ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A
* * *

Они лежали на каменной полке русской печи, обнаженные, укрытые одним одеялом. Их тела были мокры от пота. Любовники крепко сжимали друг друга в объятиях. Было слышно лишь, как топают за стенами избы часовые и завывает холодный ветер.

— Но зачем? — спросила женщина Куно некоторое время спустя.

— Зачем… что? — ответил он, лаская ее прекрасную грудь.

— Зачем продолжать сражаться?

— Мне просто не осталось ничего другого.

Елена медленно поднялась с полки. Ее длинные светлые волосы были смяты и перепутаны после нескольких часов страстных объятий. Она посмотрела на него с таким выражением, с каким смотрит мать на своего любимого ребенка.

— Но в этой войне твоей стране надеяться просто не на что, — сказала она. — Против вас объединилась добрая половина мира. Америка, Британская империя, Советский Союз…

Куно лизнул ее левый сосок, и она вздрогнула от удовольствия. Затем немец произнес:

— Может быть, ты и права. Но у нас, эсэсовцев, нет никакого иного выбора. Если мы не будем сражаться, то погибнем. И только когда мы сражаемся, у нас существует шанс выжить.

Полковник Кирова мягко рассмеялась.

— Ты говоришь так же, как и мы, русские, которые по своей природе фаталисты. «Всё или ничего», — говорят они, и всё тут…

Теперь в ответ на ее слова рассмеялся уже сам фон Доденбург.

Они замолчали. Молчание, казалось, длилось очень долго. Затем женщина медленно стянула одеяло с сильного мускулистого тела фон Доденбурга.

— Хочешь, чтобы я тебя возбудила? — спросила она. — Это будет в последний раз…

Его руки жадно потянулись вверх, к ее соскам, и он не увидел слез, внезапно блеснувших в ее глазах.

* * *

Прижавшаяся снаружи к стене избы «фронтовая подстилка» дрожала от холода, но все равно не могла заставить себя оторваться от того, что виднелось сквозь узенькую щелочку в грубо сколоченной деревянной двери избы. Она видела, как русская оседлала фон Доденбурга, запрокинув голову в экстазе. До нее доносились бессвязные звуки, которые вырывались из широко распахнутого рта женщины, пока та поднимала и опускала свое тело на чреслах мужчины.

Это зрелище одновременно и отталкивало и возбуждало немецкую связистку. Тела этих двоих лоснились от пота; их тени, сильно увеличенные колеблющимся пламенем единственной свечи, дрожали и скользили по стене избы в древнем диком танце страсти. Несмотря на холод, «фронтовая подстилка» почувствовала, что ее бросило в жар. Как только мог позволить немецкий офицер, представитель высшей расы, сотворять с собой нечто подобное этой представительнице недочеловеков, которыми являлись славяне? Это было даже хуже, чем то, что случилось с ней самой, когда ее изнасиловали казаки. Ей придется сообщить о недостойном поведении фон Доденбурга. В конце концов, это являлось преступлением согласно законам германского Рейха, не так ли?

В конце концов девушка почувствовала, что больше не может выдержать этот страшный мороз, и тихонько вернулась в свою избу.

* * *

Спустя четыре часа колонна вновь тронулась в путь. Эсэсовцы ехали по бескрайней снежной равнине, которая казалась абсолютно лишенной жизни. Но они знали, что на самом деле это была лишь видимость, ибо уже слышали непрерывное грохотание артиллерийской стрельбы и треск ружейных выстрелов. Шульце, который ехал в головном бронетранспортере, внимательно прислушался, а затем хмуро взглянул на своего приятеля роттенфюрера Матца:

— Мда, тут ошибки быть не может.

— Точно, — кивнул Матц. — 88-миллиметровые орудия. Судя по всему, там, впереди, наши. — Он помолчал, а затем добавил, покачивая головой: — Похоже, что чертов Стервятник ввязался в бой. Причем нешуточный.

Прислушивавшийся к ним фон Доденбург решил, что Матц, пожалуй, прав. Судя по всему, впереди действительно находились основные силы «Вотана» под командованием Гейера. И они вели тяжелый бой с русскими частями. Похоже, его панцергренадерам следовало изрядно поспешить, чтобы попытаться выручить Стервятника и остальных ребят из беды.

