ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Развернем Русскую Правду, написанную во время Ярославово, в эпоху окончательного основания государства, — представит ли она такую противоположность с законом салическим, какую противоположность мы видели в основании Русского государства с основанием западных государств. Где искать лучше поверки?

«Аж убьет муж мужа, то мстити брату брата, любо отцю, любо сыну, браточаду, любо братню сынови; ожели не будет кто его мьстя, то положити за голову… ачели будет Русин, любо гридь, любо купец, любо тивун бояреск, любо мечник, любо изгои, любо Словенин, то 40 гривен положити зань».

За русина и словенина совершенно одна пеня! Они, следовательно, имели одинаковые права. Как разительно этот закон Русской Правды, замеченный Карамзиным, противоположен с салическим, и как ясно подтверждается им различие в начале государств западных с русским! В основание государства у нас была положена приязнь, а на западе ненависть.[7]

К историческим, бытовым (фактическим) отличиям присоединились, что очень удивительно для мыслящего наблюдателя, совершенно соответственные отличия физические и нравственные.

Физические: пространство, народонаселение, его плотность, почва, климат, положение, система рек.

Нравственные: народный характер, религия, образование.

Рассмотрим, как эти отличия содействовали к произведению одинаковых явлений и следствий с историческими, вышеперечисленными.

I. Пространство. Такая обширная страна, как Россия Ярославова (между Балтийским морем, Польшей, Карпатскими горами, Новороссийскими степями, Волгой и дальним Севером), страна в несколько раз более Франции, Англии, Ломбардии, Ирландии, не могла быть вдруг, подобно им, завоевана; пройти это пространство взад и вперед, вдоль и поперек — недостанет жизни одного поколения, а покорить, содержать в повиновении, тем более. Так и было. Монголы после прошли ее, правда (и то в немногих направлениях), но монголы ходили многочисленным войском, почти целым народом, а норманны могли набегать только артелями, с которых было довольно временной дани.

Итак, пространство представило невозможность быстрого завоевания, а другое следствие от этой причины было следующее: земли свободной было много, не так как на Западе, и никто не дорожил ею, ни князь, ни бояре, ни местное население. Бери всякий, сколько хочешь, — на что же было отнимать, насиловать? За что враждовать? Обстоятельство весьма важное!

II. Народ туземный (славянский) был очень многочислен и един по своему происхождению, — чего также не представит ни одна страна того времени, Галлия, Британия, Италия, заселенные раньше, получившие много разнородных обитателей. Это единство сообщало ему твердость, доставляло влияние, которому невольно подчинились малочисленные пришельцы. Норманны растворились в славянском населении, подобно капле вина в сосуде воды, так что их стало не видно, лишь только прекратились северные выселки, и они остались одни, то есть, после Ярослава. А на Западе наоборот: там взяли преимущество пришельцы и наложили свою печать на туземцев. Там галлы, в известных отношениях, стали франками, а у нас варяги-русь превратились в славян.

Надобно, впрочем, прибавить, что славяне, восприяв в недра свои норманнов, удержали при себе доставленные ими дары, гражданство и христианство.

Заметим еще вот что: многочисленность всегда внушает уважение к себе. Князья, и особенно их мужи, находясь часто с немногими помощниками, вдали от своих жилищ, среди многолюдных обществ, в невыгодной для себя пропорции, должны были, естественно, из опасения, воздерживаться от лишних притеснений, если бы даже когда и представлялся им повод или случай, что и содействовало к поддержанию доброго согласия и приязни между пришельцами и туземцами.

III. Заселение не сплошное, но разделенное лесами, степями, болотами, реками, без больших дорог, при трудных сообщениях, препятствовало в IX столетии всякому потоку завоевания и также воздерживало завоевателей. Нельзя было вдруг идти далее, не осмотревшись на месте, а это требует времени. Все походы производились по рекам, а страны, лежавшие вдали от оных, в глуши, по сторонам, в заволочьях, оставались долго в покое, пока князья распространились по всем городам, откуда уже могли, на досуге, ходить направо и налево.

