ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Сэм воззрился на него в совершенном недоумении. Браун подошел к столу, взял сложенную газетную вырезку и бросил на столик, за которым сидел Сэм.

– «Сквозь Смерть и Жизнь – к иному дню».

Сэм подобрал листок и прочел обведенную колонку лондонской «Таймс».

«Хотите стать матерью Юлия Цезаря? А Моцарта или Будды? Поезжайте в Америку. По данным самых надежных источников, некий маститый ученый с Манхэттена полагает, что смог раздобыть подлинную ДНК самой значительной личности в истории человечества, и – никаких шуток – собирается клонировать его. Не подкачай, Америка. Притворись хоть раз культурной страной. Запрети репродуктивное клонирование. Нам, британцам, ни к чему второй Джордж Вашингтон. Впрочем, как знать – может, вам милее Аль Капоне? »

Сэм перевел взгляд на мистера Брауна. Ему вдруг почудилось, будто тот встревожен.

– « Таймс » нечасто ошибается, даже когда дает волю сарказму.

– Да, я знаю.

– Неужели кто-то ворует огонь с небес, пытаясь свергнуть Зевса с Олимпа? Отдать людям то, что раньше принадлежало богам? Если так, выясни, кто этот смельчак.

Сэму не нужно было объяснять, что придется на время снять зеленый сюртук и вспомнить ремесло детектива, действуя от имени одной из корпораций-марионеток. Что именно Браун намеревается сделать с полученной информацией, Сэм не знал и никогда не спрашивал. Мистер Браун был его капитаном, и притом неплохим. Потому курс прокладывал он. Сэму оставалось лишь ставить снасти, а уж в этом он был мастак.

– Будет сделано.

Браун подтолкнул к нему еще один запечатанный конверт.

– Опять отнесешь нашему другу в консульстве.

– Хорошо, сэр.

– Кстати, как она?

– Кто? – встрепенулся Сэм.

– Девица, кто же еще. Как она?

Сэм выдохнул и отвел взгляд.

– Высший класс. Наверное, лучшая из всех, что я знал.

– А что она сказала о госсекретаре?

Сэм поднял глаза и понял, что Браун спросил всерьез.

– Назвала его гадом.

Браун снова взял книгу.

– Умница. Знаешь, я всегда завидовал отцу Перси Шелли – и презирал его. Иметь такой талант у себя под рукой – и раздавить его из глупости и ханжества. При другом отце Шелли едва ли пустился бы по морю в шторм и погиб, не дожив до тридцати.

– Так и умер?

– Да. Вот что он написал:

Там жеманницы плачут,
Загубив добродетель,
Подгоняя к погибели робких сестер,
Что боятся ступить еще в этот костер,
Ты невинность без коего и не заметишь.

– Я тоже неравнодушен к шлюхам,– признался Сэм.

– Шелли умер в полдень восьмого июля тысяча восемьсот двадцать второго года. Ему было всего двадцать девять. А ведь мог бы дожить до старости, если бы не отец. Вот что получается, когда тобой плохо правят.

Браун посмотрел Сэму прямо в глаза, что делал нечасто. Смысл его слов был ясен. Не только танцовщица, но и многое другое в этом мире находилось у Брауна под присмотром.

Сэм встал.

– Я могу идти?

– Да. На сегодня все.– Он снова вернулся к поэмам Шелли.

Стоя в лифте наедине с собой, Сэм насвистывал под нос «Ту-ра-лу-ра-лу-рал» и размышлял о чудесных пятнадцати минутах в объятиях красотки, которые никогда не повторятся.

Когда Сэм ушел, Браун уронил взгляд на свои самые нелюбимые строки из «Аластора»:

Прими же, мать миров неизмеримых,
Мой строгий гимн;
…я ложился
И в склеп, и в гроб, где дани счет ведет
Смерть черная; так жаждал я постичь
Тебя, что мнил: быть может, утолит
Посланец твой, дух одинокий, жажду
Мою, поведать принужденный силой,
Кто мы такие.[13]

– Ну что ж, черная смерть,– презрительно хмыкнул он,– если ты соберешься считать мою дань, всех чернил на том свете не хватит.

