ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Рамиро знает о твоем происхождении все. Он хочет поговорить с тобой и очень беспокоится об Энрике, потому что вся эта ситуация просто убивает ее.

Стиснув кулаки, Алекс что-то злобно пробормотал по-испански.

— Почему Рамиро сам не поговорил со мной?

— Он обещал Энрике никогда не делать этого. Так же как она обещала своим родителям никогда не рассказывать тебе правды.

— Энрика стыдится меня.

— Я думаю, нет. Если бы ты отбросил свои проклятые гордость и упрямство, то уже давно бы все выяснил! — Голос у Кэтрин дрожал, но она высказала действительно то, что думала.

— Когда я узнал правду, то попытался поговорить с Энрикой, но она расплакалась и убежала! — Серрано криво усмехнулся. — Ее испуг граничил с истерикой.

Этого оказалось для него достаточно. Алекс понял, что его предавали и обманывали больше двадцати лет, но ни за что не показал бы свою боль. Серрано предпочел показаться злобным и жестоким, но не уязвленным до глубины души. Энрика не была готова к тому, что тайна ее жизни так неожиданно раскроется; женщина ударилась в панику и сожгла за собой мосты.

Алекс резко отвернулся.

— Что нам еще надо обсудить? — тусклым голосом спросил мужчина. — Наш брак? Здесь все очень просто. Или ты остаешься, или уходишь. Постарайся решить, что будешь делать, еще до моего возвращения из Парижа.

Кэти ошеломленно промолчала. Никогда в жизни ее так не унижали. Она еле вышла из комнаты.

Если бы на радостях Алекс открыл бутылку шампанского и начал танцевать, это стало бы менее унизительно, чем та небрежность и бесстрастность, с которой муж дал понять, насколько она ему безразлична. Жестокость этого человека поразила ее. Но все предельно ясно: притворства больше не требовалось. Серрано свободен и не мог откровеннее сказать, что хочет и дальше им оставаться. С таким же успехом Алекс мог бы указать ей на дверь.

А ведь только вчера… Боже милосердный! В мозгу Кэти пронеслись образы, которые, по своей наивности, считала проявлением взаимной страсти, и она закрыла лицо руками, раздираемая невыносимой болью.

Но что толку в воспоминаниях? Игра, затеянная Кристофом, сыграна до конца. И Алекс хотел немедленно вернуть себе свободу. Он не желал ждать ни дня. Ни часа.

Кэтрин содрогнулась, осознав всю степень беспощадности Серрано. Холод пробрал ее до костей. Свобода, за которую она так отчаянно боролась всего несколько недель назад, была дарована ей. Ее муж не может дождаться, когда освободится от дочери мерзкого шантажиста. Ну и черт с ним, подумала Кэти, вытирая заплаканные глаза. Алекс просто скотина, и она должна радоваться, что все так получилось. Ни одна уважающая себя женщина не будет убиваться по такому ничтожеству, как Александр Серрано!

— О, это было нечто, милочка. Я просто потрясен.

Кэтрин медленно сняла руки с клавиш, и красивый американец, облокотившийся о крышку рояля, склонился к пианистке, выражая взглядом неприкрытое восхищение.

— Может, вы знаете вот это… — Мужчина фальшиво просвистел начало мелодии, и, засмеявшись, Кэти начала играть. Когда американец с видимой неохотой вернулся на свое место, девушка продолжала улыбаться.

В этот час неярко освещенный зал ресторана был полон народу, и пианистку то и дело просили сыграть что-нибудь по заказу. Потом Кэти играла то, что хотела, создавая своей музыкой всего лишь хороший фон для атмосферы умиротворенности и покоя, которую администрация отеля хотела создать для респектабельных клиентов. Платили ей немного, но Кэтрин пока хватало; кроме того, на следующей неделе предстояло пройти собеседование еще в двух местах.

Короче говоря, как-то она существовала. Прошел месяц, как Кэтрин ушла из дома Серрано, а заодно и из его жизни. Она научилась искусству быть постоянно чем-то занятой и так уставала, что, добравшись до постели, спала как убитая.

