ЛитМир - Электронная Библиотека

Микаэле совершенно необходимо было снова поверить в себя, обрести реальность, которую она утратила.

– Мне надо найти работу.

– Ну, ты можешь спросить Харрисона, не требуется ли им кто-то на новой телестудии.

– Харрисон владеет телестудией? – спросила Микаэла.

– Со своими инвесторами. Студия «Кейн» еще не выходила в эфир, но скоро выйдет. Он почти восстановил наследство, которое пропил его отец. Харрисон отличный руководитель и очень много работает. Он внимателен, надежен, и люди доверяют ему. К тому же он абсолютно не похож на своего отца.

Фейт бросила еще один глиняный завиток в корзину, словно стряхивая плохие воспоминания.

Микаэла отметила, что неприязнь ее матери к отцу Харрисона за все эти годы не угасла. Ее мать, обычно спокойную, уравновешенную женщину, всегда передергивало от отвращения, когда упоминали Харрисона Кейна-старшего. Фейт Лэнгтри хранила свои секреты, но любое напоминание об отце Харрисона вызывало у нее реакцию абсолютного неприятия.

Фейт слегка нахмурилась и, отвернувшись, стала рассматривать большую вазу.

– У его корпорации здесь есть кое-какая собственность, в том числе и банк. И он работает над тем, чтобы найти финансовую поддержку нашему художественному центру. Мы продаем время от времени несколько изделий, но это нас не спасает. Я сказала Джейкобу, что хочу взять в банке кредит, чтобы превратить студию в наш бизнес. И мне целую неделю после этого пришлось сражаться с темпераментом и гордостью Лэнгтри. Мы сошлись на пожертвованиях. Они вычитаются из налога и не будут похожи на милостыню. Я всегда считала, что искусство само должно себя поддерживать и здесь море нераскрытых талантов. Ты можешь рисовать в любое время, когда будет желание, дорогая. У тебя это хорошо получалось. Гораздо лучше, чем у меня. Я могу обучить основам, но ровная поверхность – это не мое. С глиной я управляюсь лучше, чем с холстом.

Микаэла рассматривала крупные яркие абстрактные картины, висевшие на стенах. В погоне за успехом она утратила чувство цвета и сейчас не ощущала ничего, кроме пустоты.

Фейт улыбнулась и продолжила выравнивать большую вазу, на поверхности которой еще оставались следы ее тонких пальцев. Дочь не должна догадаться о ее тайне. За работой Фейт отбрасывала воспоминания о Кейне-старшем, о том, как грубо он, пьяный, овладел ею. Это была единственная тайна, которую она скрывала от Джейкоба, потому что он наверняка убил бы Кейна, а Фейт тогда потеряла бы мужа. Но она предпочла защитить свою любовь и своих детей.

Несмотря на возвращение Микаэлы и такое прекрасное утро, снова появилась знакомая боль, возникшая из-за потери малышки Сейбл. Время от времени Фейт пытливо всматривалась в Харрисона и пыталась понять, знает ли он о том, что у него была единственная сестра. Была бы Сейбл сейчас похожа на Харрисона? Не превратились бы ее белокурые завитки в темные локоны с рыжими прядками? Может быть, у нее были бы такие же широкие скулы, широко расставленные глаза… Мысль о потерянной дочери всегда будет терзать ее сердце. Иногда, когда Фейт встречала взгляд серых глаз Харрисона, ей казалось, что он знает, о чем она думает. Внешне Кейн-младший напоминал ей его отца, и пару раз при виде Харрисона Фейт едва удержалась от дрожи. Но Харрисон был большим и надежным, и в нем не было жестокости его отца.

Сделав глубокий вздох, Фейт отогнала мысли о потерянной дочери и внимательно осмотрела вазу. Получилось неплохо, в стиле примитивизма, как и другие ее изделия.

Улыбнувшись, Фейт продолжила делиться с Микаэлой новостями:

– Мы очень гордимся усилиями Харрисона. Он организовал небольшую радиостанцию, и всех старшеклассников, которые интересуются средствами массовой информации, приглашают участвовать в ее работе. Помнишь, как мы мечтали о такой радиостанции много лет назад, когда ты была подростком и выбирала будущую профессию.

Микаэла приподняла изящную черную бровь.

– Ты рассказываешь о Харрисоне так, как будто он часть нашей семьи.

– Ему нужна была поддержка, и да, я действительно отношусь к нему, как к сыну. Ему всегда рады в нашем доме.

