ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Сначала тебе нужно научиться водить машину. Посадить тебя за руль «порше» сейчас было бы непростительно. Ты перебила бы все встречные машины.

— Не смей! — закричала Кэрол, увидев, что Алвеш начал приближаться к ней.

— Ты же тоже этого хочешь.

Он сжал: ее в объятиях так крепко, что она едва дышала, Но она и не хотела дышать. Не хотела сопротивляться. Голова закружилась, и она прижалась к нему. Сердце бешенно заколотилось, и каждая клетка? вела задрожала от желания, Он подхватил ее на руки и положил на видавшую виды кушетку, служившую кроватью.

— Ты великолепна! — прошептал он, задыхаясь от восторга.

Но наваждение уже кончилось.

— Убирайся, нахал, гад! — закричала Кэрол.

— Если ты хочешь, чтобы я обращался с тобой как с леди, то будь ею.

— Тебе наплевать, кто в твоей постели Я ненавижу тебя, Алвеш. — Она изо всех сил оттолкнула его и вскочила на ноги. — Уходи!

Он спокойно и внимательно посмотрел на нее и встал.

Дверь за ним закрылась. Кэрол с яростью ударила по подушке сжатыми кулаками. Она добилась своего. Он ушел. Но почему же от этого не стало легче? Почему звук хлопнувшей двери сделал ее еще несчастнее? Он снова оставил ее в одиночестве. И теперь не верилось, что она сможет вынести эту пустоту.

8

— …В общем, настоящий джентльмен, — заключила журналистка, в ее тоне сквозила ирония.

Кэрол давала эксклюзивное интервью.

— Именно, — подчеркнула она.

— Но я поняла, что там была только одна кровать…

— Мистер де Оливейра спал на полу.

— Мистер? Неужели после всего вы не зовете его по имени?

— Для меня он только де Оливейра.

Журналистка вздохнула.

— Но он такой обворожительный и выглядит так сексуально.

— Первое впечатление бывает обманчивым. Когда мы вырвались оттуда, он дал мне свой пиджак, чтобы я согрелась, — поспешила Кэрол переменить скользкую тему.

Гарри сидел на кухне и пил чай.

— Завтра, когда интервью будет напечатано, весь этот кошмар наконец закончится, — сказала Кэрол, входя на кухню. — Перестанет звонить телефон, у нашей двери прекратят дежурить репортеры. Жизнь станет прежней.

— Тебе не следовало разговаривать с журналистами, они обязательно все переврут.

Кэрол собралась с духом и спросила напрямик:

— Алвеш сказал, что ты необыкновенно богат.

Гарри подавился чаем, потребовалось пять минут, чтобы он избавился от удушающего кашля.

— Абсолютный вздор, — наконец произнес он.

— Но, может быть, у тебя есть что-то, так, на черный день?

Он выглядел очень смущенным.

— Возможно, — нехотя ответил он.

— Ну так, может, у нас теперь есть возможность держать кое-где зажженные лампы?

Если ты в темноте свалишься с лестницы, то в твоем возрасте это может быть опасно. А лечение вообще обойдется в кругленькую сумму.

Однажды Гарри, встав на стул и пытаясь дотянуться до какой-то полки, грохнулся на пол и до сих пор не оправился от этого падения. Тогда в коридоре появились свечи. Но Кэрол все время боялась, что они могут стать причиной пожара

— Я подумаю, — пробормотал Эванс, рассматривая узоры на стене.-Надеюсь, ты не собираешься переехать от меня? — В голосе чувствовался страх.

— Куда? — рассмеялась Кэрол, желая его успокоить.

Гарри вздохнул.

— Я хотел поговорить с тобой еще вчера вечером, но крепко заснул… Когда-то я знал отца твоего де Оливейры — Мигеля. У него была великолепная коллекция картин. Они были куплены давно, еще по старым ценам. Жаль, что его сын оказался таким идиотом.

Кэрол нахмурилась.

— Ты говоришь об Алвеше?

— Да. Лет десять назад о его разводе писали все газеты. Он женился на совсем неподходящей особе — на актрисе или ком-то в этом роде. Она имела кучу любовников. В этой истории еще был замешан ребенок…

— Ребенок? — беспомощно воскликнула Кэрол.

