ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Странно, что пять лет назад Мари даже не приходило в голову поинтересоваться, женат ли принц. Газеты писали лишь о множестве наложниц в королевском дворце…

— Почему ты так встревожена? Тебе не стыдно так низко думать обо мне? Здесь ведь не замок Синей Бороды, а я не грязный насильник, навязывающий себя беззащитной женщине! Неужели ты могла поверить, что мой отец согласился бы, чтобы я привез сюда парижанку, не намереваясь жениться на ней? Ты считаешь нас совсем дикарями? — с жаром говорил Джамал, нагнав ее в гостиной.

— А принцесса Баньяни? — возразила Мари.

— Баньяни придется смириться со своей судьбой. Меня это не касается, — отмахнулся Джамал. — Я не сделал ничего такого, чего мне следовало бы стыдиться. Я ждал тебя долгих пять лет, и Баньяни прекрасно знает об этом…

Мари в ужасе уставилась на него.

— Твоя жалость поражает, — пробормотала она.

— Жалость не безгранична, как и терпимость. Почему ты задала этот вопрос?

— Вчера вечером… — Мари не могла справиться с удивлением от того, что ему непонятна ее реакция. Боже милостивый, он и в самом деле считает, что, сделай он ей предложение пять лет назад, она изменила бы свое отношение к нему. Неужели он думает, что она тогда бросилась бы с радостью к нему на грудь? Неужели полагает, что, оказав ей сейчас подобную «честь», он сможет чудесным образом преодолеть ее сопротивление?

— Что вчера вечером? — взволнованно переспросил Джамал.

— Да ты все повторял, что когда я вернусь в Европу… Тогда ты не думал о браке! — напомнила она ему.

— Я хотел объяснить, что предоставлю тебе свободу, если ты почувствуешь себя несчастной. Дам тебе развод, но только после того, как мы попробуем пожить вместе.

Мари отвернулась. Да ни при каких условиях не выйдет она замуж за Джамала! Даже если бы у него не было Баньяни и других двухсот женщин, она сказала бы «нет». Она просто не создана для замужества. Насмотрелась уже на прелести брака во Франции, а о смешанном браке и говорить не приходится. И ее удивило желание Джамала жениться на ней. Пять лет назад он добивался, как ей казалось, лишь мимолетной связи, и она была бы не первой его любовницей в университете, далеко не первой! С принцем она познакомилась, когда он проучился всего один семестр, но уже была немало наслышана о его веселых похождениях, ох немало!

Джамал с восторгом погрузился в мир, где белые женщины жаждали разделить с ним любовь и постель. С его внешностью, очаровательно ломаным французским, огромным богатством и перспективой стать в один прекрасный день королем Джамал был неотразим для наивных девочек, готовых пасть к ногам принца. Вокруг него царила атмосфера обожания…

— Я никогда не выйду за тебя, — резко ответила Мари.

— Никогда не говори мне «никогда»!

— Я требую, чтобы ты отправил меня в аэропорт.

— Ни за что! — сверкнул Джамал глазами.

— Боишься потерять лицо, — догадалась Мари, даже жалея, что слишком хорошо знакома с традициями его страны. Расклад был понятен: он известил свою семью о намерении жениться на парижанке. Если же она откажет ему, это выльется в жуткое унижение для принца. Причем публичное. В Нботу, несомненно, нет ни одной женщины, которая отказалась бы от чести стать его женой.

— И опять ты пытаешься оскорбить меня. — Джамал смотрел на нее с упреком, сжимая кулаки. — То, что связывает нас, гораздо глубже, и «потеря лица» тут ни при чем!

Мари побледнела, но и не подумала уступать ему.

— Между нами ничего нет и не будет. Ты должен смириться с этим. Единственное, что привлекает тебя ко мне, как мне кажется, это то, что я сказала «нет» пять лет назад. Твое самолюбие просто не может смириться с тем, что на свете есть женщина, которая не желает лечь с тобой в постель.

— Ты явно лжешь и тем провоцируешь меня. — Джамал порывисто шагнул вперед и протянул к ней руки. Когда он заключил Мари в свои объятия, она не могла пошевелиться от неожиданности. Сверкающие золотыми искрами глаза пожирали ее испуганное лицо с таким опаляющим жаром, что у нее покраснели щеки. — Ты так же жаждешь меня, как и я тебя, — горячо сказал он.

— Нет!

