ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Мэллори положил левую руку на рукоять шпаги, продолжая правой твердо удерживать поводья. Над пустошью по-прежнему висела мертвая тишина, и по его телу пробежала дрожь: опасность подобралась совсем близко. Маркиз остановил коня и спешился. Сперва он подумал, что надо бы отпустить Саймона – вдруг ему удастся уйти от преследователей.

Но, поразмышляв несколько секунд, оставил эту мысль. Как только конь начнет ломиться сквозь кусты, вся свора окажется тут как тут и набросится на него. «Может, они и позабудут обо мне, если сосредоточатся на жеребце... Но я этого не хочу. Ни за что не пожертвую Саймоном, спасая собственную шкуру. Это из-за меня мы очутились здесь, потому я буду сражаться до последнего. И Саймон тоже. Он у меня боец! Если увидит, что я дерусь, будет кусаться, лягаться и топтать этих тварей». Мэллори заметил, что рука, в которой он сжимал шпагу, дрожит.

– Эй, Саймон, – негромко, но бодро сказал он. – Это всего лишь собаки. А мы с тобой не боимся собак, правда? – Но только безумец может не бояться, будучи обреченным на смерть. Особенно в этой, столь внезапно наступившей тишине. – Должно быть, они окружили нас и ждут. Чего? Наступления полной темноты?

Мэллори не любил темноту. Особенно после того случая. Он помнил один неприятный случай в Йоркшире, когда был подростком. Нет, сейчас не так темно – на небе полно звезд и луна, кажется, в своей четверти.

«Хоть бы уж они начали атаку», – с тоской подумал лорд: ожидание выматывало душу. Да и ладонь, сжимавшая шпагу, начала потеть.

А потом он услышал лай и вой – совсем близко. И где-то справа тяжелые копыта застучали по камням: на долю секунды перед ним мелькнул огромный олень. И вот уже только хруст веток и дрожь земли под ударами мощных копыт – у маркиза перехватило дыхание. Он, наконец, увидел стаю: пять, десять, не менее пятнадцати собак. В сумеречном свете поджарые тела хищных зверей скользили, едва касаясь земли. Они были словно оружие, выпущенное в цель, и Мэллори возблагодарил Бога за то, что у преследователей другая цель.

Когда топот оленя стих, а вой стаи существенно отдалился, лорд убрал шпагу в ножны, вскочил в седло и, потрепав по шее коня, повернул назад – на дорогу, по которой они приехали. Заблудиться было невозможно – над головой ярко сияла Полярная звезда.

– Давай-ка вернемся, дружище, и отыщем поворот, который мы прозевали, – пробормотал Мэллори. – Что-то мне расхотелось ехать дальше.

Жеребец, словно поняв, что угроза миновала, охотно двинулся вперед. Через некоторое время лорд решил, что расстояние между ним и стаей вполне достаточное, чтобы остановить коня и спешиться. Он быстро собрал немного мха и сухих веток, извлек из кармана кремень и развел огонь. При свете костерка он принялся внимательно изучать письмо Мартина. Саймон, который вздыхал и переступал с ноги на ногу у него за спиной, потихоньку жевал шляпу хозяина, но тот не обращал внимания.

– Что за черт? – бормотал маркиз. – Похоже, мы все делали правильно. Но тут, на бумаге, нет ни пустоши, ни болота. Что-то здесь не так... Как думаешь, Саймон, мой экипаж тоже заблудился? Нет. Джек бы сюда не сунулся. А уж Лейкерби стал сразу хвататься за сердце. Они дождались бы меня там, где начиналась эта славная местность. Но раз я никого не встретил, значит, у них были другие указания относительно пути. И кто-то неправильно скопировал для меня письмо Мартина. Проклятие, не надо было бросать их одних!

На короткий миг он усомнился, что сможет ночью выбраться с этой чертовой пустоши. Но быстро взял себя в руки; все не так плохо: тумана нет, звезды и луна светят ярко, – он наверняка найдет дорогу. Надо просто вернуться назад и найти какой-нибудь поворот или развилку...

– И когда я доберусь до Тофер-Хауса, сверну Мартину шею, – обратился он к Саймону. – Хотел скормить нас на обед стае диких собак? Он мне ответит за это... Хотя вряд ли он мог так ошибиться. Должно быть, виноват тот, кто делал копию с его письма.

Мэллори отобрал у коня шляпу, закидал костер землей и вскочил в седло.