— Это оказался не его сын. Он стал тогда центром большого скандала. Мне было очень жаль всю его семью, но особенно мальчика. Не очень хороший старт для начинающего жить молодого человека. Теперь у него репутация женоненавистника.

Кэрол была потрясена, хотя и знала, что Алвеш когда-то был женат. Но такие подробности…

— Пресса раскопала все факты моей прошлой жизни. Как же она не раздобыла информацию о его первом браке?

— Это было в Испании. Ему просто повезло.

В ту ночь она никак не могла заснуть, прокручивая в голове новые факты. Да, судя по всему, Алвешу пришлось несладко. Сколько же ему тогда было? Двадцать один. Столько, сколько ей сейчас. И жена изменяла ему. Но ведь и он не ангел. Избалованный, выросший в богатой и счастливой семье, он вряд ли был готов к постоянству. Да и к темным сторонам жизни тоже. Видимо, его деньги стали тогда приманкой. Ведь как-то он сказал ей такую фразу: «Сладкая ловушка, а затем расплата». И теперь отношения с женщинами он меряет деньгами, не веря никому. Неужели она напомнила ему первую жену?

Что бы там ни случилось, но Алвеша предали и унизили. Кэрол вдруг стало жалко его.

Доброе сердце возобладало, и ненависть растворилась сама собой. Теперь, в свете этих новых знаний, она поняла, что предложение прожить вместе месяц выглядело с его стороны не таким уж оскорбительным. Скорее всего, он не делал таких предложений каждой, с кем переспал. Под великолепной броней из дорогих костюмов скрывался просто очень уязвленный и уязвимый человек, изо всех сил пытавшийся это скрыть.

Все-таки Алвеш очень умен. Он разглядел во всей той галиматье, что печатали про нее в газетах, нужные факты — ее образование, сведения о семье… О, как она любила его! И как глупо было упоминать об этих дурацких собаках, кошках и пони для малышей! «Но Алвеш не хочет детей, и ты никогда не сможешь все это иметь», — сказала себе Кэрол.

Но тут же напомнила, что сейчас у нее вообще ничего нет.

На следующее утро ей позвонил Стив.

— Кэрол… Было бы очень любезно с нашей стороны пригласить журналистку в ресторан на бутылку вина.

— О чем ты говоришь? Я не понимаю.

— О твоем интервью. Это абсолютно бесплатно. Давай сегодня вместе пообедаем. На тебе обязательно должно быть мое кольцо. Слишком поздно посылать опровержение в газету…

Кэрол швырнула трубку на рычаг, словно та была раскаленной. И уже через полчаса, купив по дороге на работу газету, поняла, как был прав Гарри, когда советовал не связываться с журналистами. В интервью Алвеш был представлен этаким самовлюбленным идиотом, который даже не разрешал называть себя по имени. Короче, он был выведен настоящим снобом. В интервью не было и упоминания о том, как он согрел ее, отдав свой пиджак. Вероятно, это был неподходящий, слишком человеческий жест.

Кэрол ругала себя за свою собственную глупость и решила днем, в перерыве, позвонить Алвешу и извиниться. Ведь и правда, в голову не приходило, что из ее рассказа сделают такую «клюкву», что в газете появится такая чудовищно несправедливая статья. Просто хотелось плакать.

Ресторанчик, где она работала, во время ланча всегда был переполнен. Кэрол собирала со стола грязные тарелки. Посетители в зале внезапно оживились. Обернувшись, она увидела Алвеша. И замерла.

— Сколько тебе заплатили за ложь, которую ты изобрела? — Он набросился на нее как разъяренный тигр.-Сколько?! — заорал он, и все головы повернулись в их сторону.

В его глазах застыло затравленное выражение, какое бывает у человека, которого предали.

Она не могла этого вынести — взгляд буквально разрывал сердце. Она забыла, что в ее руках тарелки, и они с грохотом полетели на пол.

— Ничего… — прошептала Кэрол.

— Ты что, так ненавидишь меня? — прошипел Алвеш сквозь зубы.

— Нет, нет, — прошептала она, и из глаз брызнули слезы.

— Не терплю, когда газеты делают из меня идиота. Почему ты согласилась на интервью? — гневно продолжал он нападать.

— Я хотела только избавиться наконец от этих въедливых журналистов, они очень раздражали Гарри.

21
{"b":"18257","o":1}