ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Такое испытание оказалось чересчур суровым для всех остальных огнеметчиков. Они немедленно развернулись и быстро помчались в противоположном направлении. Вслед им летели снаряды немецких танков. Вскоре огнеметные установки превратились в небольшие темные точки, едва различимые на горизонте.

Миниатюрный лейтенант снял очки и вытер пот, покрывший его лоб, грязным носовым платком.

— Мне стало тепло впервые за весь прошедший зимний месяц, — фыркнул он. — Но, клянусь Господом, я совсем не желал бы согреться такой страшной ценой!

Фон Доденбург молчал. Он напряженно размышлял, обдумывая складывающуюся ситуацию. Рядом с горящим головным бронетранспортером, вокруг которого валялись обожженные трупы бойцов «Вотана», остановился другой. Высыпавшие из него солдаты беспомощно смотрели на обугленные останки своих товарищей, валявшиеся на почерневшей земле.

Неожиданная атака русских огнеметчиков говорила фон Доденбургу о том, что, скорее всего, их поджидает еще очень много бед на всем пути до ближайшей немецкой группировки. Было ясно, что русские не сдались и продолжали охоту за «Вотаном». При этом они отлично знали, что у них самих не имеется танка, который мог бы справиться с немецким «Тигром». Однако у них было другое оружие, способное поразить «Тигр» — их воздушный штурмовик, оснащенный 100-килограммовыми бомбами. Такому самолету вполне было по силам справиться даже с самым мощным немецким танком. Фон Доденбург невольно поднял глаза к свинцово-серому небу.

Миниатюрный лейтенант вермахта проследил за его взглядом и проронил:

— Вы думаете о том, что и я?

— Да.

Лейтенант выдавил улыбку:

— Ну тогда давайте начнем молиться о том, чтобы пошел снег!

* * *

Нападение русских огнеметчиков произвело на Стервятника гнетущее впечатление. Как и фон Доденбург, он понял, что им предстоит выдержать еще не одну атаку русских на всем пути до группировки фон Манштейна. Это означало, что «Вотан» неизбежно понесет потери. Он, Гейер, просто не сможет в таких условиях добраться до своих, сохранив батальон в неприкосновенности. А это означало, что тогда он уже не сможет ничем оправдать свой самовольный отход без приказа. Стервятник неожиданно почувствовал, как на глазах тает его заветная мечта о вожделенных генеральских звездах на погонах. Ему надо было срочно сделать что-то, чтобы обезопасить себя.

Он долго думал и наконец решил.

— Адъютант, — обратился он к Крадущемуся Иисусику, — сейчас ты отправишь по радио сообщение, адресованное лично рейхсфюреру СС Гиммлеру.

Заявление Стервятника произвело сильное впечатление на гауптштурмфюрера. Было очевидно, что Гейер не останавливается ни перед чем и готов перескочить сразу все ступеньки служебной лестницы, обращаясь напрямую к рейхсфюреру.

— Что должно быть написано в сообщении?

— Записывай. — Стервятник начал диктовать: — «Запрашиваю поддержку с воздуха. Пытаюсь отразить атаку превосходящих сил противника. Срочно. "Вотан"».

Крадущийся Иисусик быстро записал текст сообщения. Когда он закончил, Стервятник пристально посмотрел на него:

— Тебе понятно, что я сейчас делаю? Я сообщаю рейхсфюреру, что мы проводим наступление, а вовсе не бежим. Что бы теперь ни случилось, нас обязательно оправдают.

Крадущийся Иисусик просиял.

— Понятно, господин штандартенфюрер, понятно, — пробормотал он.

Затем адъютант торопливо зашифровал послание Гейера и послал его по радио. В это время Стервятник пристально рассматривал клочок неба, который был виден в отверстии люка танковой башни. Но он зря до боли в глазах вглядывался в свинцово-серое небо — снег даже и не думал падать.

Глава девятая

— Вот чтобы Господу Богу сейчас немножко на нас не пописать! — пожаловался обершарфюрер Шульце, таращась на небо. — Когда не надо, этот чертов снег идет все время. А теперь, когда он был бы нам действительно нужен — ни черта не сыплет! — Гамбуржец зло сплюнул.

— Снег пойдет, Шульце, не беспокойся, — попытался ободрить его Матц.

