели, крепко обнимая Микаэлу. Но она уехала домой еще до рассвета. Ей нужно было подготовиться к утреннему эфиру.

Когда он ехал на работу, рядом с ним показался красный автомобиль Микаэлы. Она просигналила ему, предлагая остановиться, и что-то, завернутое в алюминиевую фольгу, влетело в открытое окно его машины. Все так же не говоря ни слова, Микаэла резко рванула с места и повернула к телестудии. От свертка исходил запах свежеиспеченных шоколадных пирожных. Харрисон бережно положил его на сиденье рядом с собой.

Вошла секретарша и поставила на стол чашку кофе.

– Доброе утро, Кей, – улыбнулся Харрисон.

– Доброе утро. Я сейчас принесу вам на подпись письма… Вы хорошо себя чувствуете, мистер Кейн?

– Я чувствую себя великолепно, спасибо. А как ваши дела?

Харрисон вновь тепло улыбнулся. Кей была отличной секретаршей, всегда старалась угодить ему, хорошо работала. На Рождество нужно будет дать ей премию побольше.

Явно смущенная, секретарша быстро моргнула в ответ на его улыбку.

– Я… гм… я сейчас принесу письма, – ответила она и торопливо вышла, прикрыв за собой дверь.

Харрисон включил телевизор, недавно появившийся у него в кабинете специально для того, чтобы он мог смотреть утреннюю передачу Микаэлы. На экране появился сюжет, отснятый ранее, в нем Микаэла посещала ферму Лобо Майка. Харрисон нахмурился. И процесс «доения» рептилий, когда у живой змеи получали яд, использующийся затем для создания противоядия, был совсем не тем материалом, в котором Харрисон хотел, бы видеть Микаэлу. Дуайт и Микаэла сидели за дикторским столом, дружелюбно беседуя, и все выглядело очень «уютно».

Харрисон посмотрел на лежащий внутри сверток в фольге – даже его вид доставлял удовольствие и пробуждал теплые, не совсем осознанные чувства. Он бережно вынул сверток из портфеля. Человек, не привыкший к подаркам, Харрисон аккуратно развернул фольгу и прикоснулся к пирожным – они ему были дороги, дорога была женщина, которая думала о нем.

Харрисон уселся поудобнее, чтобы насладиться утренним кофе и пирожными, испеченными специально для него.

Взгляд упал на огромную цветочную композицию на дикторском столе. Харрисон нахмурился. Это не были его тюльпаны.

Он нажал кнопку вызова студии новостей, и Джерри, стажер, взял трубку.

– Кто прислал букет, который стоит на столе ведущих? – спросил Харрисон. – Не знаете? Узнайте и перезвоните мне.

Секретарша сказала, что огромный букет орхидей принес Аарон Галлахер… и что он сидит в приемной – пьет кофе и болтает с командой. Ждет, когда у Микаэлы закончится эфир.

56
{"b":"18248","o":1}