Никогда до этого не работавшая, Кэтрин теперь расписывала свой день по армейскому распорядку. Она записалась на курсы машинисток, регулярно просматривала в газетах объявления о найме и разослала множество писем по адресам, где могла получить подходящую работу. И каждое утро Кэти просыпалась с молитвой, чтобы Господь помог ей перестать думать об Александре Серрано. К несчастью, игра на рояле не препятствовала воспоминаниям. Напротив, стоило только коснуться клавиш, как с удивительным постоянством перед ее внутренним взором появлялся Алекс, пока усилием воли Кэти не прогоняла видение.

Поэтому, когда Кэтрин подняла взгляд от клавиш и увидела Серрано в нескольких футах от себя, в первый момент она даже не поняла, что этот Алекс настоящий. Все выглядело, как в самых сокровенных мечтах. Поэтому Кэти продолжала играть, не отрывая синих глаз от своего «болезненного наваждения».

— Сыграй для меня, — тихо попросил Алекс. — Пожалуйста… — Незнакомое слово странно прозвучало в его устах.

— Что бы вы хотели послушать? — спросила Кэти, будто Алекс был обычным клиентом, однако обошлась без непременной вежливой улыбки и, опустив глаза, застыла в бессильной ярости. Зачем он здесь? Как нашел ее?

— Все равно.

Кэтрин стала играть Шопена, краем глаза поглядывая на длинные, красивые пальцы Алекса на крышке рояля. Этого зрелища было достаточно, чтобы выбить ее из колеи.

— Бармен сказал — в девять у тебя перерыв.

— Я не собираюсь проводить его с тобой. Алекс положил в поле ее зрения на крышку рояля потертый кожаный футляр.

— Ожерелье твоей матери…

— Я его продала!

— А я выкупил.

— Не нужно! — выпалила Кэтрин. — Я хочу, чтобы ты ушел и оставил меня в покое!

— Джентльмен ваш друг, мисс?

Кэти повернула голову. В разговор решил вмешаться помощник управляющего, наблюдавший из-за стойки бара.

— Нет! — ответила Кэти.

— Ну, это маленькая ложь, сказанная в минуту раздражения, — язвительно улыбаясь, откликнулся Алекс. — Ваша пианистка — моя жена.

— Правда?

Хотелось закричать, что это грязная ложь, но Кэти лишь коротко кивнула.

— И сейчас у нее будет перерыв, — вкрадчиво добавил Алекс. Кэтрин захотелось его ударить.

Она прошла через зал к своему столику у стойки бара. Усевшись напротив, Алекс не спускал с жены глаз. Просто смотрел без всякого выражения на красивом лице. Кэти заметила, что Серрано похудел — щеки ввалились, четче обозначился подбородок. Футляр с ожерельем, оставленный на рояле, снова лежал перед ней.

— Как ты нашел меня? — бросила Кэтрин. — И что тебе нужно?

— Нашел с трудом и хотел показать кое-что. — Александр медленно вытащил из внутреннего кармана лист бумаги, развернул и положил на стол. — Ведь ты имеешь на это полное право, верно?

Свидетельство о рождении. Кэтрин не знала, смеяться или плакать. Свидетельство подтверждало факт рождения Александра Серрано у Энрики Серрано в швейцарской клинике тридцать лет назад.

— Здесь нет имени отца. Когда я потребовал ответа у Кармен, она сказала, что тот был женатым человеком и его имя моя мать назвать отказалась. Кроме того, она предупредила меня, что Рамиро ничего не знал о внебрачном ребенке жены. Мне напомнили о преимуществах, которые я извлек благодаря этому обману, и какова бы могла быть моя жизнь, если бы меня не оставили в семье. И еще сказали-мой долг хранить молчание и никогда не смущать Энрику напоминаниями о нашем родстве, — жестко закончил Алекс.

Невольно Кэтрин бросила на мужа полный искреннего сострадания взгляд.

— Как это жестоко…

— До того дня, когда Кристоф показал мне это свидетельство, я и понятия не имел, что Кармен мне не мать. Я был просто раздавлен, когда понял, как далеко Ориго и Кармен зашли в своем обмане. Я обратился к Энрике в поисках ответа на свои вопросы. Считал, что имею на это право. Но она убежала, — напомнил Алекс. — И тем самым подтвердила каждое слово, сказанное Кармен. Поэтому я больше вообще не подходил к Энрике. Она всегда так нервничала… Я боялся за всех нас.

— Нет. Ты боялся за нее, — поправила Кэти, ибо слишком хорошо знала: Алекс никогда в этом не признается.

32
{"b":"18268","o":1}