– Правда, Саймон, я уверен, что это просто ошибка, досадный пустяк... Ты любишь играть в слова, Саймон? Этот пустяк привел нас на пустошь, где совершенно пусто. Смешно. Нет?

Жеребец фыркнул.

– А может, ты и прав – это совсем не смешно.

– Говорю тебе, Дейви Ланкастер, я видела огонь, – упрямо повторила леди Ханна. Они стояли на небольшой возвышенности. Перед ними расстилалась заболоченная равнина – пустошь Литтл-Минд. По другую сторону плато начиналась дорога к Блэккаслу.

– Видение, – буркнул конюх.

– Это был огонь, Дейви.

– Может, просто отблеск какой. Мы припозднились, миледи, и потому не можем гоняться невесть за кем по болотам. Его милость прикажет меня высечь на конюшне, ежели мы не поспеем домой вовремя.

– Ты прекрасно знаешь, что его милость не сделает ничего подобного. Может, он даже не заметит, что солнце уже село и наступила ночь.

– Наш герцог? Как это?

– Не важно. Даже если мы опоздаем, я скажу, что это моя вина и ты тут ни при чем.

– Он, должно быть, уже мерит роскошные ковры гостиной нетерпеливыми шагами. Множество ярких огней освещает каждый уголок замка, а сердца ожидающих вас, миледи, переполнены нетерпением и волнением.

– Боже, да ты, никак, стал поэтом на старости лет? – Ханна едва сдерживала смех. – Кто бы мог подумать, что Дейви Ланкастер умеет изъясняться столь выспренно!

Конюх гордо выпрямился в седле и важно ответил:

– Это все книги. Преподобный мистер Дэмпси всех нас заставил читать книги... И. с чего это вы назвали меня стариком, миледи? Я стал всего лишь на пять лет старше. Думается, я как раз в расцвете лет, да!

– Правда? Тогда я еще девчонка?

– Точно! Молоденькая девчонка.

Ханна рассмеялась. Дейви слушал ее смех с удовольствием – словно маленькие серебряные колокольчики звенели в темноте.

– Знаешь, а в Лондоне все по-другому. Там девица двадцати трех лет от роду считается вполне взрослой особой.

– Ба! В Лондоне!

– Думаю, ты прав в своем отношении к Лондону. У меня тоже создалось впечатление, будто я и тамошнее благородное общество не созданы друг для друга... Но этот вопрос не имеет никакого отношения к огню. Ты не забыл – я видела огонь! Кто-то бродит по Литтл-Минд, а в темноте это место становится особенно опасным для прогулок. Ты слышал лай собак?

– Теперь-то их не слышно.

– Значит, тем людям несказанно повезло. Думаю, мы можем добавить им удачи.

С этими словами леди Ханна стянула с руки перчатку и, сунув в рот два пальца, пронзительно свистнула. Потом еще раз и еще. Некоторое время они ждали, вглядываясь в темноту, но по пустоши двигались лишь смутные тени. А затем раздался ответный свист.

– Говорила я тебе, Дейви, там кто-то есть! Значит, и огонь мне не привиделся. Ну-ка, покричи. Голос у тебя погромче.

Конюх набрал побольше воздуха в легкие и завопил:

– Эге-гей! Полундра! Вам нужна помощь?

– Полундра? – повторила Ханна с недоумением. – Где ты выкопал такое слово?

– Прочитал в книге, да! Так моряки кричат в бушующем море.

– Думаешь, это море вынесло какого-то бедолагу прямиком на нашу пустошь?

Конюх ухмыльнулся:

– По правде говоря, думаю, какие-то люди заблудились в наших местах. А направлялись они скорее всего к сквайру по поводу его Снупа. Здесь сейчас полным-полно джентльменов из Лондона, и в «Трех столбах» все битком набито.

Тем временем в Тофер-Хаусе истекло время ожидания, назначенное сквайром, и когда часы негромко отбили четверть, он поднялся с кресла. Пора начинать поиски. Гейзенби торопливо поцеловал жену.

– Будь осторожен, Мартин, – прошептала она, – и присматривай за папой.

– Хорошо, милая. – Мартин поспешил вслед за тестем.

Пока они шли по коридору, он спросил:

– Как вы думаете, сэр, не мог Мэллори заблудиться и поехать в сторону Блэккасла?

2
{"b":"18275","o":1}