ЛитМир - Электронная Библиотека

– Кто она такая? – не удержалась от вопроса Полетт.

– Она не из тех, с кем тебе следует знаться, – уклонился от ответа Франко.

Молодая женщина ощущала на своем лице обжигающий взгляд брюнетки. Пытаясь избавиться от неприятного чувства, она обратила все свое внимание на стоящее перед ней блюдо.

На обратном пути в машине Полетт чувствовала себя весьма неуютно.

– Что это была за женщина? – снова спросила она, когда они вернулись в квартиру. К своему удивлению, Полетт обнаружила, что не может думать ни о чем другом.

– Ревнуешь, сага? – Франко окинул ее насмешливым взглядом.

– Ревную? Ты что, с ума сошел? – задохнулась Полетт от возмущения. Она решила скрыться в отведенной ей комнате, но Франко обхватил руками ее узкие плечи.

– Это ты с ума сошла, – пробормотал он глухо. – Ни одной женщины прежде не хотел я так, как хочу тебя. Нужно было похитить тебя шесть лет назад…

– П-прекрати, Франко, – попыталась увернуться Полетт.

Но он опустил руки ей на талию, привлек к себе и, покрывая ее губы жадными поцелуями, опрокинул на залитую лунным светом постель.

– Я не хочу, Франко! – запротестовала она сдавленным голосом. – Перестань.

Но он уже распустил галстук, сорвал с плеч пиджак, опустился рядом с нею и, прежде чем Полетт успела отодвинуться на другую половину широкой кровати, пригвоздил ее руки к постели.

– Что в нем было такого, чего нет у меня? Что уж мог он дать тебе такого, чего не могу дать я?

Полетт глядела на Франко, ошеломленная силой кипевшего в нем отчаяния. Он не мог простить ей брака с Армандом.

– С ним было все иначе. Тебе не понять.

– Так объясни, черт побери, чтобы я понял! – швырнул в ответ Франко. – Или он желал тебя сильнее, чем я?

Слезы отчаяния едва не брызнули из глаз Полетт. Она отвернулась, пытаясь избежать его требовательного взгляда.

– Франко…

– Я хочу знать, – требовательно произнес он, потянув ее обратно, чтобы снова заглянуть в глаза. – Расскажи мне, что в нем было такого особого?

– Я не хочу об этом разговаривать! – На глазах у Полетт выступили слезы.

– А я хочу. Я предложил тебе все, что у меня есть, а ты ушла… Притом, что хотела ты именно меня.

– Нет!

– Si… – прорычал в ответ Франко.

– Минутное желание – это не главное! – крикнула Полетт.

– Но без этого ничего не бывает, – заявил Франко с обезоруживающей простотой.

И реальность этого факта, словно нож, резанула по сердцу Полетт. Мучительное рыдание вырвалось из ее груди. Пять лет замужества прошли впустую.

– Не плачь… – Франко неловко провел указательным пальцем по ее мокрой от слез щеке, и она почувствовала согревающее тепло, идущее от его руки.

Сознание того, что она не в силах противостоять порывам своего тела, терзало Полетт. Ты – дочь своей похотливой матери, твердил ей внутренний голос, всякий раз вызывая чувство стыда. Франко стал гладить ее по голове, и она не выдержала и прижалась щекой к его груди, ощущая жар его тела под тонким батистом сорочки.

– Maledizione[2]! – глухо пробормотал Франко, опуская ее податливое тело на постель. – Рядом с тобою я просто не в состоянии сдерживать себя – словно подросток!

Он буквально дрожал от возбуждения. И чего это вдруг она столь доверительно прижалась к нему? Впрочем, не все ли равно? Полетт вдруг стало удивительно хорошо.

– Ты моя… ты всегда будешь моей, – прошептал Франко хрипло.

Но вдруг рука его соскользнула с ее трепещущего тела, поскольку со стороны холла послышался противно дребезжащий звук. Франко поднял голову и зло выругался по-итальянски. Секундою позже он поднялся с кровати. Вспыхнул свет.