IV. Земля бедная, обильная только главными естественными произведениями, удовлетворяющими первым нуждам, голоду и жажде, и то за труд, с потом и кровью, земля, не доставлявшая никакого излишка, не привлекала завоевателей. Что взять было князьям, боярам, от ее бедных жителей? Они спешили на промысел в другие богатые места, под Царьград, к берегам Черного и Каспийского морей. Уже только тогда, как пути были преграждены, ни домой на Север, ни в Грецию на юг, и деваться было некуда, они, между тем, привыкнув к земле и жителям, остались жить на неблагодарной почве. Совсем не то на Западе, где пришельцы нашли себе рай земной, в сравнении с их отчизной, из которого некуда им было желать более.

V. Климат суровый, холодный, заставлял обитателей жить дома, около очагов, среди семейств, и не заботиться о делах общественных, делах площади, куда выходили они только в крайней нужде, предоставляя все с охотою князю и его боярам, чем устранялось всякое столкновение и раздоры.

VI. Положение ровное, без гор, одинаковое, содействовало одинаковости отношений, гражданскому равенству — везде одни и те же выгоды и невыгоды. Некому и нечем было воспользоваться. Феодалу негде было бы выстроить себе замка, он не нашел бы себе неприступной горы, да и камня нет на строение, а только сгораемый лес.

VII. Система рек, текущих внутри земли, странное отделение от всех морей (Белого, Балтийского, Черного и Каспийского), вследствие принадлежности устьев иноплеменникам, мешали туземцам приходить в соприкосновение с другими народами, получать новые понятия, узнавать чужие выгоды и невыгоды и судить о своих. Мы оставались одни и шли своей дорогой, или, лучше, сидели дома, в мире и покое, и подчинились спокойно первому пришедшему.

Различия нравственные:

VIII. Характер славянский. Нет нужды входить здесь в доказательства, что одни свойства имеет северный человек, другие южный, западный, восточный; что кровь у одного обращается быстрее, чем у другого; что каждый народ имеет свой характер, свои добродетели и свои пороки. Славяне были и есть народ тихий, спокойный, терпеливый. Все древние писатели утверждают это о своих славянах, то есть западных. Наши имели и имеют эти качества еще в высшей степени. Потому они и приняли чуждых господ без всякого сопротивления, исполняли всякое требование их с готовностью и не раздражали ничем. Поляне платили дань хозарам, пришел Аскольд — стали платить ему, пришел Олег — точно так же. «Кому вы даете дань?» спрашивает Олег северян. «Хозарам». «Не давайте хозарам, а давайте мне», — и северяне начали давать ему.

Такая безусловная покорность, равнодушие, противоположные западной раздражительности, содействовали к сохранению доброго согласия между двумя народами, слившимися вскоре воедино. (Только в самых крайних случаях они стояли за себя: так, древляне убили Игоря, так, словене разделались с буйной дружиной Ярослава. Пришельцы понимали это и не доводили до крайностей.)

IX. Религия. Варяги-язычники встретились у нас со словенами-язычниками, и оставляли одни других в покое. А западные завоеватели встретились с христианами и начали действовать друг против друга, — новый источник ненависти, которого у нас не было.

Впоследствии варяги приняли христианскую веру и распространили ее между славянами, принявшими ее так же, по своему характеру, без сопротивления, по крайней мере, большей частью, а на Западе наоборот. У нас пришельцы сообщили религию туземцам, а там туземцы пришельцам.

И вера принята у нас восточная, во многом противоположная религии западной. Те получили ее из Рима, а мы из Константинополя. Не место заниматься здесь разбором отличий между обеими церквями; укажем только на те, которые соответствуют вышеописанным политическим отличиям: западная более стремится вовне, восточная углубляется внутрь; у них пропаганда, у нас сохранение; у них движение, у нас спокойствие; у них инквизиция, у нас терпимость. Действуя вовне, западная церковь вошла по необходимости в соприкосновение со светской властью и получила на время преимущество над ней, а наша, углубляясь внутрь, оставила светскую власть действовать, как ей угодно.

вернуться

7

В этом признаются многие из западных писателей: сенсимонисты даже выходят из того начала, что вся общественная жизнь у них составлена на начале оппозиции, то есть вражды, следовательно, должна быть преобразована.

32
{"b":"182648","o":1}