Полчаса спустя их бронетранспортеры въехали на вершину небольшого холма. Внизу узкой лентой вилась река. На обоих ее берегах шел тяжелый бой. Один немецкий «Тигр» ярко пылал, в то время как другие беспрерывно перемещались вокруг него, сражаясь с целым отрядом русских Т-34. На другом берегу реки находилось еще шесть «Тигров», которые оборонялись от русских автоматчиков. Окинув взглядом поле сражения, фон Доденбург понял, отчего Стервятник был вынужден принять здесь бой и не смог никуда отступить: посередине реки, прямо в воде находилось еще три «Тигра». Русские беспрерывно палили по ним и не давали ни въехать на противоположный берег, ни вернуться назад. Судя по всему, моторы попавших в реку немецких танков заглохли, и те уже не могли самостоятельно выбраться из воды.

Фон Доденбург нахмурился. Он знал, что его бронетранспортеры не могли сражаться с русскими Т-34. Однако его панцергренадеры, вооруженные гранатометами[28], вполне могли дать бой русским танкам. Надо было только подкрасться к ним незаметно. Желательно сзади — там, где броня русских танков была особенно тонкой и откуда их можно было .поразить одним-единственным метким выстрелом.

— Вылезайте из бронетранспортеров, ребята, — приказал он бойцам.

Панцергренадеры спрыгнули на снег. Фон Доденбург посмотрел на Шульце:

— Разделимся на две группы. Ты, Шульце, возглавишь одну, я — другую. Наша задача: постараться скрытно подобраться к русским Т-34 сзади и поразить их выстрелами из гранатометов. Ясно?

— Так точно, господин штурмбаннфюрер, — кивнул гамбуржец и повернулся к бойцам своего маленького отряда:

— Вперед, парни. Вам ведь не требуется никакого особого письменного приглашения? За мной!

Отряд Шульце быстро ушел вперед. Фон Доденбург повернулся к двум женщинам, которые тоже выпрыгнули из бронетранспортеров и стояли на снегу.

— Ты, — он обращался к «фронтовой подстилке», — иди обратно в бронетранспортер и сиди там рядом с водителем. Соблюдай осторожность. Лучше вообще не высовывай из машины голову.

Связистка вспыхнула и недовольно взглянула на него, точно не собираясь выполнять его распоряжение, но затем залезла в «броник», усевшись рядом с водителем.

Фон Доденбург коснулся руки Елены Кировой.

— Ты должна уйти отсюда, прежде чем… — Он не договорил. Елена и так прекрасно понимала, что он имел в виду.

— Я никогда не увижу тебя снова, — ровным тоном произнесла она. Ее голос был лишен каких-либо эмоций. Или, по крайней мере, так казалось.

Фон Доденбург кивнул.

Полковник Кирова открыла было рот, точно собираясь что-то сказать, но затем, видимо, передумала и просто пошла назад, двигаясь по следам гусениц, проложенных немецкими бронетранспортерами. Фон Доденбург смотрел, как она удалялась от них. Пройдя примерно сотню метров, женщина повернулась и посмотрела на него. Она не помахала ему рукой. Он тоже не махнул ей. Кирова повернулась и пошла дальше. Мгновение спустя ее фигура исчезла между деревьев.

Фон Доденбург застыл, глядя ей вслед. Затем, словно стряхнув с себя наваждение, повернулся и побежал вслед за своими бойцами, которые уже ушли далеко вперед. Он не заметил, с какой яростью косилась на него «фронтовая подстилка», сидевшая в кабине бронетранспортера.

Через некоторое время они остановились. Матц был послан вперед на разведку. Вернувшись, он доложил:

— Кажется, Стервятник пытается вытянуть застрявшие «Тигры» из реки. Русские окружили их и держат под прицелом.

Фон Доденбург кивнул. Значит, Т-34 будут заняты с «Тиграми» Гейера и окажутся по отношению к ним в основном задом — там, где их броня тоньше всего. Это предоставляло им отличный шанс попробовать подбить русские танки.

— Ну что ж, отлично! — воскликнул он. — Вперед, ребята, давайте устроим русским хороший фейерверк!

Глава третья

— Привяжи трос к первому танку и попробуй вытянуть его из воды, пока еще есть время! — приказал Стервятник Крадущемуся Иисусику.

вернуться

28

Речь, видимо, идет о 30-мм ружейном гранатомете Gewehrgranatgerät — поскольку в описываемый период ручных противотанковых гранатометов типа «Фаустпатрон» и «Панцерфауст» в немецких войсках еще не было; они появятся лишь в середине 1943 г. — Прим. ред.

33
{"b":"182733","o":1}