Прошло несколько секунд, прежде чем Полетт услышала, как Франко что-то быстро говорит по-итальянски. Наконец он с силой швырнул трубку на рычаг, и где-то в глубине квартиры хлопнула дверь…

Полетт с трудом возвращалась к реальности. Господи, что случилось? Может, он получил плохие известия о своем отце? Полетт вскочила с кровати. Ей вдруг захотелось побежать за ним, предложить свое участие, – и в тот же момент, когда она обнаружила в себе эту потребность, она остановилась и снова рухнула на кровать.

Боже мой, что же с нею происходит? Что творится в ее голове? Шесть лет она твердила себе, что ненавидит этого человека, – и всего секунду назад испытала настоятельнейшую потребность броситься к нему, облегчить его боль, насколько это в ее силах. Она со страхом пыталась разобраться в своих чувствах.

События последних двух дней ошеломили Полетт. Она вдруг застыдилась того, что не смогла противостоять домогательствам Франко. Впрочем, неудивительно, решила Полетт, что ее чувства пришли в такое смятение. Ведь она до сих пор не знала того, с чем большинство женщин знакомится еще в ранней юности. Желание – это не любовь, но, может быть, присущий ей пуританский нрав заставляет ее вести себя так, словно это одно и то же?

Полетт не помнила, сколько пролежала так, пока, подняв взгляд, не обнаружила, что Франко стоит в дверном проеме. Немой и неподвижный, словно статуя.

Испуганная его агрессивным взглядом, она тяжело вздохнула.

– Что случилось?

– Почему ты не сообщила мне, что твой отец попал в больницу? – зло произнес Франко.

– Откуда ты узнал? – широко раскрыв глаза, спросила Полетт.

– Мой помощник Протос пытался с ним сегодня связаться. Он поставил меня в известность о случившемся, и я только что поговорил с доктором Марплом.

Полетт побледнела как мел.

– Почему ты мне не сообщила об этом? – сурово повторил Франко. – Почему не сказала, что у него депрессия?

Напуганная его суровым тоном, Полетт неуверенно поднялась с кровати.

– Я думала…

– О чем ты думала? Что для меня это не имеет значения? – Гнев Франко, казалось, был столь велик, что он с трудом выговаривал слова. – Выходит, ты считаешь, я способен довести человека до самоубийства?

Полетт вздрогнула.

– Я просто решила, ты сочтешь… что это не имеет отношения к делу.

– Не имеет отношения! – передразнил ее Франко.

– Папа очень переживает, что так подвел тебя, – услышала она свое слабое возражение.

Он смотрел на нее так, будто видел впервые. И было совершенно ясно, что ему не нравится то, что он видит.

– Прошлой ночью ты даже не пыталась рассказать мне, что твой отец так страдает… ты даже не намекнула, что он способен на… самоубийство.

– Я не думала, что для тебя это столь важно.

Побледнев, Франко отвернулся, руки его сжались в кулаки.

– Кажется, мне никогда прежде так не хотелось ударить человека, как сейчас, – гневно бросил он. – Неужели ты считаешь меня столь бесчувственным? И подумать только, я чуть не стал заниматься с тобою любовью! Да что уж такого подлого я совершил, чтобы относиться ко мне подобным образом?

Охваченная внезапным стыдом, Полетт потупила взгляд.

– Я… я…

– Если бы я знал, в каком состоянии находится твой отец, я бы сделал все, что в моих силах, чтобы облегчить его страдания. Все, что в моих силах, – угрюмо произнес Франко. – Или ты считаешь, что мои чувства к тебе превышают цену человеческой жизни?

– Нет, я не… – бормотала в смятении Полетт. И когда только она решила, что Франко являет собою само воплощение порочности? Когда и по какому поводу она сочла, что он лишен даже малейшей доли человечности? Господи, отчего же она так обманывала себя? Ибо она обманывала себя – и теперь видела это совершенно ясно. Вероятно, ей казалось легче чернить Франко и винить его во всех смертных грехах, чем взглянуть на меру собственной вины. И что хуже всего – не делала ли она этого нарочно, вместо того чтобы прийти к согласию с теми чувствами, которые вызывал в ней Франко?

– Ты же говорил, что в делах не бывает сантиментов, – отчаянно пыталась она защитить себя. – Ты же говорил, что мой отец интересует тебя лишь с точки зрения взаимоотношения цели и средств и что тебе неприятно обсуждать эту тему.

вернуться

2

Проклятье! (итал.).

14
{"b":"18264","o":1}