ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Я люблю деревенскую жизнь, — приветливо сказала она.

Винченцо ответил язвительной улыбкой.

— Даже зимой?

Разве мы будем жить здесь и зимой? — хотела спросить она, но в это время поприветствовать их подошла полная пожилая женщина небольшого роста, одетая во все черное. Он представил ее как свою домоправительницу Кармелу. Она совершенно не говорила по-английски, но улыбалась очень дружелюбно.

— Я должна буду выучить итальянский, — рассмеялась Марша, чувствуя, что выглядит немного нелепо. Но она просто не могла скрыть рвущейся наружу радости от сознания того, что Винченцо наконец-то снова обратил на нее внимание.

— У тебя будет для этого более чем достаточно времени.

Почему ее все время не оставляет впечатление, что он постоянно чего-то недоговаривает? Однако она опять повторяла себе, что не надо быть глупой. Теперь Винченцо — ее муж, к тому же он достаточно воспитанный человек, чтобы не позволить себе распускаться при прислуге. В конце концов, он будет сдерживаться ради спокойствия Сэмми.

— Кармела проводит тебя наверх. Ужин в девять часов, — сказал Винченцо.

Из огромного холла наверх поднималась великолепная каменная лестница с коваными чугунными перилами. Марша повсюду замечала тщательно и с любовью сохраненные семейством свидетельства старины. Она поднялась вслед за Кармелой по великолепным ступеням. Широко распахнутая дверь вела в большую комнату, отделанную дубовыми панелями. В ее середине возвышалась широкая кровать в стиле барокко, украшенная причудливой резьбой. Войдя туда, Марша как будто перенеслась в семнадцатый век.

Дверь в одном из углов вела в очаровательную ванную, остроумно переделанную из бывшей сторожевой башенки. Оставшись одна. Марша внимательно осмотрела все и нахмурилась, обнаружив, что комната явно предназначена для нее одной. Покраснев, она напомнила себе, что еще час назад ей даже в голову не приходило, что их брак будет не просто видимостью ради спокойствия ребенка. С того дня, как Винченцо узнал о Сэмми, он не пытался даже поцеловать ее, не говоря уже о большем.

Теплая ванная успокоила ее. Войдя снова в спальню, она, к своему смущению, обнаружила там юную горничную, раскладывающую на кровати приготовленное для нее платье.

— Но это не мои вещи. — Марша бережно коснулась тонкого как паутина шелкового белья, отделанного роскошными кружевами. Заметив рядом великолепное вечернее платье из блестящего атласа, она нахмурилась и спросила:

— А где же мои платья?

Молодая горничная казалась пораженной.

— Вам не есть нравиться, синьора? — Она торопливо подошла к одному из больших старинных шкафов и широко распахнула дверцу. Марша едва не зажмурилась, ослепленная разноцветьем бесчисленных туалетов.

Пораженная, она открыла другой шкаф и увидела такую же картину. Ящики были полны бельем, полки ломились от свитеров, а внизу аккуратными рядами стояли туфли, все до одной — новехонькие. Только теперь до нее дошло — Винченцо решил полностью обновить ее гардероб. Она была просто поражена, когда сравнила свои старые платья, аккуратно развешанные в том же шкафу, с приобретениями Винченцо — до того они казались убогими, просто нищенскими. Да рядом с великолепными изделиями лучших кутюрье их и платьями-то назвать было нельзя — так, жалкие старые тряпки!

Она не могла оторвать взора от соблазнительного черного платья с глубоким декольте, разложенного на постели. Вежливо выпроводив горничную. Марша сама оделась и собрала волосы в свою любимый нетугой узел. Покрутившись перед огромным — во всю высоту стены — зеркалом, она восхищенно провела рукой по великолепной гладкой ткани, мягко шуршащей при каждом движении. Ее точеные плечи по контрасту с черным атласом корсажа казались, белоснежными.

Как только Марша была готова, она тотчас же, не теряя ни секунды, сбежала вниз по лестнице. И вот уже высокие каблуки ее туфель застучали по полу центрального холла. Ей вдруг страшно захотелось поскорее увидеть Винченцо. За ней чинно шел слуга. Когда она остановилась, не зная, куда идти дальше, он распахнул перед ней дверь.