— Вчера я прочел желание в твоих глазах. — Джамал запустил свои длинные пальцы в ее огненные волосы. — Вот я обнимаю тебя и чувствую, что твое сердце бьется так неистово, как сердце газели, которую преследуют охотники. И оно бьется так только для меня, а не для какого-нибудь другого мужчины. А я ведь даже никогда не притрагивался к тебе, — произнес он с таким жаром, что у нее дрожь пробежала по спине. — Сколько мужчин в твоем мире могли бы сказать такое о женщине, которой они жаждут обладать? Сколько мужчин обращались бы с тобой с таким безусловным уважением?

Большим пальцем он начал поглаживать мочку ее уха. У нее перехватило дыхание. Под его острым взглядом ее лицо лихорадочно вспыхнуло, голова пошла кругом, и ее судорожный вздох громко прозвучал в тишине.

— Джамал, я…

— Ты считаешь, что я должен держать себя в узде. Почему? — спросил он. Его указательный палец очертил ее дрожащую нижнюю губу с нежностью, вызывающей муку и пробудившей ее чувственность. — Я и так слишком долго сдерживался, проявлял, может быть, излишнее благородство. Во Франции я позволил тебе слишком легко отделаться от меня, но сейчас уже не допущу такого.

— Отпусти меня, — придушенно пробормотала Мари, пытаясь преодолеть охватившую ее слабость и сдержать дрожь от окатившей ее волны сексуальной чувственности.

— Разве другие мужчины не обнимали тебя… не трогали тебя? — В его красивом голосе послышались грозовые нотки. — Так почему, по-твоему, я должен вести себя иначе?

Ее потяжелевшие и набухшие груди поднимались и опадали, ее отвердевшие соски натянули тонкую ткань лифчика. Томный жар скапливался меж ее бедер, заставляя перебирать ногами и выгибать спину. Но в ее затуманенном сознании возник животный страх перед своей собственной реакцией на его ласки.

— Не делай этого!

— А твои глаза говорят: «делай», — возразил он. — Если бы я вел себя, как мужчины твоего мира, ты бы не отвергла меня пять лет назад. А я позволил тебе остаться свободной. Знаешь, почему африканцы не оставляют незамужнюю женщину наедине с мужчиной? Да потому, что мужчина грешен, а женщина слишком слаба, чтобы не поддаться искушению, ибо разве не создана она, чтобы быть величайшим наслаждением в жизни мужчины? И когда ты будешь моей душой и телом… Именно это я пообещал себе в Париже и выполню это свое обещание скорее, чем ты думаешь…

— В аэропорт! — судорожно воскликнула Мари.

Принц негромко рассмеялся и сильной рукой, скользнувшей на ее поясницу, прижал ее еще плотнее к себе.

— Взлетающий самолет… Небо открывается, как ворота в твой собственный рай… Очень привлекательно… Но ты ведь необычайно чувственная женщина, — хрипло прошептал Джамал. — Я распознал это с самого начала.

Сильная дрожь сотрясла ее тело, когда горячее дыхание принца опалило ее щеку. Он жадно и сокрушительно овладел ее ртом, и она так стремительно и глубоко погрузилась в неведомый ею мир, что почувствовала себя потерянной. Кончиком языка он раздвинул ее губы и принялся исследовать влажный и нежный рот. С глухим стоном Мари загорелась всепожирающим пламенем страсти.

Ее охватило дикое, неизведанное и всепоглощающее возбуждение. С каждым новым лихорадочным поцелуем она оказывалась на краю отчаяния и ожидания следующего поцелуя и старалась прижаться к горячему, мощному телу Джамала. Она искала близости, жаждала ее всем своим женским существом. Ее руки потянулись вверх, чуть задержались на его широких плечах и судорожно обвили его крепкую шоколадную шею, ее ищущие пальцы заиграли с густыми черными волосами на его затылке.

Подавив невольно вырвавшийся стон, он вдруг с силой сжал ее в своих объятиях и приподнял, прижимая к себе, целуя ее с ненасытной жадностью и раздувая пламя ее возбуждения до невыносимой степени. Мари вжималась в него, запустив пальцы ему в волосы. Он был ее единственным спасением в водовороте необузданной страсти. Принц пробормотал что-то, словно пытаясь освободиться от ее припухшего рта, но она не отпускала его и целовала с той неугасимой жаждой, которую он сам же пробудил в ней.

8
{"b":"18269","o":1}