— Понятно, Матц. Но когда? Ясно же, что здесь нас не ждет ничего хорошего. Русские не прекратили своей охоты за нами. Они так и рыскают вокруг — я это чувствую. А мне совсем не хочется получить от них хорошую трепку. Но если запуржит, то мы могли бы сняться отсюда — вместе с нашим командиром, фон Доденбургом. Ведь нельзя же оставлять господина штурмбаннфюрера в лапах этого «противного мальчишки» с крючковатым носом, — он намекал на гомосексуальные наклонности в виду Стервятника, — и его «девочки», Крадущегося Иисусика! Хорошо бы, чтобы и эта стерва куда-то исчезла, — он кивнул в сторону «фронтовой подстилки», которая ехала на бронетранспортере впереди. — Будь она даже самой последней женщиной в мире, я и то не захотел бы переспать с ней. А если бы она исчезла, то у Стервятника не осталось бы ровно никаких доказательств против фон Доденбурга, верно?

Матц неуверенно кивнул и спросил:

— Но если бы мы улизнули под покровом метели, то что бы мы стали делать потом?

— Мы просто присоединились бы к другим, кто отходит назад во время этого «великого наступления». Ведь ясно же, Матц, что сейчас начнет отступать весь немецкий фронт. Русские наседают на нас непрерывно. Значит, все покатится в задницу, в направлении Рейха. И в этой суматохе никто не обратит внимания на горстку эсэсовцев…

— Наверное, ты прав, — произнес Матц — без особой, впрочем, уверенности.

— Ну конечно, я прав! Замечательный сынок фрау Шульце всегда прав! — Обершарфюрер Шульце выдавил улыбку: — Итак, мы стали бы отступать вместе со всеми остальными, Матци. А ты знаешь, что это такое — всеобщее отступление? Это означает, что у людей всегда полно жратвы и даже выпивки, что вокруг тебя — дамочки, которые обычно околачиваются в тылу, и прочие удовольствия.

— Да, это было бы здорово! — размечтался Матц. Но затем его лицо снова стало хмурым: — Но тут есть одна закавыка…

— Какая же?

— Этот чертов снег все никак не хочет идти.

* * *

Рейхсмаршал Герман Геринг сидел в похожем на трон кресле в дальнем углу огромного мраморного зала и пристально глядел на надгробие своей давно опочившей супруги. Со стороны эта сцена походила на какую-нибудь классическую картину восемнадцатого столетия, на которой был изображен момент из жизни Древнего Рима. И действительно, несмотря на свою грузную оплывшую фигуру, Геринг чем-то неуловимо напоминал сейчас древнего римлянина. Возможно, такому впечатлению способствовало его одеяние — сейчас он был облачен в зеленый охотничий костюм свободного покроя, похожий на древнеримскую тогу. В своих жирных пальцах, украшенных бесчисленными золотыми перстнями, Геринг сжимал охотничий нож — точно римский центурион свой меч. У ног Геринга лежал львенок. Кличка зверя тоже была соответствующей — его звали Цезарь.

Геринг не заметил, как в сопровождении адъютанта гигантского роста к нему приблизился эсэсовец в черной форме довоенного образца; всю его грудь украшали медали и ордена. Сегодня, приняв, как обычно, утреннюю дозу кокаина, Герман Геринг погрузился в печальные воспоминания о своей жене, которая ушла от него так много лет тому назад.

— Господин рейхсмаршал!

Медленно, очень медленно Геринг повернул голову и уставился на адъютанта — белокурого гиганта в безукоризненно сидящей на нем форме офицера люфтваффе. Наконец он сумел сфокусировать на нем свой взгляд и выдавил:

— Да?

— Это оберштурмбаннфюрер СС Цандер, господин рейхсмаршал, — отрапортовал адъютант. — Он привез предназначенное вам личное послание от рейхсфюрера СС Гиммлера.

Впервые на неподвижном лице Геринга промелькнуло какое-то выражение. Это было выражение злобы.

— Гиммлер, — медленно произнес он. — Гиммлер…

— Так точно, господин рейхсмаршал, — шагнул вперед оберштурмбаннфюрер Цандер.

Геринг, недоумевая, с брезгливостью покосился на эсэсовца.

— Что случилось, Ксандер? — спросил он.

40
{"b":"182733","o":1}