Сквозь узкие и высокие зарешеченные окна в дальнем конце комнаты был виден огнем пылающий закат. Винченцо стоял возле окна. Вечерний свет отливал лиловым на его черных волосах, белый смокинг прекрасно подчеркивал смуглую кожу. При взгляде на него у Марши перехватило дыхание.

— Ты выглядишь очень довольной. Именно этого я от тебя и ждал, — негромко произнес он.

Раскрасневшаяся, сияющая Марша приняла эти слова за чистую монету.

— Эти платья-прекрасный сюрприз, — торопливо сказала она. — Благодарю тебя за них.

— Не стоит благодарности. Если моя жена будет плохо одета, стыдно будет мне самому, — сухо ответил Винченцо. — Кроме того, я собираюсь время от времени устраивать здесь приемы. И будет неудобно, если кто-нибудь примет тебя за служанку.

Марша отпрянула, как будто он дал ей пощечину. Как в тумане она слышала, что он говорит с одним из слуг по имени Джанкарло. Перед ней на серебряном подносе появился наполненный до краев бокал шампанского. Дрожащей рукой она подняла его.

— За что же мы будем пить? За законный брак? — сардонически ухмыльнулся Винченцо. — Или за твое вступление в новый мир?

— О чем ты говоришь? — Голос Марши предательски дрогнул. Этими несколькими фразами Винченцо уничтожил все ее надежды на то, что теперь у них все пойдет по-другому.

Величаво ступая, он отошел от окна, и ей стало видно его лучше. На его твердом смуглом лице явно читалось мрачное удовлетворение.

— Хотя ты и одета не совсем подобающим для этого образом, но для тебя начинается жизнь, где свободы у тебя будет не больше, чем у монашки в монастыре со строгим уставом, — спокойно сказал он.

— Ты что, пьян? — прошептала Марша. Это было единственным разумным объяснением, которое пришло ей в голову.

Винченцо откинул голову и рассмеялся с видимым удовольствием.

— Ты ведь никогда не спрашивала, где и как будешь жить, — напомнил он ей. — Теперь я тебе скажу. Ты будешь жить здесь.

— Здесь… — неуверенно повторила Марша.

— И не надейся, что я отвезу тебя обратно в Англию.

— Но я думала, что мы будем жить в Лон…

— Ты ошибалась. Я могу управлять своими компаниями откуда угодно. Современная техника позволяет мне это. Придется, конечно, иногда уезжать ненадолго, но ты будешь всегда оставаться здесь, поддерживать домашний очаг и посвящать все свое время и силы воспитанию нашего сына, — четко выговаривая слова, объяснил Винченцо. — Не думаю, чтобы ты особенно этому обрадовалась.

Марша отхлебнула шампанского-просто для того, чтобы смочить пересохшее горло. Она посмотрела на него так, как будто он только что признался ей, что психически ненормален. Ее бирюзовые глаза недоверчиво расширились.

— Но эта глушь совсем не подходит для воспитания Сэмми! — то было первое, что пришло ей в голову.

— Очень даже подходит. Я купил все, что только нужно для ребенка. А когда придет время отдать Сэмми в школу, то в шести километрах отсюда, в деревне есть отличная школа. Я сам ее субсидирую, чтобы молодежь не разбегалась из этих мест. Мы здесь, в Сицилии, выше всего ставим преданность семье и родственникам. Тебе придется с этим смириться, — рубил Винченцо, не давая ей сказать ни слова.

— Но Сэмми не знает ни слова по-итальянски! — воскликнула Марша, совершенно ошарашенная спокойной уверенностью, с какой Винченцо отметал все ее доводы.

— Ничего, он быстро научится, — ответил Винченцо. — В возрасте Сэмми дети все схватывают на лету. Через пару лет он будет говорить не хуже меня.

Слишком поздно до Марши стал доходить смысл его намеков о том, что здесь ей придется жить совсем другой жизнью, чем она привыкла. Он решил наказать ее заточением в этом угрюмом замке, где не будет ни праздников, ни развлечений-только тоскливые будни. Собственно говоря, она не лгала, когда говорила о том, что любит жить в деревне. Но то, что предлагал ей Винченцо, больше походило на заключение в тюрьму.

20
{"b":"18252","o":1}