Фейт улыбнулась и поставила готовую вазу на подставку. После обжига керамика приобретет красивый светло-коричневый оттенок. Фейт знала, что муж скоро заведет с Микаэлой разговор о том, что Харрисон – подходящая для нее кандидатура. В своем желании видеть дочь замужем, устроенной и благополучно воспитывающей его внуков, Джейкоб не всегда был деликатен.

Харрисон провел рукой по сломанному носу. Он не ожидал почувствовать такое возбуждение, такую потребность не просто увидеть Микаэлу, но и зажечь ее. Его опыт по части женoин был довольно ограниченным: борьба за финансовую независимость отнимала слишком много времени и энергии. Он хотел ее.

Поначалу этот факт шокировал Харрисона, а затем он понял, что всегда хотел Микаэлу. Восхищался ею? Да. Она его раздражала? Да. Но какие бы чувства ни бурлили в нем, неистовые и нежные, трепещущие и возбуждающие, Харрисон знал, что Микаэла задевала в нем какую-то первобытную струну, что-то непритворное, что, будучи натянутым до предела, оставалось живым – то, к чему не мог пробиться никто другой. Кейн-младший скупо улыбнулся, предвкушая их первую встречу, а затем с привычной легкостью вернулся к цифрам, светящимся на экране компьютера.

Три дня спустя Микаэла лежала в своей спальне; апрельское солнце коснулось полок, уставленных куклами, и осветило стены, на которых были развешаны призы, полученные Микаэлой на скачках, и ее детские и подростковые фотографии. Просторная спальня Микаэлы была похожа на все другие комнаты этого большого дома. Отделанный холодным изразцом и твердой древесиной комфортабельный особняк представлял собой отличное сочетание культуры Запада и вкусовых предпочтений Фейт.

Спальня Микаэлы была частью новой пристройки, а недалеко, всего в нескольких футах, располагалась бывшая детская. И хотя Фейт вынесла колыбельку, старое кресло-качалка осталось, и комната, тщательно обустроенная и декорированная, но лишенная первоначальной идеи, казалась бесполезной.

Микаэла закрыла глаза и услышала сквозь рассвет шепот старой песенки: «Неж-но и не-спеш-но…»

Девочкой она положила монету на стол, чтобы та оберегала Сейбл, но талисман не смог этого сделать.

Микаэла вспомнила, как мать задержалась на пороге комнаты и на ее лице проступило страдание. Она обернулась к Микаэле, в глазах заблестели слезы: «Я знаю, что она жива. Она вернется к нам».

Дверь в спальню распахнулась, и дверной проем заполнила высокая худощавая фигура Джейкоба. Раньше по вечерам он всегда заходил взглянуть на спящую дочь, чтобы убедиться, что она в безопасности. Однако он так и не смог простить себе, что в ту ночь, двадцать семь лет назад, захотел побыть наедине с женой и позволил, чтобы его новорожденный ребенок был похищен.

– Со мной все в порядке, папа, я просто устала.

При звуке ее голоса Джейкоб слегка расслабился.

– Рад, что ты дома. Спи, милая.

– Отец, мама думает, что Сейбл вернется.

Джейкоб медленно вздохнул и потер грудь, где навсегда засела боль за его жену и ребенка.

– Я знаю. Сейчас ей было бы двадцать семь.

– Ты ведь никогда не верил, что это Мария ее похитила, правда?

– Ни секунды. Я знал отца Марии и знаю ее семью. Мне неприятно, что это так на них отразилось и им пришлось переехать отсюда. Но факты говорят, что Мария пропала и пропал ребенок. И монета исчезла, которую ты положила около колыбели. Я нанял детективов, которые много лет занимались этим делом, пытаясь найти Марию, но они ничего не раскопали. Ты носишь монету. Это убережет тебя. Фейт не надо волноваться, что еще один ребенок исчезнет.

– Со мной все будет в порядке, папа, – повторила Микаэла нежно. – Как ты думаешь, проклятие Обадаи действительно имеет силу? Ты веришь, что монеты приносят несчастье, если их владелец не из рода Лэнгтри?

– Я от всей души молюсь, чтобы это было так. – Низкий голос Джейкоба выдавал плохо скрываемое волнение. – Каким же чудовищем нужно быть, чтобы отнять шестинедельного ребенка у матери? Они заслуживают самого страшного ада. Клеопатра использовала это проклятие, чтобы пугать людей, и ей удалось собрать все монеты вместе. Твоя мать нуждается в том, чтобы это дело в конце концов закончилось – мы все в этом нуждаемся. Если обнаружатся две пропавшие монеты, это, возможно, поможет нам жить дальше.

8
{"b":"18248","o":1}