Захлопнув томик Шелли, Браун поставил его на полку с пометкой «Английские поэты-романтики». За всю свою жизнь Браун никогда ничего не боялся, поэтому ему не с чем было сравнить это чувство безысходности и ужаса, которое он скрыл во время разговора с Сэмом.

Браун подумал о танцовщице с каштановыми волосами и неожиданно для себя пожалел, что ее нет рядом. Он не был особенно падок на женщин и все же сел в кресло, включил монитор и стал смотреть, как она развлекает конгрессмена Данлопа. Согласно договоренности, они не касались друг друга, чтобы потом конгрессмен мог честно сказать жене, что не трогал другой женщины. Танцовщица по обыкновению стояла нагая над ним и ласкала себя, пока конгрессмен, полностью одетый, наблюдал и занимался тем же. Сегодня Браун решил подправить сценарий.

Когда Данлоп достиг пика возбуждения, танцовщица оседлала его, как и было приказано. Конгрессмен не мог устоять. Он был слаб. Теперь Браун получил видеозапись этого действа, причем довольно длинную, хотя Данлоп и сопротивлялся поначалу. Несмотря на строптивость, девчонка знала толк в деле. Умница.

Скорее всего, пленка останется лежать на полке. Данлопа будут умасливать и дальше, однако дадут понять, что он на крючке. Его полномочия могут вскоре сослужить Брауну службу.

Он выключил монитор и выдвинул ящик стола, где хранилась причина его беспокойства. Папка. Простая папка в кожаном переплете с золотыми тиснеными буквами.

«Гороскопы смертей». Этот термин изобрела предсказательница, которая рассчитала их тридцать лет назад по просьбе Брауна-отца, прикрывшись предостережением, что ее гороскопы не всегда сбываются. Поначалу отцовская доверчивость казалась Брауну постыдной, пока тот не сказал, что для будущего повелителя судеб знание собственной смерти необходимо не меньше, чем знание жизни. Вот почему цари и наследники с незапамятных времен советовались со звездами.

Браун заявил отцу, что в предрассудки не верит и объясняет все его заслуги плодом упорного труда, а не расположением звезд. Выдающиеся люди, якобы заглядывающие в гороскоп перед принятием важного решения, водят всех за нос. А гороскоп смерти – и вовсе чепуха.

Астролог написала, что Уран, вызывающий неожиданные энергетические казусы, правил восьмым Домом смерти отца, а его девятый Дом предполагал связь с далекими странами, а также с водой. Значит, ему надлежало утонуть в чужой стране. Браун посмеивался над предсказанием, пока в один из редких средиземноморских штормов в яхту отца не ударила молния, отчего она ушла под воду у берегов Мальты.

Гороскоп самого Брауна начинался с характеристики личности:

«Солнце и Марс во Льве в четвертом Доме семьи: вы будете царствовать, подобно королю, повелевая из недр собственной крепости. Все планеты, кроме двух, ниже горизонта: ваши действия будут сокрыты от мира».

Это, несомненно, соответствовало истине.

«В подчиненных вы обретете приязнь, граничащую с любовью, словно они продолжение вас самих. Вы захотите править ими справедливо, как и всем прочим. Любая угроза безопасности страны будет восприниматься вами как личная. Вы не единожды поможете своему народу».

И это сбылось.

«Ваши чувства, инстинкты и стратегический разум работают четко и слаженно. Вы обладатель быстрого и творческого ума. Ваши мысли глубоки, дерзки и бесстрашны. Вы стараетесь держать ситуацию под контролем, но не из страха, поскольку всегда сохраняете душевный покой, трезвость и сосредоточенность».

Верно.

«Вас радует роскошь, вы любите находиться в окружении прекрасных вещей, но гармония в отношениях с людьми вам дается непросто».

Опять верно.

«Наиболее примечательный и мощный элемент вашей натальной схемы – полное слияние Юпитера и Сатурна в девяноста градусах от Солнца. Оно определило ваше стремление к осторожности, консервативность, избегание крайностей и желание сохранить материальное наследие. В каком-то смысле в этом мире вы, рискну предположить, хотите быть богом, и в определенных пределах вам это удастся».

вернуться

13

Перси Биши Шелли. «Аластор, или Дух одиночества». Перевод В. Микушевича.

26
{"b":"18271","o":1}